БРОКГАУЗ Ф А EФРОН И А ЭНЦИКЛОПEДИЧEСКИЙ СЛОВАРЬ ПАЛEК 1998 604 С

 Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон  Энциклопедический словарь (П)    Словарь Брокгауза и Ефрона — 10     Палек, 1998Русское слово; 1996    Па     Па (pas) — название разных танцев в музыке, исполняемых двумя, тремя или четырьмя танцорами, напр. Pas de deux, Pas de trois, Pas de quatre. У M. И. Глинки есть в «Жизни за Царя» балетный номер: Pas de quatre, который, хотя и выпускается из балета второго действия, но весьма известен по своей оригинальности, изяществу и давно вошел в репертуар инструментальных концертов. Есть еще Pas ordinaire — 4/4 (парадный марш), Pas redouble или accelere — (скорый марш), Pas de hache — воинственный марш, испанское Pas и пр.   Н.С.    Павана     Павана (от итал. pavone — павлин) — старинный итальянский танец в 3/4 в коленном складе. Был в моде при дворах до половины XVII ст. П. исполняли дамы в длинных платьях со шлейфом, мужчины в плащах и при шпаге, производя плащами движения, напоминавшие движения павлиньего хвоста. В Германии этот танец назывался падуана (Padovana, Paduana), писался alla brеve в коленном складе.   H. С.    Павел Апостол     Павел Апостол — величайший проповедник христианства в I в. среди язычников, вследствие чего называется «апостолом язычников». П. — сын зажиточных иудейских родителей, принадлежавших к партии строгих ревнителей Моисеева закона — фарисеев (Деян. XXIII, 6). В юности он получил хорошее образование в знаменитой школе Гамалиила, который отличался от других законников широтой воззрений, доходившей до признания значения и за языческой литературой. В этой школе Павел не только основательно изучил весь закон Моисеев со всеми тонкостями его талмудического истолкования, но и познакомился с греческой литературой, как это обнаружилось в его знаменитой речи перед афинским ареопагом, где он приводил места из греческих поэтов (Деян. XVII). Первоначальное имя его было Савл или Саул — очевидно в честь израильского царя Саула, принадлежавшего к одному с ним колену — Вениаминову. Даровитый юноша, обладавший обширной ученостью, не мог остаться равнодушным к начавшемуся в его время великому движению, и он, подобно многим израильтянам, жаждал пришествия Мессии, но вместе с другими фарисеями — ожидал увидеть в нем могущественного царя, который восстановит царство еврейское во всем блеске его древнего величия. Велико было его изумление и негодование, когда часть Иудеев и еще больше язычников признали Мессией безвестного учителя из презренного Назарета, преданного позорной смерти на кресте. По его мнению, это было безумием. Он пробовал вступать в споры с христианами, но встречался с непреодолимым убеждением, которое доводило его до ожесточения. Тогда он начал прямо преследовать христиан, как вредных сумасбродов, и был одним из ближайших участников побиения камнями первомученика Стефана (Деян. VII и VIII, 1). Не довольствуясь кровью одного мученика, Савл порешил произвести общее гонение на христиан и с этою целью, заручившись полномочиями, отправился в Дамаск; но на пути туда с ним совершился тот чудесный перелом, который превратил Савла из яростного гонителя в великого проповедника христианства — ап. П. (Деян. IX, XX, XXVI). После обращения, жизнь ап. П. представляет собой историю непрерывных миссионерских трудов, которые он неустанно совершал на всем громадном пространстве, от глубины Азии до столицы миpa — Рима, и даже, по преданию, далее — до берегов Атлантического океана в Испании и Британии. Благодаря его проповеди образовались центры христианства и в Азии, и по всему северному прибрежью Средиземного моря, по которому он совершал несколько плаваний и терпел неоднократно кораблекрушения. Он служил своей идее с изумительным самоотвержением, пренебрегал всеми затруднениями и опасностями. Свою жизнь ап. П. закончил в Риме, где он, по преданию, осужденный Нероном на обезглавление, был казнен вместе с ап. Петром в 29 день июня, когда церковь и чтит их память. По общепринятой хронологии, это было около 65 г. по Р. Хр. Деятельность ап. П. выражалась не только в миссионерских трудах, но и в писательстве, и он является одним из плодовитейших писателей апостольского века. Ему принадлежат 14 посланий, который были написаны в различное время и по различным обстоятельствам, но которые все составляют яркое выражение его религиозного в нравственного миросозерцания, как и отражение религиозно-нравственного состояния мира в то переходное время. В его посланиях мы видим первую чисто богословскую систематизацию христианского учения, и систематизация эта в руках даровитейшего и образованнейшего из апостолов отличается такой смелой самобытностью, что дала повод немецкой критики даже видеть в его богословии нечто отличное от первоначального Христова учения, так называемый павлинизм, как нечто совсем иное, чем простой христианизм. Но большинство богословов полагает, что это воззрение основывается на недоразумении, смешивающем форму с сущностью, что в действительности в посланиях апост. П. истинное первоначальное христианство нашло себе лишь гениальное литературное выражение и что благовестие ап. П., по существу, тождественно с благовестием Христовым. Жизнь и послания ап. П. служат предметом громадной богословской литературы, из которой можно отметить только наиболее выдающиеся произведения. Из жизнеописаний наиболее известны: Conypeare aud Howson (Л., 1850-52, в 2 томах), имевшее много изданий; Фаррара, «Жизнь и труды св. ап. П.» (в перев. А. Лопухина, СПб., 1888, несколько изданий); Иннокентия, «Св. ап. П.» и др; Из богословских исследований: Gr. Meyer, «Entwicklung. d. Paul. Lehrbegriffs» (1801); Scholsten, «D. Paulinische Evangelium» (1881); Pfleiderer, «Der Paulinismus» (1873); на русском языке проф. Глубоковского, «Евангелие ап. П. и раввинское богословие» (СПб., 1897). Из комментариев на послания П. известны комментарии Meyera, De-Wetle, Lange, Schalf’a, Ellicolt’a и мн. других.   А. Л.    Павел Петрович     Павел Петрович — император Всероссийский, сын имп. Петра III и императрицы Екатерины II, род. 20 сент. 1754 г., вступил на престол, после смерти Екатерины II, 6 ноября 1796 г. Детство его прошло в не совсем обычных условиях, наложивших резкую печать на его характер. Тотчас после рождения он был взят императрицей Елизаветой от матери, с тех пор редко уже имевшей возможность и видеть его, и передан на попечение нянек. С 1760 г. главным его воспитателем сделался Н. И. Панин, который был назначен при нем обер-гофмейстером и сохранил это место и по вступлении на престол Петра Федоровича. Низвержение Петра III и воцарение Екатерины мало изменили положение Павла. Существовала в этот момент партия, желавшая видеть на престоле П.; а Екатерине предоставит лишь права равенства, но она не располагала достаточными силами для осуществления своих проектов, и это обстоятельство прибавило лишь к порожденному уже ранее отчуждению между матерью и сыном новый оттенок — соперничества, которому предстояло особенно развиться впоследствии. Немедленно по воцарении Екатерина обратилась было к д’Аламберу, предлагая ему место воспитателя П., но после отказа д’Аламбера поиски нового воспитателя не были возобновлены и П. всецело остался на руках Панина. Последним составлен был план воспитания П.; по этому плану образование вел. князя делилось на два периода: в первом, до 14-летнего возраста, предполагалось дать ему элементарное образование, второй следовало посвятить «прямой государственной науке». План этот и был выполнен, но без особого успеха. П. учился истории, географии, русскому и немецкому языкам, математике, астрономии, физике, искусствам; математикой с ним занимался в 1762-65 гг. С. А. Порошин, бывший вместе с тем в это время и непосредственным его воспитателем под руководством Панина и оставивший после себя дневник. служащий главным и почти единственным источником для ознакомления с отроческими годами жизни Н. Законоучителем вел. князя был назначен в 1763 г., по выбору самой Екатерины архимандрит Платон, впоследствии моск. митрополит. Но частью слабое здоровье и небогатые от природы способности П., частью неумение воспитателей, не позволили вел. князю извлечь большой пользы из дававшихся ему уроков: образование не выработало в нем привычки к упорному труду, не дало прочных знаний и не сообщило широких понятий. С 1768 г. к П. был приглашен для преподавания государственных наук Гр. Н. Теплов, но занятия с ним шли совершенно неуспешно; современники обвиняли даже его в том, что он умышленно возбуждал в П. отвращение к занятиям. С другой стороны уже в характере ребенка П. Порошин подмечал крайнюю нервность и впечатлительность и непомерную вспыльчивость. Воспитание не только не подавило этих особенностей, но еще способствовало развитию в мальчике воображения и мечтательного самолюбия, соединенного с значительной долей подозрительности по отношению к окружающим людям. Эти опасные задатки природы и воспитания с течением времени развились в целый сложный характер, в деле создания которого едва ли не главное значение принадлежало, однако, влиянию отношений П. к матери и государству. 