КИРИЛЛОВ Н П БEЗОПАСНОСТЬ ЖИЗНEДEЯТEЛЬНОСТИ М 2005 289 С 9

  При осуществлении мер по предупреждению и ликвидации последствий ЧС ответственные задачи решают и спецслужбы, в том числе органы контрразведки. В пределах своей компетенции они осуществляют следующие функции:  • выявление диверсионно-вредительской и террористической деятельности иностранных спецслужб и враждебных элементов,  связанной с причинением ущерба населению и экономике страны через направленное воздействие на природную среду, предотвращение преступных посягательств на объекты повышенной экологической опасности;  • предупреждение крупных аварий, катастроф и других ЧС, участие в расследовании причин и ликвидации последствий стихийных бедствий, эпидемий, эпизоотии и эпифитотий, экологических катастроф и других ЧС;    • участие совместно с органами МВД в мероприятиях по нормализации обстановки в условиях ЧС и охране объектов жизнеобеспечения населения;  • борьба с организованной преступной деятельностью в сфере контрабандного вывоза ценных природных ресурсов и редких видов флоры и фауны;  • осуществление наиболее сложных комплексных исследований источников загрязнения окружающей среды и оценка их воздействия на экологические системы, а также проведение криминалистических экспертиз;  • выявление и пресечение попыток иностранных спецслужб использовать международное сотрудничество в области экологических проблем для осуществления разведывательной деятельности;   • обеспечение органов управления информацией, нужной для решения проблем экологической безопасности России.   Важнейшей проблемой является прогнозирование поведения населения при осуществлении режима ЧС. Причины его низкой эффективности кроются в недостаточной изученности процессов поведения населения в условиях неопределенности ситуации, а также необработанности процесса принятия решений, способных сбалансировать противоречивые интересы и морально-психологические установки индивидов, связанные с отношением к технологическим рискам.   Социально-политические последствия крупных стихийных бедствий сохраняются в течение длительного времени. Так, основные симптомы коллективной и индивидуальной психологической травмы у жителей Армении наблюдались даже год спустя после землетрясения. У определенной части жителей пострадавших районов отмечена социальная отстраненность, нежелание принимать участие в восстановлении своих городов и сел.   Анализ дает возможность выделить основные составляющие социально-политических последствий стихийных бедствий:  • гибель людей;  • изменения в социальной структуре общества;  • негативные медицинские и психологические последствия;  • рост числа бездомных и безработных людей;  • обострение межнациональных и религиозных конфликтов.   Повседневный опыт плохо готовит людей к тому, чтобы оказаться на уровне требований, которые предъявляют к ним технологическая катастрофа и следующие за ней социальные потрясения. Возможность перерастания технологической аварии в социальный кризис усиливается, если события происходят в неблагоприятной общей обстановке — в условиях так называемого нестабильного состояния, когда со стороны все кажется спокойным, но при малейшем внешнем воздействии происходит резкое изменение ситуации.   Динамика развития кризиса определяется тремя процессами:  • лавинообразное нарастание трудностей, приводящее к возникновению ситуации, когда становится невозможным одновременное противодействие натиску нуждающихся в решении проблем и требованиям о предоставлении информации;  • выход из строя или даже переход к работе с обратным эффектом существующего механизма согласования принятия решений;  • потеря многими людьми и организациями способности действовать в соответствии со своими задачами, целями и основными функциями.   Меры, принимаемые в целях стабилизации ситуации, дают противоположный эффект. Наряду с тем, что действующие организации подвергаются критике извне, они начинают терять и внутреннее единство: нарушается работа механизма самокоррекции, скрытые антагонизмы становятся явными, разрушаются прежние взаимосвязи, конфликты разрастаются, множится число противоречивых требований, которые должны выполняться одновременно, развивается мифотворчество, поиск чудодейственных средств решения проблем. Начинаются поиски «заговоров» или тайных организаторов катастрофы, особенно если имеются некоторые факты, способные дать соответствующий повод.   Психолого-социологические обследования, в ходе которых предпринималась попытка увязать восприятие индивидами и группами людей отдельных составляющих технологического риска и кризисной ситуации в целом, показали, что различия в оценках населения и экспертов в основном определяются несовпадением в их восприятии масштабов и критериев оценок.   Этим объясняются многие парадоксы, с которыми постоянно приходится сталкиваться специалистам в области безопасности:  • необъяснимая концентрация конфликтных ситуаций и общественного недовольства в одних видах технологий при равнодушии к другим без учета «объективных» критериев оценки риска,  например, в виде уровня смертности;  • двойственность отношения работников к требованиям к охране труда;  • успокаивающий эффект противоаварийных мер чисто символического характера и усиление беспокойства и недоверия по отношению к эффективным мерам повышения безопасности;  • очевидные противоречия в распределении средств на противоаварийные мероприятия в различных отраслях;  • трудности предсказания реакции населения на ту или иную крупную аварию;  • «эмоциональность» подхода к аварийным ситуациям средств массовой информации и т.д.   Следует иметь в виду, что каждое происшествие чрезвычайного характера уникально, поэтому очень сложно выработать универсальный алгоритм действий по ликвидации его последствий. И хотя не существует простых рецептов, гарантирующих успех, но пути, обязательно ведущие к неудаче, достаточно известны. Главный из них — неумелая организация связей с общественностью. Прямая дорога к «самоубийству» — попытки замалчивания событий и активного отрицания опасности, представление информации лишь под давлением обстоятельств. Вообще, для периода непосредственно после катастрофы характерны слабое информационное обеспечение управления и резкий рост дезорганизующего воздействия различных слухов. Социально-политическое значение этого феномена трудно переоценить, поскольку достоверная информация способствует образованию стабильности и единства социально-культурных систем, а из всех дестабилизирующих общественных факторов наиболее действенным и важным является манипуляция информацией. Как следствие этого — потеря простора для технического маневра и доверия населения.   Положение дел может улучшить применение ряда общих правил:  • создание условий для постоянного обеспечения руководства реальной «критической» информацией, взамен порочной привычки персонала «придерживать» наиболее «горячие» сведения или передавать их в вышестоящие инстанции с опозданием;  • оперативное информирование и поддержание прямой связи с внешними организациями;  • принятие системы мер, позволяющих своевременно обнаружить опасность возникновения кризисной ситуации.   Важно осуществлять повседневное эффективное управление кризисом в процессе его развития. Общие принципы этого управления можно сформулировать следующим образом:  • стремиться к системности, противостоять процессу дезинтеграции;  • точно определять цели даже тогда, когда они, казалось бы, исчезают;   • не подрывать доверия к себе, так как оно является базовым элементом системы управления кризисом.   И в конце концов — необходимы постоянная проверка готовности организации к действиям в условиях послеаварийного социального кризиса и приобретение соответствующих навыков.   Социально-политические последствия крупных стихийных бедствий проявляются в течение длительного времени. Часто они проецируются на социально-этнические отношения и осложняют межнациональные и международные отношения.   К примеру, очень серьезные социально-политические последствия имело Шикотанское землетрясение 1994 г., из-за которого началась массовая экстренная эвакуация населения с Курильских островов. В этих условиях обострились политические отношения с Японией, которая, воспользовавшись ситуацией, снова поставила перед Россией вопрос о так называемых «северных территориях». Японское правительство не разрешило японским ученым принять участие в проведении исследований этого землетрясения совместно с Россией. Социально-политические последствия этого землетрясения были столь велики, что Правительство Российской Федерации вынуждено было принять специальную долгосрочную программу по нормализации жизни на Курильских островах.   Природные процессы, вызывающие крупные бедствия, обычно развиваются на довольно больших территориях, охватывающих, как правило, несколько стран. Для успешного прогнозирования стихийных бедствий необходимо, с одной стороны, объединение национальных сетей наблюдений в единую систему мониторинга природных процессов, а с другой — оказание помощи населению страны, ставшей жертвой стихии.   Гуманитарные операции являются важным стабилизирующим фактором общественного развития, неотъемлемой функцией системы национальной и международной стабильности. Однако существующее положение дел с организацией гуманитарной помощи имеет ряд недостатков. Часто под видом помощи в зону бедствия ввозятся просроченные и ненужные медикаменты, международные команды спасателей приезжают слишком поздно, а операции по оказанию помощи проводятся без необходимой координации действий между ними.   В настоящее время складывается благоприятная обстановка для развития международного сотрудничества в области защиты от стихийных бедствий. Поэтому крайне необходима разработка целостной концепции участия России в международном сотрудничестве по защите населения от чрезвычайных ситуаций и катастроф. Это особо важно и потому, что именно сейчас изменяется глобальная политика Организации Объединенных Наций в области борьбы со стихийными бедствиями: если раньше основной упор делался на помощь в ликвидации последствий стихийных бедствий, то сейчас поставлена задача концентрации усилий на подготовке к природным катастрофам.   В целом же, человечество, его различные общности должны быть всегда готовы к чрезвычайным ситуациям, создавать действенные механизмы защиты от возможных катастроф в технологическом, экономическом, социально-политическом и социальном смыслах.     Литература к теме  1. Акимов В., Кузьмин И. Управление рисками катастроф как необходимое  условие развития России // Управление риском, 1997, № 3.  2. Бабосов Е.М. Катастрофа как объект социологического анализа // Социологические исследования, 1998, № 9.   3. Ващекин Н.П., Дзлиев М.И., Урсул АД. Экономическая и социальная безопасность в России. М.: МГУК, 1999. С. 181-210.  4. Воробьев Ю. Международные механизмы снижения риска социально-  политических последствий катастроф (Российский опыт). М., 1997.  5. Воробьев Ю. Стихийные бедствия и их социально-политические пос  ледствия как угроза национальной безопасности // Управление рис  ком, 1997, № 4.  6. Локтионов Н.И., Палий А.И., Сизов Е.В. Гражданская защита как состав-   ная часть национальной безопасности Российской Федерации // Безопасность, 1999, № 3-4.  7. Нижегородцев Р. Технологическая безопасность государства // Миро  вая экономика и международные отношения, 1997, № 10.  8. Шойгу С. Важный этап становления МЧС России (по докладу на Все  российском сборе руководящего состава РСЧС 22 ноября 2000 г.) //  Гражданская защита, 2001, № 1.       Контрольные вопросы и задания  1. Что такое чрезвычайная ситуация (ЧС) и чем она характеризуется?  2. Какие органы и структуры осуществляют ликвидацию последствий ЧС?  3. Назовите принципы управления риском возникновения ЧС.  4. Как связаны между собой ЧС природно-техногенного характера   и социальная напряженность в обществе?  