29 сент. 1773 г. П. вступил в брак с принцессой гессендармштадтской Вильгельминой, по принятии православия нареченной Наталией Алексеевной. Вместе с тем воспитание его было объявлено законченным и Панин удален от него, но сам П. не получил никакого участия в государственных делах. Первая его супруга скончалась в апреле 1776 г. от родов и 26 сентября 1776 г. он женился вторично, на принцессе виртембергской Софии-Доротее, в православии Марии Федоровне. И после того, за время всей жизни Екатерины, место, занятое П. в правительственных сферах, было местом наблюдателя, сознающего за собой право на верховное руководство делами и лишенного возможности воспользоваться этим правом для изменения даже самой мелкой детали в ходе дел. Такое положение особенно благоприятствовало развитию в П. критического настроения, приобретавшего особенно резкий и желчный оттенок благодаря личному элементу, широкой струей входившему в него, и вместе с тем могло быть тем безусловнее, чем менее лежало в его основании знакомства с практикой и сущностью государственного управления. Резко осуждая политику своей матери, которая представлялась ему всецело основанной на славолюбии и притворстве, П. не довольствовался первоначально критикой, а восходил и к некоторым идеям положительного характера, мечтая о водворении в России, под эгидой самодержавной власти, строго законного управления и об ограничении привилегии дворянства, но этим мечтам не суждено было получить сколько-нибудь нормальное развитие. Постепенное обострение отношений между Екатериной и сыном повело, наконец, к тому, что П. замкнулся со своей супругой в Гатчинском имении, подаренном ему матерью в 1783 г.. и здесь устроил себе особый мирок, во всем отличный от петербургского. Здесь все его заботы и интересы свелись, за неимением другого дела, к устройству так наз. гатчинской армии — нескольких батальонов, отданных под его непосредственную команду, и вопросы об их обмундировании и выучке всецело поглотили его внимание. Милитаризм составил постепенно единственное содержание его жизни, идеи внесения законного порядка в государственную жизнь преобразовались в заботу о строгой дисциплине, охватывающей собой и фронтовую службу, и всю общественную и частную жизнь, и этот трудный, казалось бы, скачек был легко совершен в тесных пределах гатчинского имения. Последние годы жизни П. в качестве наследника престола были ознаменованы еще влиянием, какое произвела на него французская революция. От страха перед последней не вполне была свободна даже Екатерина с ее трезвым умом, П. же, охотно готовый связать распущенность, наблюдавшуюся им в правительстве и обществе, с либеральными идеями, усвоенными его матерью, и противопоставить им идею порядка, представляя собой крайне благодарную и восприимчивую почву для внушений со стороны явившихся в Россию французских эмигрантов. Екатерина с опасением смотрела на образ жизни и настроение вел. князя и в последнее десятилетие своей жизни окончательно приняла намерение устранить его от престола, передав последний старшему своему внуку, Александру Павловичу. В 1794 г. подобный проект был даже внесен на обсуждение совета, но встреченное здесь противодействие заставило Екатерину взять его обратно. Тем не менее она не отказалась от своего намерения и пыталась осуществить его другим путем, привлекая к содействию то Лагарпа, то Марию Федоровну, то, наконец, самого Александра Павловича. Во всех этих лицах она не встретила, однако, сочувствия, а внезапная ее болезнь и смерть, 6 ноября 1796 г., прекратила такие попытки и открыла П. дорогу к трону. Воцарение П. было ознаменовано немедленной и крутой ломкой всех порядков Екатерининского царствования, производившейся без всякого плана, скорее под влиянием чувства, нежели в результате какой-либо системы. Одним из первых дел нового императора было коронование останков Петра III, перенесенных затем из Александро-Невской лавры в Зимний дворец, а отсюда, вместе с гробом Екатерины II, в Петропавловскую крепость. 5 апреля 1797 г. совершилась коронация самого П. и в этот же день было обнародовано несколько важных узаконений. Указ о престолонаследии устанавливал определенный порядок в наследовании престола и полагал конец провозглашенному Петром I произволу государя в деле назначения себе преемника. «Учреждение об Императорской Фамилии» определяло порядок содержания лиц царствующего дома, отводя для этой цели особые, так наз. удельные имения и организуя управление ими. Другой указ, изданный под той же датой, касался крепостного крестьянства и, запрещая отправление барщины по воскресным дням, вместе заключал в себе совет помещикам ограничиваться трехдневной барщиной крестьян. Большинством этот закон понят был в смысле запрещения более высокой барщины, чем три дня в неделю, но в этом понимании он не нашел себе практического применения ни при самом П., ни при его преемниках. Последовавший через некоторое время указ запретил продавать в Малороссии крестьян без земли. С этими указами, во всяком случае говорившими о том, что правительство вновь взяло в свои руки охрану интересов крепостного крестьянства, плохо гармонировали другие действия П., направленные к увеличению числа крепостных. Будучи убежден, по незнакомству своему с действительным положением вещей, будто участь помещичьих крестьян лучше участи казенных, П. за время своего кратковременного царствования роздал до 600000 душ казенных крестьян в частное владение. С другой стороны, права высших сословий подверглись при П. серьезным сокращениям, сравнительно с тем, как они были установлены в предшествовавшее царствование: важнейшие статьи жалованных грамот дворянству и городам были отменены, уничтожены были и самоуправление этих сословий, и некоторые личные права их членов, как напр. свобода от телесных наказаний. Не менее резким переменам подверглись в дела текущего управления, в ряду которых, благодаря вкусам П., на первый план выдвинулось военное дело. Внешность войск была изменена на прусский образец, равно как и приемы их обучения и вместе с тем суровая дисциплина, доходившая до жестокости заменила собой ленивую распущенность Екатерининской гвардии. Тяжесть этой перемены еще увеличивалась личным характером П., его необузданной вспыльчивостью и наклонностью к самым крутым и произвольным мерам. В результате дворяне толпами стали покидать службу и это не замедлило отразиться на составе администрации; так из 132 офицеров конно-гвардейского полка, состоявших на службе в момент воцарения П., к концу его царствования осталось лишь два; за то подпоручики 1796 г. в 1799 г. были уже полковниками. Почти тоже происходило и в других отраслях службы: на посту генерал-прокурора, напр. за 4 года правления П. переменились 4 лица. Путем всех этих быстрых смен, путем вольного и невольного удаления дельцов прошлого царствования возвысились и стали во главе правления люди без способностей и знаний, но за то обладавшее угодливостью и исполнительностью, доведенными до последней степени, и по преимуществу набранные из так наз. гатчинских выходцев, в роде Аракчеева, Кутайсона, Обольянинова и т. п. Конечным итогом такого хода дел было полное расстройство всего административного механизма и нарастание все более серьезного недовольства в обществе. Последнее и вне сферы служебных отношений подвергалось тяжелому давлению. Убежденный в необходимости охранять рус. общество от превратных идей революции, П. предпринял целое гонение на либеральные мысли и заморские вкусы, носившее, при всей суровости, с какой оно совершалось, довольно курьезный характер. В 1799 г. были запрещены поездки молодых людей за границу для учения и для избежания надобности в таких поездках основан дерптский унив. В 1800 г. был запрещен ввоз всяких книг и даже нот из-за границы; еще ранее, в 1797 г. были закрыты частные типографии и установлена строгая цензура для русских книг. Одновременно с этим налагался запрет на французские моды и русскую упряжь, полицейскими приказами определялся час, когда жители столицы должны были тушить огни в домах, из русского языка изгонялись слова «гражданин» и «отечество» и т. п. Правительственная система, поскольку можно применять это слово к порывистым и противоречивым действиям П., свелась таким образом к установлению казарменной дисциплины в жизни общества, и последнее отвечало глухим ропотом, тем более опасным, чем старательнее он заглушался.   