5. Приведите основные характеристики аварийно-спасательных   работ в условиях ЧС.  6. Определите задачи силовых структур в условиях ЧС?  7. Перечислите основные функции Российской государственной сис-   пемы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций (РСЧС)      Раздел 4  БЕЗОПАСНОСТЬ В СИСТЕМООБРАЗУЮЩИХ СФЕРАХ  Тема 14  БЕЗОПАСНОСТЬ ОБЩЕСТВА В СОЦИАЛЬНОЙ СФЕРЕ   В условиях современных российских реалий важнейшим сектором национальной безопасности России становится социальная безопасность, которая не только пронизывает все остальные виды безопасности, но и имеет свои, четко очерченные границы.   В «Концепции национальной безопасности Российской Федерации» отдельно отмечается: «Национальные интересы России в социальной сфере заключаются в обеспечении высокого уровня жизни народа… Угрозу национальной безопасности России в социальной сфере создают глубокое расслоение общества на узкий круг богатых и преобладающую массу малообеспеченных граждан, увеличение удельного веса населения, живущего за чертой бедности, рост безработицы».   Специфика современной социально-экономической ситуации в России состоит в том, что к настоящему времени уже решены вопросы придания первичного импульса предпринимательской деятельности, что означает возможность получения сверхвысоких прибылей, компенсирующих риск неопределенности. Наступает период, когда необходимо решать социальные проблемы, учитывая изменения социального самочувствия общества, когда чрезмерная дифференциация доходов становится барьером для встраивания в рынок новых слоев населения.   В этой ситуации к жизненно важным интересам граждан России можно отнести следующие факторы:  • становление структур гражданского общества;  • возрождение и государственная поддержка семьи как основной ячейки гражданского общества;  • создание механизмов контроля общества над институтами государства;  • формирование политической и правовой культуры населения, соответствующей принципам гражданского общества;  • достижение и поддержание общенационального согласия пожизненно важным проблемам развития страны;  • выход из кризисной демографической и экологической ситуации;   • повышение интеллектуальной, созидательной, социальной и экономической активности населения;   • преодоление экономического кризиса и обеспечение поступательного экономического развития на принципах социально ориентированной рыночной экономики;  • содействие обеспечению признанных международным правом интересов и прав русскоязычного населения в других странах;  • духовное возрождение России на основе обогащения ее национальных ценностей, дальнейшее культурное и интеллектуальное развитие в русле глобального цивилизационного процесса.   Ключевым критерием при анализе конкретной ситуации и прогнозировании устойчивых тенденций является выделение базовых угроз и их ранжирования, а также систематизация этих угроз.   Под социальной безопасностью обычно понимается стабильное функционирование социальных структур государства, обеспечивающих устойчивое развитие общества. При этом социальную безопасность нельзя понимать как защиту ныне существующих социальных институтов и структур. Наоборот, причиной многих межнациональных и групповых конфликтов являются устаревшие структуры и формы общественных отношений, идеологические штампы и психологические стереотипы. Современное видение концепции национальной безопасности предполагает активное стимулирование и модернизацию устаревших социальных структур и институтов, приспособление их к новым реалиям жизни.   Социальная безопасность в широком смысле этого слова является фундаментальной категорией, гораздо более глубокой и важной, чем ставшие традиционными военные, политические, экономические и иные аспекты или стороны национальной безопасности. Собственно говоря, она, так или иначе, содержится, органически входит во все остальные виды безопасности.   Вне человека и социума (социальной среды обитания и деятельности человека) само понятие «безопасность» теряет смысл. И если возникнет угроза существованию, выживанию человека, его популяции, нации, народа или цивилизации, то это уже крайняя степень угрозы для России, для большинства ее населения и нации в целом. Невнимание к социальной (человеческой) сфере, экономия на человеке в свое время перешагнули ту грань, за которой началось разрушение личности.   Именно человеческий фактор, т.е. количество и качество (этнический, религиозный состав, уровень культуры и образования, здоровье, степень криминальности и т.д.) населения, следует отнести к числу неблагоприятных факторов, усиливающих возможность социальных потрясений.   Специалисты ООН оценивают социальную ситуацию в каждой стране по так называемому «индексу развития» — комбинированному показателю, учитывающему продолжительность жизни, уровень образования и доходы на душу населения. Россию по этому показателю поставили на 60-е место (табл. 14.1).   Традиционно (из года в год) сначала идут Норвегия, Швеция, Канада, замыкает — Сьерра-Леоне; США на 6-м месте, тоже стабильно. Большинство стран Западной Европы ежегодно входят в первую двадцатку.   «Индекс развития» определяется ООН по трем простым критериям, а именно:  • внутренний валовой продукт (ВВП) на душу населения, т.е.;  сколько страна производит на каждого гражданина, хотя средний  доход бедняков и олигархов, вместе взятых, мало о чем говорит;  • насколько граждане грамотны — тут мы занимаем лидирующие позиции;  • «ожидаемая продолжительность жизни», т. е. средняя продолжительность жизни граждан данной страны.   Расчеты по «индексу развития» показали, что Россия с 55-го места в 2001 г. переместилась на 60-е в 2002 г. И это несмотря на то, что заработная плата в стране растет, увеличивается потребление товаров и услуг.   Впрочем, по мнению Н. Дюжева, представителя Программы ООН, на самом деле не все так плохо. Отступление на 5 пунктов не говорит о том, что уровень жизни в стране снизился. Просто маленькие государства более динамичны, и многие из них сделали за этот год сильный рывок вперед.     Таблица 14.1   Место, занимаемое отдельными странами по «индексу развития»     Страна Место в 2001 г. Мостов 2002г. Норвегия 1 1 Швеция 4 2 Канада 3 3 США 6 6 Эстония 44 42 Литва 47 49 Республика Беларусь 53 56 Россия 55 60 Армения 72 76 74 80 76 81 Киргизия 92 102 Республика Молдова 98 105 107 116 Сьерра-Леоне 162 173   Источник: Ладный В. России показали ее место // Комсомольская правда, 11 октября 2002, с. 6.   Можно считать, что угрозы социальной стабильности общества — это действия одних классов, социальных групп и отдельных личностей, нацеленные (сознательно или непреднамеренно) на уничтожение других общностей или на причинение им ущерба, ведущего к физической и духовной деградации личности, семьи, этноса, общества, народа, государства.   В самом общем виде эти угрозы можно свести в три группы:  • опасности для социальной сферы, идущие извне, от других сфер общественной жизни — политики, экономики, идеологии, а также экологической обстановки;  • опасности, вытекающие из самой социальной сферы для экономики, политики, экологии, военной безопасности и т.д., имеющие обратное воздействие на социум;  • опасности от внутренних процессов в социальной сфере для самой себя.   Основные угрозы национальной безопасности России в социальной сфере названы в «Концепции национальной безопасности Российской Федерации». Это кризис систем здравоохранения и социальной защиты населения, рост потребления алкоголя и наркотических веществ, резкое сокращение рождаемости и средней продолжительности жизни в стране, деформация демографического и социального состава общества, подрыв трудовых ресурсов как основы развития производства, ослабление фундаментальной ячейки общества — семьи, снижение духовного, нравственного и творческого потенциала населения.   Мировой опыт показывает, что главным условием поддержания стабильности обстановки в стране, гражданского согласия и в конечном счете обеспечения приемлемого уровня социальной безопасности является создание достаточно влиятельного среднего класса. По заключению зарубежных социологов, гражданский мир и согласие, прочная стабильность социальной системы гарантированы в том случае, если средний класс собственников составляет 85% населения, а остальные 15% приблизительно поровну распределяются между сверхбогатыми и бедняками. Любое изменение этой пропорции, а это характерно для современной России, ведет к росту социальной напряженности; когда же количество сверхбедных достигает примерно УЗ, появляется реальная возможность социальной революции с установлением тоталитарного режима.   В 2000 г. Всероссийский центр по изучению общественного мнения провел массовый опрос, в ходе которого гражданам страны был задан вопрос: «К какому социальному слою Вы могли бы себя отнести?». Результаты опроса:   в %   Высший слой 1   Средний слой 19   Низший слой 19   Затруднились ответить 61   Характерно, что почти 2/з участников опроса так и не знают, к какому социальному слою они относятся.   Специалисты в мире давно спорят, кого следует причислять к среднему классу. Ведь наличие денег далеко не единственный признак, отличающий середняка от бедняка. У представителя среднего класса принципиально иное отношение к жизни, к работе и семье. Он активен, готов нести ответственность за судьбу своих близких. У него стойкое желание учиться и осваивать новые технологии, чтобы быть всегда востребованным. В устойчивом обществе набор этих признаков позволяет людям получать высокие доходы и относить себя к середнякам. Анализ современных реалий российской жизни позволил определить социальный статус представителей среднего класса, прежде всего по материальному положению семьи середняка (табл. 14.2).   Таблица 14.2   Материальное положение представителя «среднего класса»     Место жительства       Доход на члена семьи, рублей     Недвижимость     Имущество   Отдых и услуги       г. Москва       От 8 тыс. до 20 тыс.         Отдельная трёхкомнатная квартира     Новые «Жигули», гараж «ракушка», загородная дача, компьютер, мобильный телефон       Платное образование и лечение, отдых за рубежом. Посещение ресторанов, театров и концертов       Крупный областной город         От 2 тыс. и выше       Отдельная двухкомнатная квартира     Поддержанная иномарка (дешевле новых «Жигулей»), кирпичный гараж, дача, компьютер       Платное обучение и лечение, отдых на черноморских курортах, посещение театров и концертов       Сельский рай-центр         От 1 тыс. и выше       Дом с надворными постройками     Поддержанные «Жигули», трактор, земельный участок, видеомагнитофон       Платные медицинские услуги, отдых в местных санаториях     Без среднего класса в России невозможны никакие реформы. Это «лошадка», которая будет тащить за собой все общество. Середнякам не надо приказывать: они все сделают сами, потому что рассчитывают в жизни только на себя. А раз так, то этот класс будет повышать качество работы, вкладывать деньги в образование и обучение детей. Отсюда его готовность поддерживать те политические и социальные программы, которые позволят ему жить еще лучше, но и в то же время поддерживать тех, кто не может построить собственное благополучие.   Одним словом, средний класс — это единственная сила, которая может вывести Россию в число наиболее развитых стран.   Исследования, проведенные Фондом Эберта, показали, что средний класс в России сегодня имеется. Правда, после дефолта он сократился с 25 до 20%. Прежде всего это люди, которые сами формируют свою судьбу. Они энергичны и образованы (55% представителей «средних русских» имеют высшее образование).   