Отсутствие ясной системы и резкие колебания отличали собой и внешнюю политику П. Он начал свое царствование заявлением, что Россия нуждается в мире, прекращением начатой Екатериной войны с Персией и выходом из образовавшейся против Франции коалиции. Но разгром изолированной Австрии Наполеоном и кампоформийский мир изменили настроение П. и возникла новая коалиция из Англии, Австрии и России, к которым, по договору с Россией, заключенному 23 дек. 1798 г., присоединилась и Турция. С Пруссией, отказавшейся пристать к коалиции, в следующем году были прерваны дипломатические сношения. На долю России выпала теперь блестящая, но в бесплодная роль. Тогда как П. увлекался ролью защитника ниспровергаемых тронов, Австрия желала лишь упрочить свое владычество в Италии, и при такой разнице целей и взаимном недоверии союзников самые блестящие победы русских войск под командой Суворова над французами в Италии не могли доставить прочного торжества делу коалиции. Захват англичанами Мальты, которую П. взял под свое покровительство, приняв в 1798 г. титул великого магистра ордена св. Иоанна Иерусалимского, поссорил его и с Англией. Русские войска были отозваны и в 1800 г. коалиция окончательно распалась. Не довольствуясь этим, П., под влиянием частью советов Растопчина, частью непосредственного обаяния Наполеона, сумевшего увлечь его своими планами и затронуть рыцарские струны его характера, начал сближаться с Францией и задумал совместную с ней борьбу против Англии. В сентябре 1800 г. на английские суда, находившиеся в русских портах, было наложено эмбарго. В следующем году П. решил перейти к наступательным действиям и 12 янв. 1801 г. отправил атаману Донского войска, ген. Орлову, приказ выступить со всем войском в поход на Индию. Через месяц с небольшим казаки начали поход в числе 22507 чел. с 12 единорогами и 12 пушками, без обоза, припасов и планов; все войско делилось на 4 эшелона; одним из них командовал ген. майор Платов, специально для этого выпущенный из Петропавловской крепости. Поход этот, сопровождавшийся страшными лишениями, не был, впрочем, доведен до конца вследствие смерти П. В последнее время жизни П. недоверчивость и подозрительность его достигли особенно сильной степени, обращаясь даже на членов его собственной семьи. В феврале 1801 г. он выписал из Германии племянника Марии Федоровны, 13-летнего принца вюртембергского Евгения, и по приезде его обнаружил к нему необыкновенное расположение, высказывал намерение усыновить его и даже намекал на возможность для него занять русский престол, с устранением от последнего Александра Павловича. Но в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. П. скоропостижно скончался, в выстроенном им Михайловском дворце (нынешнее Инженерное училище).   Литература. Д. Кобеко, «Цесаревич Павел Петрович» (2 изд., 1887); Е. Шумигорский, «Императрица Мария Федоровна» (СПб., 1892); В. Бильбасов, «История Екатерины II» (СПб., 1890); Bernhaidi, «Geschichte Russlands» (т. II); Н. Шильдер, «Император Александр I» (т. I, СПб., 1897; также в «Русском биографич. Словаре»; А. Пыпин, «Общественное движение в России при Александре I» (2 изд., СПб., 1885); В. Семевский, «Пожалование населенных имений при императоре Павле» («Русская Мысль», 1882, № 12) и «Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX в.» (СПб., 1883, т. 1).    Павианы     Павианы или собакоголовые обезьяны — обезьяны из родов Cynocephalus и Theropithecus, соединяемые часто в один род Cynocephalus. Морда очень удлинена, вздута благодаря расширению верхнечелюстных костей, клыки очень велики; ноздри у Cynocephialus на конце морды, у Thecopithecus на верхней стороне; защечные мешки сильно развиты; конечности приблизительно одинаковой длины; хвост более или менее короткий; мозолистый голые места на ягодицах сильно развиты. Сильное развитие лицевой части головы придает ей некоторое сходство с собачьей; что вместе с громадными клыками придает П. более звериный вид, чем у других обезьян. Относительно маленькие глаза очень сближены и сидят глубоко под выдающимися бровными дугами; иногда на лице находятся складчатые выросты, которые могут быть ярко окрашены. Мозолистая утолщенная кожа на ягодицах занимает очень большое пространство и является ярко окрашенной; яркий красный цвет этих частей, свойственный многим П., зависит не от пигмента, а от сильно развитых здесь кровеносных сосудов; при возбуждении животного этот цвет становится особенно ярким, при болезни бледнеет, после смерти пропадает. Шерсть у многих сильно удлиняется, образуя как бы мантию на плечах (у гамадрила) или голове, шее и плечах (у джелады), бороду (напр. у мандрила) и т. п. Хвост у некоторых очень мал (мандрил, дрил), у других длиннее и иногда снабжен на конце кистью. При ходьбе П., подобно другим, обезьянам за исключением высших (Simiidae — т. е. шимпанзе, гориллы, оранга и гиббонов) ступают всей подошвой передних и задних конечностей. Это крупные, в высшей степени безобразные обезьяны, живущие преимущественно на горах на земле, хотя они могут хорошо лазать по деревьям. Они держатся чаще всего большими стадами, мужественно защищаясь от хищников и обнаруживают большую привязанность к детенышам. П. животные умные, осторожные и тем более вредные в случаях нападения на плантации. Характер их отличается, особенно у старых самцов, крайней злобностью, коварством, вспыльчивостью и необузданностью. Самцы, по словам как туземцев, так и путешественников часто нападают на туземных девушек. Пища П. состоит из корней, клубней, луковиц, насекомых и других мелких животных; иногда они поедают и более крупных, напр. кур. П. нередко обучаются различным штукам, но под старость характер их становится очень злобным и содержание их доставляет много хлопот. К роду Cynocephalus относятся типические П. (таковы бабуин, гамадрил, мандрил, дрил, хахма, Theropithecus — джелада или гелада (Th. gelada) и близкий вид Tb. obscurus. Настоящие П. водятся в Африке и Аравии, но в ископаемом состоянии остатки их найдены в плейстоценовых пещерных отложениях Мадраса и в древних плиоценовых слоях Сиваликских холмов сев. Индии. Переходом от П. к макакам служит род Cynopithecus, к которому относится С. niger Целебеса, так называемый черный или хохлатый Н. Кн.    Павильон     Павильон — в архитектуре небольшой, изолированный увеселительный домик или беседка в саду или парке, обыкновенно имеющая круглую или четырехугольную форму. У французов это слово употребляется, сверх того, для обозначения частей более или менее обширного здания, если эти части имеют вид отдельных корпусов, круглых или квадратных в плане, примыкающих к зданию с боков или занимающих его середину, каковы напр. павильоны Тюльерийского дворца, в Париже.    Павия     Павия (Раvia) — главный гор. итальянской провинции П. на р. Тичино, в 7 км. от ее впадения в реку По; красивый мост (1353 г.), 216 л. длины, крытый 7 мраморными арками, соединяет П. с предместьем Собборго Тичино; отчасти сохранились древние стены с 12 башнями. Площади: пьяцца Гранде с арками, пьяцца д’Италия с мраморной статуей «Италия», пьяцца ди Кастелло с памятником Гарибальди. Собор (1488 г.) в стиле Возрождения, с готической гробницей св. Августина (1362 г.), реставрированная ( 1363-76) ломбардская базилика XII в. С.Микеле, црк. Санта-Мария дель Кармине (XIII в.), црк. Санта-Мария Короната ди Капанова (по проекту Браманте 1492 г.). Друг. замечательные здания: замок Висконти (1360-66), теперь казарма, университет (от 1490), дворец Маласпина с картинной галереей, два театра. Жителей 37648. Университет основан в 1361 г., славился в средние века и до начала XIX в. (Спалланцани, Скарпа, Тиссо и Вольта), 4 факультета, фармацевтический и повивальный институты, библиотека (135000 томов), ботанический сад, 84 профессора в 1123 студента. Лицей, гимназия, технологический институт, техническая школа, семинария, учительский институт (мужской и женский). Госпиталь С.-Маттео (700 кров.), институт для глухонемых, сиротский и воспитательный дом. Чугунолитейные, машиностроительные и инструментальные заводы, органная фабрика, стеклянные и кожевенные заводы, производство канатов, химических продуктов. Торговля земледельческими продуктами.   История. П., у римлян Ticinum, во времена лонгобардов называлась Папией или Павией. Гунны разрушили город в 452 г. В 572 г. взят Альбоином, королем лонгобардов после трехлетней осады и сделан столицей лонгобардского королевства (до 774 г.). В П. и позже короновались итальянские короли. В 1004 г., во время коронации Генриха II, горожане возмутились против немцев и город был сожжен. В 1027 г. П. взята Конрадом II В XII в. П. боролась за свою независимость с Миланом, а в гвельфо-гиббелинской распре П. стояла на стороне гибеллинов. В 1369 г. Висконти овладели П. и присоединили ее к Милану. При П. произошла знаменитая битва между французским королем Франциском I и императором Карлом V в 1525 г. В конце октября 1524 г. Франциск осадил П., надеясь взять ее голодом. Блокада продолжалась до середины февраля 1525 г. французы расположились на левом берегу Тичино, императорское войско — на противоположном. Так как денег и провианта у германского войска было мало и отступить было неудобно, то решено было дать сражение. Ночью 24 февраля началась страшная атака на французов. Число сражающих было до 48 тыс. — почти поровну. Против французов выставлена была отважная испанская пехота, которая вместе с итальянскими наемниками быстро смяла французов. К ней присоединился еще павийский гарнизон и через два часа армия Франциска была совершенно разбита. Франциск сражался впереди; под ним была убита лошадь и сам он едва был спасен вице-королем неаполитанским. Более 10 тыс. французов погибло, в числе которых было Бонниве, маршалы Ла Паллис и Лекён, Тремуль и др. Часть войска ушла за Альпы, неприятелям досталась громадная добыча. Франциск был взят в плен. В 1848 г. в П. вспыхнуло восстание, усмиренное австрийцами; университет был закрыт; в конце того же года австрийцы были изгнаны и город занят сардинскими волонтерами, но в 1849 г. австрийцы вернулись в П. В 1866 г. П., вместе с остальной Ломбардией, отошла к Италии.    