Российским независимым институтом социальных и национальных проблем проведен анализ, какая часть различных слоев населения России причисляет себя к среднему классу. В результате была определена доля представителей среднего класса в различных слоях населения России:         Государственные служащие   Гуманитарная интеллигенция   Военнослужащие   Предприниматели   Квалифицированные рабочие   Фермеры   Другим фактором, характеризующим социальную стабильность в обществе, является соотношение между минимальными и максимальными доходами граждан.   В обществе, где разрыв между низко- и высокооплачиваемыми работающими приближается к соотношению 1:10, считают специалисты, возникает ситуация напряжения, угрозы безопасности. В благополучных странах (Германия, Скандинавские страны и т.п.) стараются сохранить пропорцию 1:7, 1:8. В современной России, по официальным данным, это соотношение составляет 1:20.   Социальная структура благополучных в гражданском и политическом отношениях стран четко структурирована на основании иерархии интересов и характеризуется отсутствием «поляризованного» неравенства, что нельзя сказать о России. Аморфность и потенциальная неустойчивость социальной структуры российского общества обусловлена двумя основными факторами:  • преобладание малообеспеченных и маргинальных слоев. Они не имеют возможностей целенаправленно объединяться в группы интересов, тем самым не могут становиться полноправными субъектами политической деятельности;  • среди большинства населения преобладает гипертрофированный индивидуализм как форма сознания и жизнедеятельности.   На переходном этапе развития общества подавляющее большинство граждан столкнулось со значительными трудностями в адаптации к новым условиям. В результате этого, а также вследствие выработавшегося во времена социализма отторжения групповой мотивации политического участия происходит замыкание на обеспечении личных интересов и интересов своей малой социальной группы. При таком положении осознанная совместная политическая деятельность широких слоев населения практически отсутствует.   Снижение угрозы для социальной безопасности, прежде всего, связано с выходом из экономического кризиса, продолжение которого делает возможность социальной катастрофы практически неотвратимой. Терпение у большинства групп риска практически исчерпано. В полосу бедствия попадают все новые слои населения. Заметно минимальное наличие экономических возможностей снизить растущую социальную напряженность. Переход же к стадии экономического роста означает нарастание социальных ресурсов, расширение границ социальной безопасности.   В то же время осознание реальных угроз для социальной безопасности в свою очередь накладывает ряд ограничений на потенциально используемые экономические стратегии. Это значит, что совершенно неприемлема стратегия, усиливающая риск нарастания социальной напряженности и угрожающая социальной безопасности общества.   Проблема социальной безопасности сегодня выдвинулась на одно из первых мест. Несмотря на то, что существенная доля населения ориентируется на адаптацию к современным социально-экономическим реалиям, к новому социальному порядку, в обществе сложилась значительная часть населения, неудовлетворенного своим положением.   Важно, что к ней относятся не только те, кто не видит путей к изменению своего бедственного положения, но и значимые общественные группы, обладающие сплоченностью и потенциальной решимостью не мириться с существующим положением вещей. При этом потенциал протеста можно подразделить на три части:  • постоянно неудовлетворенное население, численность которого коррелирует с динамикой протеста;  • население, находящееся в «движении», которое входит в потенциал протеста В случае неудовлетворенности деятельностью властных структур;   • часть населения, получившая в процессе протеста какие-то блага и отошедшая от потенциала протеста.   Возможность быстрой и внезапной смены настроений у многих людей определяется типичной для переходного времени противоречивостью, искаженным массовым сознанием, в котором сосуществуют противоположные и взаимоисключающие ориентации:   • готовность к самоограничению, стойкому перенесению тягот переходного периода и конфронтационная, радикалистская ментальность, унаследованная от всей предшествующей истории России;  • потребность в свободе, связанной с бременем ответственности, и привычка к покорности, подчинению к директивам сверху;  • недоверчиво-настороженное отношение к государству и иждивенческие настроения, упование на него как на «подателя благ».   Парадоксальность ситуации в России состоит в том, что относительно невысокий уровень массовой активности сочетается с ростом общественного недовольства и социально-психологической напряженности. По мнению специалистов, отсутствие четко структурированного гражданского общества требует иных способов замера социальной напряженности по сравнению с используемыми в западной социологии (например, по методике французского социолога А.Турена, из существующих четырех ступеней социальной напряженности только последняя чревата общим социальным взрывом). Между тем ситуация в трансформирующемся российском обществе такова, что признаков четвертой стадии, близкой к социальному взрыву, может и не быть, а социальная напряженность может тем не менее достигать очень высокого накала. При этом она совсем необязательно проявляется в уличных действиях.   Границы социальной безопасности могут быть определены через систему социальных индикаторов, основными из которых являются:  • масштабы естественной убыли населения;  • ожидаемая продолжительность жизни населения;  • уровень детской смертности;  • величина прожиточного уровня;  • доля населения, находящаяся за чертой бедности;  • масштабы поляризации доходов;   Почти все демографические данные о России находятся за критической чертой. Потребление алкоголя на душу населения самое высокое в мире — примерно вдвое превышает опасный уровень, установленный Всемирной организацией здравоохранения; разница в продолжительности жизни мужчины (59 лет) и женщины (73 года) больше чем в любой другой стране, по уровню смертности (15,1 на 1 тыс. человек) ситуация в России лучше только лишь, чем в Афганистане и Камбодже ( уровень смертности в США составляет 8,8); уровень смертности среди россиян работоспособного возраста выше, чем 100 лет назад.     