Павлин     Павлин — крупная птица из сем. фазаньих (Phasianidae), отряда куриных (Gallifornies). Характерным признаком П. самца является сильное развитие верхних кроющих перьев хвоста, в общежитии обыкновенно смешиваемых с рулевыми перьями или хвостом в собственном смысле слова. Обыкновенный П. (Pavo cristalus) широко распространен по Индии и Цейлону, держится в джунглях и лесистых местностях, питается как животной, так и растительной пищей и кладет прямо на землю 8-10 яиц. Молодой самец от одного до 1,5 лет носит наряд самки, а надеваемые перья вполне развиваются у него лишь в возрасте трех лет. Во многих местностях Индии П. считается священной птицей и ставится под покровительство жрецов. В Х в. до Р. Хр. П. был ввезен Соломоном в Палестину. В греческой мифологии он является любимой птицей Геры, в святилище которой, на о-ве Самосе, он появляется, по священной легенде названного храма, впервые на греческой земле. Отсюда П. распространился по другим странам Запада, а может быть, в передней Азии; все азиатские названия П. заимствованы с греческого. Как в Греции, так и у римлян блестящая птица эта является предметом всеобщего удивления и роскоши. Спрос на этих птиц вызвал, особую отрасль сельской промышленности, представлявшей в начале некоторые трудности. Маленькие о-ва, окружающие Италию доставлявшие несомненные удобства для разведения птиц, обратились в павлиньи о-ва, и к концу II столетия после P. Хр. Рим был переполнен ими. Можно догадываться, что птица эта пришла в варварскую Европу из Рима, а не из Греции или с Востока. Павлиньи перья красовались на голове средневекового рыцаря, составляли гирлянду на шее девицы; на больших пирах подавали на стол жареных П. во всей красе их перьев (этот обычай удержался до XVI ст., хотя павлинье мясо довольно невкусно) и французские рыцари произносили над ними безумные обеты. В настоящее время П. держат для украшения птичьих дворов и парков сравнительно редко, так как их неприятный голос и причиняемые ими убытки в садах далеко не соответствуют удовольствию, доставляемому его видом. В неволе он не особенно плодовит, всегда сохраняет известную долю самостоятельности, плохо уживается с остальной домашней птицей, но прекрасно выдерживает даже довольно суровую стужу, мало страдая от снега. Другой вид П., так наз. яванский (P. muticus) водится на Яве и в ИндоКитае, но в Европе не разводится. Форма, неправильно наз. японским П. (Р. nigripennis), по-видимому, есть результат доместификации, по крайней мере, в диком состоянии она нигде не найдена.   Б. Б.    Павлов Иван Петрович     Павлов (Иван Петрович, род. в 1849 г.) — физиолог, сын священника Рязанской губ. Окончил курс наук в медико-хирургической акд. в 1879 г., в 1884 г. назначен приват-доцентом физиологии и в том же году получил командировку на 2 года за границу с научной целью; в 1890 г. назначен экстраординарным профессором в томский унив. по кафедре фармакологии, но в том же году перемещен в Имп. военномедицинскую акд. экстраординарным профессором, а с 1897 г. ординарный профессор академии. Выдающиеся ученые труды проф. П. можно разделить на 3 группы: l ) работы, касающиеся иннервации сердца; 2) работы, связанные с Экковской операцией; 3) работы, относительно секреторной деятельности желез пищеварительного тракта. При оценке его научной деятельности нужно принимать во внимание всю совокупность научных результатов, достигнутых его лабораторией, в которой работали его ученики при участии его самого. В 1-ой группе работ, касающихся иннервации сердца, проф. П. экспериментально показал, что при работе своей сердце регулируется, кроме уже известных задерживающих и ускоряющих нервов, также усиливающим нервом, а вместе с тем он дает факты, дающие право думать о существовании еще и ослабляющих нервов. Во 2-ой группе работ П.; осуществив на деле задуманную раньше д-ром Экком операцию соединения воротной вены с нижней полой и устроив таким образом обход печени кровью, несущейся от пищеварительного тракта, указал на значение печени, как очистителя от вредных продуктов, несущихся с кровью от пищеварительного канала, а вместе с проф. Ненским он указал и назначение печени в переработке карбамино-кислого аммиака; благодаря указанной операции, по всей вероятности, удастся выяснить еще очень много важных вопросов, так или иначе связанных с деятельностью печени. Наконец, 3 группа работ и самая обширная, выясняет регуляцию отделения желез желудокишечного канала, что стало возможным лишь только после исполнения ряда операций, задуманных и осуществленных П. Из них на первом плане нужно поставить эзофаготомию, т. е. перерезки пищевода на шее и приживление концов его врозь по углам раны, давшей возможность точно выяснить все значение аппетита и наблюдать выделяющейся чистый желудочный сок (из желудочной фистулы) вследствие психического влияния (аппетита). Не менее важное значение имеет и его операция образования двойного желудка с сохраненной иннервацией; последняя дала возможность следить за отделением желудочного сока и выяснить весь механизм этого отделения при нормально идущем пищеварении в другом желудке. Затем ему принадлежит способ образования постоянной фистулы протока поджелудочной железы: именно, пришивая его с куском слизистой оболочки, он получил фистулу, остающуюся на неопределенное время. Применяя как эти операции, так равно и другие, он выяснил, что слизистая оболочка желудо-кишечного канала обладает, подобно коже, специфической возбудимостью — она, как бы, понимает, что ей дают хлеб, мясо, воду и т. д. и в ответ на данную пищу посылает уже тот или другой сок и того или другого состава. При одной пище выделяется больше желудочного сока и с большим или меньшим содержанием кислоты или фермента, при другой выступает усиленная деятельность поджелудочной железы, при третьей печени, при четвертой можем наблюдать тормоз для одной железы, а вместе усиленную деятельность другой и т. д. Указав на эту специфическую возбудимость слизистой оболочки, он указал вместе с тем и нервные пути, по которым мозг посылает импульсы для этой деятельности — он указал на значение блуждающего и симпатического нерва для отделений желудка и поджелудочной железы. Из трудов упомянем: из 1-ой группы — «Усиливающий нерв сердца» («Еженедельная Клиническая Газета», 1888 г.); 2-ой группы: «Экковский свищ вен нижней полой и воротной и его последствия для организма» («Архив биологических наук Имп. института экспериментальной медицины» (1892 т., 1); из 3-ей «Лекции о работе главных пищеварительных желез» (1897 г.; здесь указаны и все относящиеся сюда работы самого П. и его учеников). Ему же принадлежит исследование: «Центробежные нервы сердца» (СПб., 1883).    Павлов-Сильванский Николай Павлович     Павлов-Сильванский — Николай Павлович, род. в 1869 г. По окончании курса в спб. унив., по историко-филологическому факультету, в 1892 г. был оставлен при университете и поступил на службу в министерство иностранных дел. Напечатал отдельно изд. «Проекты реформ в записках современников Петра Великого», «Опыт изучения русских проектов и неизд. их текстов» (1897), «Закладничество-патронат» (в «Известиях Имп. Археологич. Общества», т. IX), ряд рецензий в «Журнале Мин. Нар. Просвещения», а также биографических статей, преимущественно о. деятелях Петровской эпохи, в «Биографическом» и «Энциклопедич.» Словарях. См. «Памятная книжка гимназии при ист.-филол. инст.» за 1895 г.; «Вестник Европы» (1897, №4).    Павловск     Павловск — безуездный гор. С.-Петербургской губ., в 25 вер. от С.-Петербурга, с которым соединен железной дорогой (Царско-Сельской). Жителей (к 1 января 1896 г.) 5236 (2841 мжч. и 2395 жнщ.): православных 4145, раскольников 110, католиков 218, протестантов 586, евреев 115, магометан 41, прочих исповеданий 21. По сословиям: дворян 315, духовного звания 78, почетных граждан и купцов 112, мещан 1843, военного сословия 945, крестьян 1866, прочих сословий 77. Летом число жителей увеличивается, так как П., одно из населенных данных мест Петербурга. Город стоит при р. Славянке, окружен парком, в котором проведено дорожек на 180 верст. Местность П. холмистая. Много садов и парков. Придворная церковь построена в 1781 г. в ней крест с мощами, и в него вложены часть Креста Господнего, Ризы Богородицы и камня пр. Антония Римлянина. Вторая православная церковь при учительской семинарии. Лютеранская церковь построена в 1794 г. Учительская семинария — для питомцев воспитательного дома, приходское учил., школа, для бедных девочек, лютеранское училище. Мариинский госпиталь на 30 кроватей (с 1797 г.), богадельня под названием «Церковный инвалид», учрежденная имп. Марией Федоровной и завещавшей на содержание ее капитал; инвалидная команда «Собственных Инвалидов», учрежденная имп. Марией Федоровной в 1815 г. для призрения отставных нижних чинов лейб-гвардии: призревается 12 инвалидов. На окраине города Константиновская магнитная и метеорологическая обсерватория; прекрасный дворец, заложенный в 1782 г. — в нем собрано много интересных художественных предметов. В картинной галерее есть работы Дау, Вернета, Дольче, Леонарда да Винчи, Караччи, Н. Пуссена, Лебрена и др. Особая картинная галлерея имеет 67 экземпляров художественных произведений Мурильо, Корреджио и др. Библиотека дворца очень богата. П. славится своим прекрасным и обширным парком (623 дес). В парке старое шале (круглая хижина в швейцарском вкусе), Большой каскад, устроенный в 1789, хижина Пустынника или Эрмитаж, Храм Дружбы, памятник имп. Павлу I, памятник родителям, Крик, Пиль-башня, Розовый павильон и др. и также много статуй. Железная дорога с мая по середину сентября приглашает оркестр, который бесплатно играет по вечерам в П. вокзале. Дирижерами оркестра: были Лабицкий, Гунгль, Штраиус, В. И. Главач, Лаубе и др. в последние годы — Н. В. Галкин. Оркестр привлекает много публики. В П. есть управляющий городом и при нем городовое правление и отдельная полиция. Почтово-телеграфная контора.   