В условиях современных российских реалий можно выделить два основных фактора, решающим образом воздействующих на социальную стабильность России:  • процесс демократизации страны, формирование новых социально-экономических основ общества и новой — демократической, правовой — государственности носят сложный, порой противоречивый характер. Принятие Конституции 1993 года — качественный рубеж в этом развитии. Принципиально важно, что в центре защитного воздействия находятся общенациональные  интересы России и свободное развитие личности;  • многоплановый кризис в стране, охвативший различные стороны ее жизни, — фактор, оказывающий не менее существенное воздействие на систему обеспечения безопасности. Кризисные явления присущи всем странам на определенных этапах развития.  При этом всегда увеличивается опасность возникновения ряда старых и рождения новых угроз для безопасности страны, повышается уязвимость ее жизненно важных интересов со стороны внутренних и внешних угроз.   Основной характеристикой социальной обстановки является уровень социальной напряженности в отдельных регионах России и в стране в целом. Именно социальная напряженность, возникающая прежде всего на социально-психологическом уровне, является одним из важнейших индикаторов социального кризиса, конфликта.   Социальная напряженность отражает степень физиологической, психофизиологической и социально-психологической адаптации, а во многих случаях — дезадаптации различных категорий населения к трудностям (снижению уровня жизни и социальным изменениям). Она проявляется в резком росте недовольства, недоверия к властям, конфликтности в обществе, тревожности. Имеют место проявления экономической и психической депрессии, ажиотажного спроса, ухудшения демографической ситуации, компенсаторные реакции (агрессии, поиска врагов, надежды на чудо).   Рассматривая вопрос о напряженности отношений между различными социальными группами населения, следует исходить из того, что общество, народ которого представляет целостность как объект политики, всегда неоднородно в социально-экономическом, этническом, конфессиональном, возрастном, половом, семейном, профессиональном, расселенческом, образовательном и других отношениях. Поэтому привести интересы различных групп населения к общему знаменателю в политике, ее курсе и методах реализации объективно очень трудно, а в некоторых случаях даже невозможно. А политические институты, возглавляющие политики неизбежно в той или иной степени страдают морально-психологическими пристрастиями, чьи-то интересы для них более близки. И они преувеличивают их значение в целях и содержании политики. Интересы же других групп, наоборот, недооценивают.   В условиях наличия организованных социальных групп (шахтеры, отставные офицеры, вынужденные переселенцы, работники организаций ВПК и др.), потенциально способных сломать складывающийся социальный порядок, имеет смысл выделить факторы, способные усилить социальную нестабильность, превратить ее в реальную угрозу социальной безопасности:  • истощение различных видов ресурсов, которые необходимы для удовлетворения потребностей соответствующих групп населения;  • нарастающий «социальный эгоизм» отдельных социальных групп, безразличие к судьбе других слоев населения, рассмотрение собственного положения как исключительного;    • широкая криминализация всех сфер жизни общества, перемещение значительной части населения в сферу нелегальной или полулегальной деятельности;  • демонтаж социально-государственных механизмов поддержания социальной стабильности в обществе и, как следствие этого,  неспособность государства предотвратить перерастание локальных социально-экономических конфликтов в реальную угрозу для социально-политической стабильности;  • социальная некомпетентность власти, которая ведет к усилению социального неравенства и не дает возможности государству выступать в роли справедливого арбитра, заинтересованного в равной защите интересов каждой из социальных групп общества.   Фактором, определяющим уровень социальной напряженности, является социальная дистанция между составляющими его группами, т. е. степень взаимопонимания и социально-психологической близости в межличностных и межгрупповых отношениях. Под социальной дистанцией между двумя социальными группами понимается степень предпочтения членами одной из них представителей другой в качестве партнеров в межличностном общении, Чем напряженнее отношения между двумя нациями, тем менее желательны друг для друга их представители в качестве партнеров в межличностном общении и тем больше взаимные показатели социальной напряженности.   Социальная дистанция между группами во многом определяется уровнем неравенства между ними по различным параметрам. Это неравенство всегда существует: в системе общественного производства и распределения, по уровню образования, профессиональной подготовки, информированности, доходам и их происхождению, условиям и месту проживания, принадлежности к тем или иным институтам власти, степени социальной защищенности, объективным возможностям воздействия на реальное положение дел и т.п.   Для измерения степени социальной напряженности уже разработан ряд индексов, характеризующих отдельные стороны социальной напряженности. Сведение их воедино позволяет получить интегральный показатель социальной напряженности. В целом, интегральный уровень напряженности обстановки по мере его нарастания, начиная от стабильной обстановки, предлагается характеризовать шестью существенно отличающимися друг от друга уровнями, вплоть до социального взрыва. Содержание этих понятий уже раскрыто.   