A. Ф. С.   П. основан в 1777 г., на месте, подаренном Екатериной II по случаю рождения Александра I его родителям, трудами Марии Федоровны, желавшей воссоздать в П. парк Этюпа, поместья ее родителей, и поселившейся в нем. Первоначально назывался селом Павловским, но при Павле I, избравшем его своей летней резиденцией, украсился новыми зданиями и садами и переименован в город (1796). Многие учебные и благотворительные учреждения в П. возникли во время пребывания здесь вдовствующей императрицы в 1801-28 г. После ее кончины при вел. кн. Михаиле Павловиче П. превратился в полувоенный городок. С проведением железной дороги (1836 г.) город стал быстро расти и особенно с 1849 г., когда его владетелем сделался вел. кн. Константин Николаевич, устроивший в нем обсерваторию, музей, театр и проч. Ср. М. И. Семевский: «П., 1777-1877». (СПб., 1877).    Павлодар     Павлодар — уездный город Павлодарского у., Семипалатинской обл., в 337 в. от обл. города, на прав. берегу р. Иртыша, при устье Усолки, в районе земель Иртышской линии сибирского казачьего войска. В одной меже с городом лежит Павлодарская станица, имеющая с городом общую полицию. В городе вместе со станицей в 1896 г. домов 768 и жителей 7624, в том числе: в городе 4987 (2698 мжч. и 1235 жнш.) и в станице с пригородными казачьими поселками 2637 (1402 мжч. и 1235 жнщ.). Дворян 208, духовного звания 31, почетных граждан и купцов 182, мещан 4249, крестьян 410, военных сословий 1062, киргизов 1385, прочих 97. Православных и единоверцев 5675, раскольников 217, католиков 28, протестантов 12, евреев 42, магометан 1694, прочих исповеданий 56. Выше П. пароходы плавают по Иртышу только в первую половину лета. Особой пристани при городе не имеется; пароходы, остающиеся на зимовку, входят в устье Усолки, где они защищены от весеннего ледохода. 3-классное городское училище, женское приходское, церковноприходские школы мужская и женская, мусульманские школы мужская и женская. Городской больницы не существует. Лазарет военного ведомства, специально киргизские приемные покои, частная сельская аптека. Обмен продуктов скотоводства на хлеб, мануфактурные, железные и колониальные товары, получаемые от киргизов кожи, шерсть, конский волос, овчины следуют из П. в необработанном виде в Тюмень, а также на Ирбитскую и Ишимскую ярмарки. Хлеб привозится крестьянами ближайших мест Томской и Тобольской губ. Торг с киргизами происходит по преимуществу на ежедневных базарах, особенно оживленных в первое время после замерзания Иртыша. Городская ярмарка существует только номинально. Павлодарские купцы принимают участие в главных ярмарках области, в особенности в Ботовской, в 50 в. от гор. Каркаралинска, и Чарской, в Семипалатинском у. На этих двух ярмарках торговцы скупают быков, приблизительно на сумму 100000 р.; скот этот сгоняется на луга около П. и весной идет на убой в Евр. Россию и на прииски вост. Сибири. Торговых документов в 1890 г. было выдано 43, ярмарочных 120. Ремесленников очень мало; несколько портных, плотников, сапожников, кузнецов и каменщиков. Заводов 6: 1 мыловаренный, 2 салотопенных, 3 кирпичных — с 13 рабочими и производством на 7300 р. В прежнее время Павлодарская станица, носившая название Корякова, служила главным пунктом погрузки соли из оз. Корякова, в 20 в. от станицы. В последнее время эта погрузка производится в разных местах Иртыша, и особого склада соли в II. не имеются. Городские доходы, в 1890 г, составляли 11919 руб., расход 12645 руб.   А. Н.    Паганини     Паганини (Nicolo Paganini) — один из замечательнейших скрипачей (1784-1840), генуэзец. Уже с шести лет П. играл на скрипке, а с девяти лет выступил в концерте в Генуе с огромным успехом. Мальчиком же он написал несколько произведений для скрипки, которые были так трудны, что, кроме П., никто не мог их исполнять. В начале 1797 г. П. со своим отцом предпринял первое концертное путешествие по Ломбардии. Известность его как выдающегося скрипача росла необычайно. Вскоре избавившись от строгой ферулы отца, П., предоставленный себе, вел жизнь бурную, что отразилось как на его здоровье, так и на репутации. Впрочем, необычайный талант этого скрипача возбуждал всюду завистников, которые не пренебрегали никакими средствами, чтобы каким бы то ни было путем повредить успеху П. Слава П. еще более возросла после путешествия по Германии, Франции и Англии. В Германии он даже получил титул барона. В Вене ни один артист не пользовался такой популярностью, как П. Хотя цифра гонорара в начале этого столетия далеко уступала нынешним, но тем не менее П. оставил после себя несколько милл. франк. Имя П. было окружено какой-то таинственностью, чему содействовал и сам П., говоря о каких-то необычайных секретах своей игры, которые он обнародует только по окончании своей карьеры. При жизни П. было напечатано очень мало его сочинений, потому что автор боялся, что путем печати многие из его виртуозных тайн могли бы быть обнаружены. Таинственность П. возбуждала такое суеверие, что епископ Ниццы, где скончался П., отказал в заупокойной мессе и только вмешательство папы уничтожило это решение. Замечательный успех П. лежал не в глубоком музыкальном даровании этого артиста, а в необычайной технике, в безукоризненный чистоте, с которой П. исполнял труднейшие пассажи и в новых горизонтах скрипичной техники, открытых П. Работая усердно над произведениями Корелли, Вивальди, Тартини, Виотти, он сознавал, что богатые средства скрипки не вполне еще угаданы этими авторами. Труд знаменитого Локателли: «L’Arte di nuova modulazione» навел П. на мысль воспользоваться разными новыми эффектами в скрипичной технике. Разнообразие красок, широкое применение натуральных и искусственных, быстрое чередование пиччикато с аrсо, удивительное искусное и разнообразное применение staccato, широкое применение двойных и тройных струн, замечательное разнообразие применения смычка, игра на одной струне (четвертой) целых пьес — все это приводило в удивление публику, знакомившуюся с неслыханными скрипичными эффектами. П. был в высшей степени индивидуальный виртуоз, основавший всю свою игру на эффектах технических, которые он исполнял с непогрешимой чистотой и уверенностью. П. обладал драгоценной коллекцией скрипок Страдивари, Гварнери, Амати, из которых свою замечательную и наиболее любимую скрипку работы Гварнери завещал родному городу Генуе, не желая, чтобы какой-нибудь другой артист на ней играл. О П. много написано. Наиболее выдающиеся биографии: Schottky, «Paganini’s Leben und Treiben als Kunstler und als Mensch» (Прага, 1830); Georges Harry, «Paganini in seinem Reisewagen und Zimmer, in seinen redseligen Stunden in geselscbaftlichen Zirkeln und seinen Concerten» (Брауншвейг, 1830): Imbert de la Phaleque. «Notice sur le celebre violoniste Nicolas Paganini» (П.); Anders, «Paganini, sa vie, sa personne ei quelques mois sur son secret» (П., 1831); Bennati, «Notice phisiologique sur le celebre violoniste P.» (1831); Giancarlo Conestabile, «Vita di Nicolo Paganоni da Genova» (Перуджия, 1851); «Biographical notice of Nicolo Paganini» (Л., 1852); Fеtis, «Biographie universell des musiciens» (П., 1864). Книжка Андерса переведена на русский язык под заглавием: «Н. П., его жизнь etc.» (СПб., 1831). П. написал для скрипки концерты, сонаты для скрипки-гитары, над которой в дни молодости П. усердно работал, 3 квартета для скрипки, альта, гитары и виолончели, вариации, этюды и пр.   Н. С.    Пагода     Пагода (искаженное европейцами индийское слово bhagavati, т. е. «Святой дом») — название индийских храмов, выстроенных на открытом воздухе.    Падеж     Падеж (грамм.) — этим термином обозначаются различные формы, которые принимает то или другое имя (существительное, прилагательное, местоимение, числительное) для выражения различных отношений между понятием, означаемым этим именем, и понятиями, выраженными при помощи других слов (имен, глагола и т. д.). Образование П. с помощью так назыв. падежных суффиксов или окончаний (в языках с синтетическим строем), присоединяемых к основе или корню, или с помощью известных частиц, ставящихся перед словом и после него (в языках аналитических), является существенным отличием имени от глагола, у которого отличительным признаком служит образование личных и временных форм при помощи личных и временных окончаний, присоединяемых к корню или глагольной основе (в синтетических языках), или местоимений и вспомогательных глаголов, ставящихся рядом с формой главного глагола (в аналитических). Число П. в инодо-европейском праязыке, имевшем вполне определенный синтетический строй, доходило до семи: именительный, родительный, дательный; винительный, творительный, звательный, местный . Новые индоевропейские отдельные языки, сохранившие еще синтетический строй, каковы русский или литовский, представляют то же или почти то же число П., хотя некоторые падежные формы утратили уже самостоятельный характер и употребляются редко или с меньшей свободой, чем в праязыке (местный, напр.. и т. д.). Те же индоевропейские языки, которые перешли в аналитический строй, утратили значительную часть первичных П. так, французский язык сохранил только три П.: именительный, винительный (одна форма), родительный и дательный; немецкий — четыре: именительный, родительный, дательный, винительный и т. д. В других не индо-европейских языках число П. иногда значительно больше, чем в индоевропейской семье. Так, в финском имеется 15 П., а в восточных кавказских языках наблюдается еще большее «богатство форм, особенно для выражения различных отношений места. Так, в казикумыкском языке насчитывают 36 различных местных П. Сам термин П. представляет собой буквальный перевод лат. casus, которое, в свою очередь, переведено с греч. ptvsix (падение). У стоиков ptvsiV означало отношениe одной идеи к другой, зависимость одного слова от другого, управление (лат. rectio) Впоследствии это значение было забыто, и термин получил специальный узкий смысл — именной флективной формы, который термином casus (еще хуже наше «П.») совсем не выражается.   