Обстановка благоприятная — такого состояния сегодня нет, пожалуй, ни в одном регионе страны. В идеале — это достаточное количество продуктов питания, активно решающиеся социальные вопросы, уверенность людей в завтрашнем дне, стабильно функционирующие государственные и общественные структуры.   Удовлетворительная обстановка — характеризуется единичными ратковременными явлениями, связанными с резким ухудшением положения в одной из областей общественной жизни и проходящими, когда кризис разрешен или конфликт исчерпан. Все это происходит на фоне пока еще скрытого от внешних наблюдателей нарастания общего недовольства. Это неорганизованная форма выражения неудовлетворенности, обеспокоенности в связи с множащимися нарушениями привычного хода вещей. Напряженная обстановка — складывается, когда кризисные явления еще не проявляются в предельно обнаженном виде, когда еще отсутствует отчетливо осознаваемое противостояние. Она возникает, как правило, когда большинство жителей региона вначале ощущают, а потом осознают, что удовлетворение их социальных, экономических, политических, национальных, культурных, религиозных и других жизненно важных потребностей, интересов и прав находится под угрозой. В широких кругах населения распространяются настроения недовольства существующим положением дел в жизненно важных сферах общественной жизни, неудовлетворенности социальным порядком в широком смысле. Под влиянием происходящих процессов утрачивается доверие к государству, исчезает ощущение безопасности, широкое хождение приобретают пессимистические настроения, распространяются всевозможные слухи, т. е. возникает атмосфера массового психического беспокойства, эмоционального возбуждения. Для этой стадии характерно возникновение очагов (зон) резкого роста напряженности в отдельных регионах.   Кризисная обстановка — это кризис отдельных уровней и звеньев управления. Напряженность проявляется не только в общественных настроениях, но и массовых действиях: в ажиотажном спросе, скупке товаров и продуктов питания «с запасом», вынужденной и добровольной миграцией больших масс в другие регионы, активизацией деятельности общественно-политических движений различных направлений, стихийных и организованных демонстрациях, митингах, забастовках и иных формах гражданского неповиновения.   Критическая обстановка — это кризис социально-политической системы как целого. Неудовлетворенность материальным положением и экономической ситуацией переносится на отношение к существующим структурам власти, оценку действий руководящих политических органов. Проявления и последствия режимного кризиса, его развитие совершенно непредсказуемы.   Катастрофическая обстановка — это полное разрушение всех властных структур, свержение силовым путем существующего политического строя, анархия и правовой беспредел.   Как видно, каждый из этих уровней принципиально отличен от другого и обладает своими характерными признаками. Очевидно, чем более напряжена обстановка, тем больший дискомфорт ощущает основная масса населения, тем больше у нее проявляется чувство растерянности и подавленности, тем более агрессивно и непредсказуемо ведут себя люди.   В наше время, время несовершенства законов и механизмов их реализации, неверия весьма значительной части народа в возможность перемен, низкой социальной защищенности и бытовой неустроенности большинства людей, аутогрупповая враждебность (агрессия, конфликт, дискриминация и т.п.) просто неизбежна, независимо от того, какие психологические и социальные факторы влияют на этот феномен — внутренние, мотивационные или личностные характеристики индивидов, социальное окружение чело века или объективный конфликт интересов, существующий между социальными группами и т.д.   Необходимым и достаточным условием для агрессивного поведения ряд ученых называет фрустрацию — состояние подавленности личности (что характерно для нынешнего состояния нашего общества). В этой концепции под объектом агрессии понимается не отдельная личность, а целая группа.   Общая схема агрессивного поведения может быть представлена следующим образом: фрустрация => возникновение чувства гнева => открытая агрессия. Самым важным здесь является то, что таким объектом агрессии может стать не только отдельная личность, оказывающая непосредственное фрустирующее воздействие, но и те, кто ассоциируются с таковой по тем или иным признакам. В качестве этих признаков, прежде всего, выступает именно групповая принадлежность.   Помимо состояния подавленности личности, вследствие резкого ухудшения социально-экономической обстановки в стране, на стабильность общества также могут повлиять процессы противоположного характера, описываемые в рамках концепции депривации — состояния, для которого характерно явное расхождение между ожиданиями населения и возможностью их удовлетворения. Крупный социальный конфликт может произойти не только в условиях, когда массы живут хуже в абсолютном смысле, но и тогда, когда их положение несколько улучшилось, вызвав, однако, значительно более интенсивный рост ожиданий.   Усиление депривации может происходить, во-первых, при уменьшении возможностей для реализации уже сформировавшихся запросов, что характерно для периода экономических кризисов. Во-вторых, возможна ситуация, когда ожидания, запросы растут значительно быстрее, чем возможности их удовлетворения. В обоих случаях рост депривации способствует обострению социальной напряженности, усилению агрессивности отдельных социальных групп, достигающей максимума в условиях перераспределения собственности, прогрессирующего расслоения общества. Следует отметить, что в тоталитарном государстве деформация социальных отношений проявляется и в качестве так называемого эффекта краудинга, т.е. скученности. Условия проживания в общежитии, бараке, малометражных и коммунальных квартирах, отсутствие звукоизоляции, тотальный контроль находят свое выражение в различных синдромах тюрьмы: психологической витринности, жизни под «колпаком». Человек становится «человеком публичным». Это порождает не свободу, а значительные ограничения личности.   