С. Б-ч.    Па-де-Кале     Па-де-Кале (Pas de Calais, англ. Strait of Dover, y древних Fretum Gallicum) — пролив, самая узкая часть канала Ламанша, разделяющий юго-вост. берег Англии от сев. берега Франции и соединяющий Северное море с Атлантическим океаном; простирается на английском берегу от мыса Дунгенес до мыса Соут Форланд, а на франц. берегу от мыса Грине до гавани Калэ. Ширина в самом узком месте 33 км.; между Дувром и Калэ — 44 км.    Падишах     Падишах — новоперсидское сложное слово, составленное по образцу древневосточных титулов государей, означает верховного царя или императора (царь царей); употребляется наравне с однозначным словом хакан (каган, хан), чаще всего в титуле турецких султанов. Дипломатический язык турецкого дивана прежде лишь одного французского короля удостоил титула П. В настоящее время им означаются государи всех великих держав и даже государств второстепенных.    Падуя     Падуя (итал. Padova) — главн. гор. итальянской провинции П., на р. Бакильоне, которая соединяется отсюда каналом с Брентой. Окружена стенами с семью воротами; много мостов (4 от римского времени). Несколько красивых площадей: пиацца Витторио Эммануэле с 82 статуями падуанских знаменитых людей и художественной галлереей (Лодджиа Амулеа; статуи Данта и Джотто); пиацца дель Санто с медной конной статуей венецианского кондотьера Гатамелата (работы Донателло, 1453); пиацца дель Кармине с памятником Петрарки (1874). Центром города служит пиацца дель Эрбе. Собор в стиле Возрождения (1552), при нем баптистерий XII в. с фресками школы Джотто. Знаменитая церковь (1256-1307) св. Антония Падуанского: стиль трехнефная базилика 195 м. длины с 7 куполами; на фасаде — фреска Мантеньи; в левой части капелла дель Санто — великолепнейшее произведение эпохи Возрождения (1500-1533) с мраморными барельефами Антонио и Туллио Ломбардо и Сансовино; в алтаре бронзовый барельеф работы Донателло и знаменитый (3,5 м. высоты) бронзовый канделябр Андреа Риччио (1507); в капелле Сан Феличе (1372 г.) — фрески Альтикиеро и Аванци. Здесь же капелла Сан Джорджио (1377), украшенная фресками тех же художников, и знаменитая оратория (Скуода дель Санто от 1460 г.) с 16 фресками Тициана и его учеников, изображающими легенду о св. Антонии. Художественными произведениями знаменитых итальянских живописцев и скульпторов украшены и другие церкви в П.; напр. церковь С. Агостино дель и Эремитани XIII в, знаменитыми фресками Мантеньи 1448 г.; капелла Мадонны дель Арены (1303) — фресками Джотто; оратория церкви дель Кармине — фресками Тициана; в церкви Санта Джустина, построенной по плану Риччио (1521-32) с великолепнейшим куполом стиля Возрождения — алтарь и хоры работы Паоло Веронезе. В художественном отношении следует упомянуть следующие здания: палаццо делла Раджионе, XII в., с залой 87 м. длины, 27 м. ширины и 24 м. высоты, с астрономическими фресками XV в.; к нему примыкает палаццо дель Муничипио XVI в. (ратуша), недавно реставрирован; Лодджиа дель Консилью, замечательное произведение раннего Ренесанса (1493-1526); здесь помещается университетская библиотека; красивое в стиле того же Ренесанса здание университета; палаццо Джустиниани (1524), новый театр. Знаменитый в средние века падуанский унив. основан в 1222 г.; теперь состоит из 4 факультетов (философский, юридический, математико-естественный и медицинский); при университете — фармацевтический институт и инженерное училище; в 1892 г. было 119 профессоров и преподавателей и 1269 студентов; университетская библиотека содержит 123 т. томов и 2500 рукописей. Королевский лицей и гимназия, семинария; технологический институт; техническое училище, нормальная школа, земледельческая школа, женская коллегия, акд. наук и художеств. Городской музей (Museo Civico) содержит собрание древностей, архив, картинную галерею и библиотеку (70 томов и 160 рукописей). Благотворительные учреждения, больница, родильный и подкидышный дом, институт для слепых, сиротский институт и дом для умалишенных. Жит. ок. 72 т. Промышленность незначительна; пряжа шелка, хлопчатобумажные и шерстяные ткацкие фабрики, красильни, завод металлических изделий. Торговля хлебом, скотом, вином и оливковым маслом.   История. В римскую эпоху П. называлась Patavium и была населена венетами; во II в. до Р. Хр. сделана муниципией и выросла в один из значительнейших городов Верхней Италии. П. месторождение Тита Ливия. После падения Зап. Римской империи П. попала во власть готов и была разрушена Тотилой. Нарзес восстановил П., которая долгое время сопротивлялась лангобардам и была завоевана и сожжена кор. Алигульфом в 610 г. В эпоху франков П. сделана гл. городом графства. Император Генрих IV даровал П. (1087) привилегию. В XII в. П. получила муниципальное самоуправление. Стоявшие во главе города подесты с конца XII в. часто тиранически управляли городом (особенно известен Эццелино Ш 1237-56, из дома Романо). В 1256 г. П. завоевана гвельфами. В течение XIV в., исключая короткого промежутка 1329-37, когда город был подчинен роду Скала, во главе П. стоял дом Kappapa, отстаивавший П. от Генриха VII, но могущество Kappapa было сломлено Венецией. Франческо I Kappapa сначала был в союзе с миланскими Галеаццо против Венеции, впоследствии схвачен миланцами, перешедшими на сторону Венеции, и умер в заточении. Сына его Франческо II и внуков венецианцы лишили владений 1405 и казнили в 1406 г. П. была присоединена к венецианской республике и с этих пор разделяла ее судьбу. В 1797 французы заняли П. и по кампсформийскому миру передали Австрии. По пресбургскому миру (1805). Наполеон присоединил П. к созданному им итальянскому королевству. По первому парижскому миру (1814) П. опять отошла к Австрии. В 1848 г. в П. вспыхнуло восстание, подавленное австрийцами; университет был закрыт до 1850 г. По венскому миру 1866 г. П., вместе с Венецией, переданы Италии. Ср. Cappeletti, «Storia di Padova» (Падуя, 1875).    Паизиелло     Паизиелло (Giovanni Paisiello, 1741 — 1816) — один из лучших итальянских оперных композиторов. В 1763 г. в Болонье поставлены с блестящим успехом его две оперы. Модена, Парма, Венеция, Милан, Рим, Турин наперерыв приглашали П. ставить свои оперы в их театрах. Написанная им около этого времени опера «Il Marchese di Tulipano» имела почти беспримерный в ту эпоху успех. В 1776 г. П. приехал в Петербург, где он оставался восемь лет и где написаны им оперы: «La Serva padrona», «Il Barbiere di Siviglia», «La finta amante», «Il Matrimonio inaspettato» и пр. По возвращении в Неаполь П. получил место капельмейстера придворной капеллы. В 1802 г. П., по приглашено Наполеона; приезжал в Париж, где написал для коронации Наполеона в 1804 г. мессу Te Deum. П. написал 148 опер, кантаты, квартеты, симфонии, рондо, духовные сочинения и пр. Подробно о П. см. Arnold, «Ciovanni Paisiello, seine kurze Biographie und asthetische Darstellung seine Werke» (Эрфурт, 1810); Gagliardo, «Onori funebri renduti alla memoria di Giov. Paisiello» (Неаполь, 1816); Quatremere de Quincy, «Notice historique sur la vie et les ouvrages de Paiisiello» (П., 1817) и пр.   Н. С.    Палата     Палата — в старину в России каменное строение, а затем название многих учреждений. Теперь существуют казенные, контрольные и судебные. П. В государствах конституц. П. (Kammer, Chambre) либо весь парламент (одноплатная система), ибо каждая из двух его частей в отдельности (двупалатная система).    Палацкий     Палацкий (Франц Palacky) — знаменитый чешский ученый и политический деятель (1798-1876), родом из Морании, учился в Пресбурге и Вене; сперва готовил себя к священнической карьере (евангел. вероиспов.), но увлекся литературой и философией (в особенности Кантом). Начинавшееся чешское возрождение захватило его; в особенности сильное впечатление на П., как и на его друга Шафарика, произвел «Разговор о чешском языке» Юнгмана, в значительной степени определивший направление его последующей деятельности. Писать он начал еще во время пребывания в евангелич. семинарии в Пресбурге, но обратил на себя внимание лишь в 1817 г. переводом на чешский яз. нескольких песен из Оссиана, а в следующем году книжкой, составленной им вместе с Шафариком при участии Юнгмана: «Pocatkowe ceskeho bаsnictwy», в которой оспаривалось учение Добровского о чешской просодии. В 1823 г. П. поселился в Праге, жил частными уроками, затем сделался архивариусом графов Штернбергов, по заказу которых написал историю их рода. В 1827 г. чешский национальный музей начал издавать два журнала на чешском и немецком языках; редактором обоих изданий был сделан П.; немецкое «Zeitschrift d. Nationalmuseums» прекратилось в 1831 г., чешское «Casopis Ceskеho Musеum» П. редактировал до 1838 г. В 1827 г. чешские чины предложили П. взять на себя продолжение истории Чехии, начатой Пубичкой («Chronologischa Geschichte Bohmens», Прага, 6 т., 1770-1808, доведенной до Фердинанда II). П. предложил свой, более обширный и научный план истории Чехии, который и был принят; П. был сделан историографом Чехии (1829), но утвержден в этом звании правительством только через 10 лет. П. совершил в поисках за источниками несколько заграничных поездок, собрал массу материалов, напечатал несколько предварительных исследований. В 1836 г. появился на немецком, в 1848 г. на чешском языках 1-й т. его работы, которая к концу его жизни была доведена до 1526 г. (посмертное издание, с биографией автора, написанной Калоуском, вышло в 5 т. в Праге, 187778: «Dejtny narodu ceskeho v Cechаch a v Morave»; по-нем.: «Gesch. Bohmens», 5 т., Прага, 1836-74). Книга эта была первой попыткой научной истории Чехии. Вместе с тем она имеет крупные литературные достоинства, но страдает от патриотических увлечений. Крупным недостатком труда является доверие к таким подозрительным памятникам старины, как Краледворская и Зеленогорская рукописи, подлинность которых П. вместе с Шафариком усердно защищал и которые вместе с ним же он издал с комментариями («Die altesten Denkmaler der bohmischen Sprache», Прага, 1840) — на них П. строил очень многое в своей истории. 1848 год вызвал П. на политическую деятельность. Как видный представитель национальной партии, он был членом франкфуртского предварительного парламента, где высказался против централистических стремлений немцев, против представительства Богемии в имперском парламенте, за федерацию. Перед тем он был одним из авторов декларации 21 марта, требовавшей объединения Богемии, Моравии и Силезии в одну коронную землю, он был членом временного правительства. Министерство Пиллерсдорфа дважды предлагало ему портфель, стремясь привлечь на свою сторону национальную партию Богемии, но П. дважды отклонял предложение. Он председательствовал на славянском съезде в Праге в июне 1848 г.; был членом имперского сейма в Вене, потом в Кромержиже (Кремзире), где был членом комиссии, вырабатывавшей конституцию. После насильственного закрытия сейма в Кромержиже П., ставший в глазах правительства человеком неблагонамеренным, должен был оставить политическую деятельность и вновь посвятить все свои силы науке. В 1860 г., когда новая конституция вновь создала политическую жизнь для Богемии, П. опять выступил на политическом поприще, как признанный вождь чешского народа; в 1861 г. он был назначен пожизненным членом австрийской верхней палаты. В том же году он вместе со своим зятем и единомышленником Ригером делал попытку основать газету; им она не была дозволена, и потому их органом явились «Narodui Listy» Грегра; но скоро в редакции произошли разногласия. «Nar. Listy» сделались органом более радикального, впоследствии младочешского направления, а П. с Ригером основали в 1863 г. «Narod», потом «Pokrok». С 1863 г. П. был также депутатом в богемском ландтате. Он был представителем идеи федерализма, не чуждался (не смотря на свое протестанство и демократизм) союза с клерикалами и феодальным дворянством; коронование имп-ра австрийского короной св. Венцеслава было его главной мечтой . В 1867 г. он во главе представителей Чехии ездил в Москву на славянский съезд. Из его многочисленных трудов кроме указанных важны: Политические — «Idea stаtu Rakouskeho» (1865; по-нем.: «Oesterreichische Staatsidee», 1865); «Radhost, «Sbirka spisuw drobnych z oboru reci a literatury ceske, krasowedy, historie a politiky» (3 т., 1871-73; здесь «Doslov» — политическое завещание П., по-нем.: Fr. Palacky’s «Politisches Vermachtniss», Up., 1872), «Gedenkblatler. Auswahl von Denkschriften, Aufsatzen u. Briefen ans den letzten 60 Jahren. Beitrag zur Zeitgeschichte» (1874).   Исторические и ист.-литературные издания летописей: «Stari letopisovу сeski» (1829); «Wurdigung der alten bohmischen Geschichtsschreiber» (1830, нов. изд. 1869), «Synchronistische Uebersicht der hochsten Wurdeutrаger, Landes — und Hofbeamten in Bohmen» (1832; тоже по-чешски: «Prehled saucasny neywyssich dustojniku, a aurednjku zemskjch, dworskych we krаlowstwj ceskem», 1832), «J. Dobrowsky’s Leben und gelehrtes Wirken» (1833; русск. пер. Царского, М., 1838), «Literarische Reise nach Italien im J. 1887 zur Aufsuchung von Quellen der bohmischen und mahrischen Geschichte» (1838), «Archiv cesky» (1848 — 47, 6 т.), «Ueber Formelbucher, zunachst in Bezug auf bohmische Geschichte» (1843 — 47, 2 вып.), «Die Vorloufer des Hussitenthums in Bohmen» (1846), «Popis krаlowstw ceskeho cile podrobne poznamenani wsech dosawodnich krajuw, panstwi, statkuw, mest» (1848), «Die Geschichte des Hussitenthums und Professor K. Hofler, Kritische Studien» (1868); «Dejiny doby husitske» (2 т., 1871-72; по-нем. :»Urkundliche Beitrаge zur. Geschichte d. Hussitenkrieges», 1872-74), «Documenta Maiistri Joannis Hus vitam, doctrinam, causam etc. illustrantia» (1869); «Zubohmischen Geschichtschreibung» (1861). Maтериалы для биография П.: в его переписке — в «Casopis» (1879).   В. В — в.    Палеозойская эра     Палеозойская эра — крупный период в истории развития земли, следовавший за архейской или азойской эрой и предшествовавший мезозойской эре. Отложения П. эры составляют П. группу слоев, совокупность которых достигает в некоторых местностях 30000 м. мощности, т. е. почти в 10 раз превышает мощность мезозойских отложений, что указывает, конечно, на весьма значительную продолжительность П. эры. До 30-х гг. нынешнего столетия в толще П. слоев различали нижнюю, мало изученную переходную или граувакковую формацию и верхнюю — каменноугольную, ранее других обратившую на себя внимание, благодаря нахождению в ней каменного угля. Трудами англичан Сэджвика и Мурчисона переходная формация была разбита на три системы: кембрийскую, силурийскую и девонскую и установлена, сверх того, пермская система или диас, следовавшая непосредственно за каменноугольной. Это деление П. отложений является общепринятым и по настоящее время, с тем ограничением, что кембрийская система часто, согласно Мурчисону, соединяется с силурийской. Площадь, занятая в настоящее время П. отложениями на земной поверхности, доходит, по Тилло, до 17,5 милл. кв. км. В начале П. эры, в кембрийский и силурийский периоды, большая часть земной поверхности представляла безбрежный океан и суша являлась только в виде островов, сложенных из кристаллических сланцев, гранитов и гнейсов, но к концу эры размеры суши значительно возрастают и выступают значительные материки из-под воды. Вулканическая деятельность проявлялась в П. эру весьма энергично, хотя и слабее, чем в предшествовавшую архейскую эру; результатом ее являются заключенные в П. пластах жилы, штоки и покровы гранита, сиенита, диорита, диабаза, кварцевого порфира, порфирита, мелафиры и других изверженных пород, а также разнообразных вулканических туфов и брекчий. Пласты П. пород редко являются горизонтальными; обыкновенно они изогнуты, изломаны, собраны в складки и пересечены многочисленными жилами, выполнившими трещины пластов. Самые горные породы, вследствие своей древности, сильно изменены, метаморфизованы и резко отличаются от современных осадков. Глинам в П. отложениях соответствуют глинистые, кровельные и аспидные сланцы и филлиты, песчаные осадки превратились в твердые песчаники, кварциты и конгломераты; обширным распространением пользуются также известковые породы в виде плотных, часто кристаллических известняков и доломитов. Там. где П. пласты наиболее метаморфизованы и прорваны выходами изверженных пород, они заключают разнообразные рудные месторождения, каковы, напр., серебряные и медные месторождения Алтая и большинство железных и медных месторождений Урала. В прежнее время с началом П. эры связывали первое появление на земле органической жизни, но теперь слабые признаки этой последней, в виде неясных отпечатков морских водорослей, кольчатых червей и других пока еще загадочных организмов, найдены и в более древних слоях архейской эры. В П. отложениях, начиная с самых древних, мы встречаем уже довольно разнообразную, по преимуществу морскую флору и фауну, которая в продолжение первых трех периодов П. эры быстро развивается и разнообразится, тогда как в последние два периода развитие органической жизни как бы замедляется и многие, раньше весьма распространенные, группы животного и растительного мира заканчивают к этому времени свое существование. Фауна П. эры характеризуется сильным развитием и преобладанием морских лилий, своеобразных, вымерших к концу этой эры кораллов, построенных по четверному типу, чрезвычайным обилием и разнообразием плеченогих, головоногих моллюсков (ортоцератиты, гониатиты), исключительно П. эре свойственных ракообразных трилобитов, панцирных рыб. К концу эры появляются также амфибии и первые немногочисленные пресмыкающиеся. Флора состоит почти исключительно из тайнобрачных, каковы гигантские древовидные папоротники, плауны и хвощи, к которым в небольшом количестве примешиваются хвойные и саговые деревья.   