Изоляционная деформация социальных отношений возникает также в результате других ограничений:  • свободы слова (цензура, перлюстрация, прослушивание телефонных переговоров);  • человеческих контактов (передвижения внутри и за пределами страны);  • доступа к информационным банкам (архивам и пр.);  • обмена информацией (невозможность получать периодику,  издаваемую за рубежом, смотреть телепередачи мировых телекомпаний).   Нравственная деформация социальных отношений проявляется в виде соответствующих стереотипов, норм, в утрате культуры, идеалов, пьянстве, социальной несправедливости, двойных стандартах, лжи и пр.   Возможность перерастания социальной напряженности в крупномасштабные конфликты актуализирует проблему управления ими. Однако российское общество оказалось неподготовленным к ее решению. Причин несколько.»   Во-первых, в эпоху господства командно-административной системы в СССР доминировала бесконфликтная модель развития, в соответствии с которой конфликт рассматривался как вредный и опасный феномен.   Во-вторых, в современной России пока не создана государственно-правовая система, которая силой закона ограждает общество от разрушительных конфликтов, удерживает их в пределах, не подрывающих социальной стабильности. Одновременно у нас отсутствует четко структурированное гражданское общество с развитой системой институционализации социальных конфликтов, не сформировались группы с ясно выраженными интересами и институты, артикулирующие эти интересы. Конфликты развиваются на неустойчивой почве быстро меняющихся форм поведения и настроений.   В-третьих, в России слаба политическая культура компромиссов. Она издавна была страной крайних решений, войн и революций. Традиционное российское пренебрежение к компромиссам проистекало из убеждения, что каждая проблема имеет свое окончательное, самое справедливое решение и его следует непременно добиваться. Неразвитость культуры компромиссов, обусловленная отсутствием опыта в выработке процедур переговоров, ведет к спонтанному и нерегулируемому использованию силы, что в совокупности стимулирует деструктивные социальные конфликты, увеличивает стихийность и непредсказуемость развития.   Ведущую роль в обеспечении социальной безопасности призвано играть государство, которое разрабатывает концепцию, стратегию и конкретные программы развития общегосударственного сектора социальной сферы, а также стимулирует местную социальную политику. Оно определяет их функции и задачи по обеспечению социальной безопасности, основные направления гармонического сотрудничества государства, коллективных частных собственников в удовлетворении общих социальных потребностей людей.   Негативным социальным процессам в обществе следует противопоставить активную государственную политику восстановления человеческого потенциала, обеспечения социальной стабильности в государстве и социальной безопасности населения.   Специалистами уже сформулированы основополагающие принципы обеспечения социальной безопасности:   1. Принципы единства, взаимосвязи и гармонии всех видов внутренней и внешней безопасности, их подвижности в отношении друг друга в зависимости от условий. Сейчас все виды безопасности России (военная, политическая, экологическая и т.д.) в решающей степени зависят от спасения и оздоровления производства, повышения жизненного уровня народа, восстановления и укрепления его здоровья, развития культуры, повышения его социальной активности, особенно в сферах экономики и политики;  2. Зависимость степени социальной безопасности государства от справедливости в распределении собственности и доходов, равенства социальных групп и людей в правах, свободах, возможностях, а также в тяготах, которые выпали на Российское государство  в нынешний трудный период;  3. Переход от классово-элитарного моноцентризма и соответствующей системы привилегий к подлинно справедливой социальной политике, основанной на балансе интересов всех групп и граждан, на основе демократии и гуманности;   4. При сохранении ведущей роли государства в обеспечении  социальной безопасности создание условий для активизации в  этом деле общественно-политических организаций и сил, всех социальных групп и слоев, каждого гражданина. Обеспечение социальной безопасности демократического государства неотделимо от надежной гарантии безопасности оппозиции, честной политической борьбы;  5. Сохранение независимости и недопущение захвата социальной сферы иностранным капиталом, исключение возможности господства в ней более сильных государств, прежде всего в области обеспечения населения продовольствием, медикаментами, товарами широкого потребления, а также в сферах информации, культуры, образования, духовно-нравственной жизни;  6. Приоритет экономических, политических, информационных, нравственно-воспитательных средств обеспечения социальной безопасности при применении насилия в строгом соответствии с демократически принятыми Конституцией РФ и законами.  Самой стабильной является безопасность, основанная на доверии граждан, большинства людей к существующей власти, на соответсвии строя самостоятельному историческому выбору народа.   Если говорить о минимальных гарантиях социальной безопасности (социального выживания), то они включают в себя:  • прожиточный минимум;  • размер минимальной оплаты труда;  • размер минимальной пенсии;  • размер минимального детского пособия;  • размер пособия по безработице;  • минимальный объем бесплатного здравоохранения, бесплатного образования, бесплатных социальных услуг, жилищной обеспеченности.   Таким образом, основа социальной безопасности есть комплекс минимальных гарантий, которые с точки зрения потребления поддерживают воспроизводство населения на стабильном уровне.

Пролистать наверх