Б. П.    Палеологи     Палеологи (Palaiologoi) — знатный византийский род, еще ранее достижения им престола игравший видную роль в истории Византии. Никифор П., наместник Месопотамии, пожалованный титулом Hypertimos, оказал большие услуги имп. Никифору Ботаниату, а по отречении последнего от престола — Алексею Комнену и погиб в 1081 г. под осажденным норманнами Диррахиуме. Сын его, Георгий П. был деятельным помощником Алексея Комнена при взятии Константинополя, мужественно защищал Диррахиум, осажденный норманнским герцогом Робертом Гюискардом. Другой представитель рода П., Михаил (вероятно, сын Георгия П.), победоносно воевал в Нижней Италии с королем Сицилии Вильгельмом. Из других представителей этого рода замечательны: современник предыдущего, Георгий П., исполнявший различные дипломатические миссии имп. Мануила Комнена, Алексей — зять и наследник имп. Алексея Ангела, скончавшийся, однако, ранее своего тестя, Андроник принявший, как и его потомки, имя Комнена и облеченный в сан Megas Domestikos при дворах Федора Ласкариса и Иоанна Ватаца. Сын его Михаил Дука Ангел Комнен П. в 1259 г. достиг престола, как соправитель малолетнего Иоанна IV Ласкариса, и в 1261 г. уничтожил латинскую империю. Он был родоначальником последней династии, византийских императоров. Перечень императоров, принадлежавших к этой династии. Племянница последнего византийского императора Константина XI П. Зоя (Софья), вышла замуж за великого князя Иоанна Васильевича. По завещанию маркграфа Иоанна Монферратского, умершего бездетным в 1305 г., маркграфство Монферрат досталось в наследство его сестре Иоланте (у греков Ирине), супруге имп. Андроника II П., и ее сын Федор был первым маркграфом из рода П. Последним маркграфом был Иоанн Георг Себастьян (1488-1533). Другая ветвь П. правила в Морее с 1383 по 1460 г. Когда полуостров был завоеван турками, П. удалились в Италию; племянник Константина XI, Андрей II., уступил свои права на византийский престол Карлу VIII Французскому, а по смерти последнего Фердинанду Католику и Изабелле Кастильской (в 1502 г.) Последний (мужской) потомок П., князь Джованни Ласкарис П., умер в 1874 г. в Турине.   С. Я.    Палермо     Палермо (Palermo) — главный город провинции П., расположен на сев. бер. Сицилии, при Палермском заливе, под 38° 7′ с. ш. и 13° 21′ в. д. от Гринвича, среди плодородной равнины Конка д’Оро. В северо-зап. части, за бульваром, насажанном на старом валу, тянется ряд вилл новейшей постройки. По берегу моря тянется в виде красивого променада ул. Форо италико и расположен городской сад Флора (Вилла Джулиа). Главные площади: в центре города — на пересечении 2 главных улиц Пьяцца Вильена, Пьяцца Претория; с великолепным колодцем (1550), Пьяцца Марина с общественным садом (Джардино Гарибальди), Пьяцца Болоньи, с памятником Карла V (1635), Соборная площадь, окруженная балюстрадой со статуями святых, Пьяцца Виттория с памятником Филиппа V; из ворот замечательны: Порта Феличе (1582-1637) и триумфальная арка Порта Нуова (1684). В П. 295 церквей и капелл, в том числе 70 бывших монастырей. Собор св. Розалии построен в готическом стиле норманнским королем Вильгельмом II (1169-85). Приделанный к собору в конце прошлого века купол портит ансамбль стиля. Внутри собора серебряная рака св. Розалии и гробницы королей Рожера II, его дочери Констанции и ее супруга импер. Генриха VI и сына последнего, императора Фридриха II. Двумя арками собор соединяется с красивой колокольней и епископским дворцом. Обширная церковь С. Доменико (1458) превращена в сицилийскую галерею Славы. Церковь св. Иосифа с красивой колоннадой (1612-45), старонорманнского стиля церковь С. Джованни дель Эремити (1132) и церковь Марторано (1143), с норманнской башней и старыми мозаиками. Королевский дворец — собрание зданий разных стилей: (старонорманнская башня — Toppe Пизана, построенная Рождером I 1129-56, палатинская капелла с замечательными золотыми мозаиками, зала Роджера с норманнскими мозаиками). Другие замечательные здания: палаццо Киарамонте (1307-80), в настоящее время здание судебных учреждений, ратуша (1463). Жителей в 1895 г. 281 тыс. Машиностроение, чугунолитейное дело, фабрики химических продуктов, кожевенное дело, паровые мукомольные мельницы, казенная табачная фабрика. Старая гавань Ла-Кала доступна только небольшим судам. Устроенная новая и защищенная двумя молами, снабженными маяками гавань, отвечает новейшим требованиям судоходства. В 1894 г. вошло 289 торговых судна дальнего плавания, вместимостью 173044 тонны и вышло 474, с 487892 тонн. вместимости; каботажного плавания пришло 3458 судна с 1498889 тонн и 3202 с. с 11528207 тонн. По торговому движению гавань П. занимает 3 место после Генуи и Неаполя. Главные предметы вывоза (1893): апельсины и лимоны, сумах, вино, винный камень, оливковое масло и др. Ввозится много зерна и муки, каменного угля, металлов и машин, лесу, шерстяных изделий и пряжи, хлопчатобумажных товаров и шелковых. Университет основан в 1805 г.; студентов 1299 и преподавателей 100 (1892). Три лицея и 3 гимназии, технологический институт и техническое училище, училище торгового судоходства, консерватория, художественная школа. Национальный музей с ценными античными скульптурами (селинунтские метопы); городская библиотека (195500 томов и 2961 рукописей), национальная библиотека 170000 т. и 1500 рукописей, 4 театра. Из окрестностей П. славятся Монте Пеллегрино, с чудным видом и пещерной церковью св. Розалии, королевская вилла Фаворита (в китайском стиле), виллы Бельмонте, Серрадифалько, Таска; норманнские замки Циза (1164) и Куба (1182), монреальский собор.   П. — прекрасная климатическая зимняя станция. Климат умеренно-влажный, теплый, береговой. Колебания суточной температуры незначительны. Средняя температура зимних месяцев +11,5° Ц., осенних +19,3°, весенних +15,3°; по месяцам: сентябрь +23°, октябрь +19,3°, ноябрь +15, 5°, декабрь + 2, 3°, январь +10, 9, февраль +11,1°, март +12, 5°, апрель +14, 9°. Число дождливых дней велико, особенно в декабре, январе и феврале от 10 до 14 дней в месяц). Преобладающий ветер WSW; около полудня часто дуют чувствительные морские бризы; иногда проносится и сирокко. Лучшее время сезона от ноября до конца апреля. Съезд значительный и жизнь дорога. Показание для климатического лечения: хронические бронхиальные катарры, эмфизема, начинающаяся чахотка, неврастения, истерия, астма. Соляноглауберовый источник (для питья), теплые и холодные ванны, морские купанья (ср. темп. воды летом 23,6° Ц, осенью 20,6°); санатория для рахитических детей.   История П., Panormos у римлян, основан финикиянами под названием Маханат (т. е. лагерь); в первую пуническую войну здесь была гл. стоянка карфагенского флота. Римляне, взяв город в 254 г. до Р. Хр., дали ему право муниципии, а во времена Августа П. сделан колонией (Colonia Augusta Panormitanorum). В 515 г. П. занята была готами; в 535 г. Велизарий отвоевал у них П. В 831 г. завоевана сарацинами. В 1072 г. Роберт Гискар взял П., которая со времени Рожера II сделалась столицей королевства обеих Сицилий. При Гогенштауфенах, в П. развилась блестящая придворная жизнь, особенно при Фридрихе II. После смерти сына Фридриха II Манфреда, при Беневенти (1266), Карл Анжуйский овладел П.; французы, однако, не могли долго удержаться в Сицилии. Мстительный сицилийский народ не забыл казнь Конрадина; с г. П. началась знаменитая сицилийская вечерня (1282), приведшая к истреблению всех французов на острове. Петр Арагонский был провозглашен королем и П. сделалась резиденцией вице-короля. В 1799 г., когда Неаполь был взят французами, Фердинанд IV бежал в П. и оставался в нем до 1815 г. В 1820 г., когда Фердинанд IV решил Неаполь и Сицилию объявить единым королевством Обеих Сицилий, в П. вспыхнуло восстание и чернь овладела городом, но ген. Пепе вскоре усмирил бунт. Волнения, начавшиеся в П. в 1847 г., разразились в 1848 г. поголовным восстанием. Королевские войска были разбиты; в П. учреждено временное правительство и созван сицилийский парламент; в следующем 1849 г. П. вынуждено была сдаться королевским войскам. В 1860 г. Гарибальди взял П. и передал итальянскому правительству. Ср. Oppermann, «Palermo» (Бреславль, 1860); Springer, «Die mittelalterliche Kunst in P.» (Бонн, 1869); Schubring, «Historische Topographie von Panormus» (Любек, 1871); Di Giovanni, «La topografia antica di P. dal secolo X al XV» (Пал., 1890); La Lumia, «P., il suo passato, il suo presente i suoi monumenti» (Пал., 1891).    Палестрина     Палестрина (Giovanni-Perluigi da Раlestrina или Praenestinur) — один из величайших композиторов церковной музыки. Настоящее имя его Джованни-Пьерлуиджи, род. в 1514 г. в Палестрине, по которой и получил свое прозвище. Ум. в Риме в 1594 г. и похоронен в церкви св. Петра. Очень молодым П. поступил в хор папской капеллы. Музыкальное образование получил в строгой школе Гудимеля, из которой и вынес замечательную полифоническую технику и ясное понятие о чистоте духовного стиля и гармоничности сочетания звуков. С 1551 года П. был назначен учителем музыки в ватиканской капелле, а затем капельмейстером. При папе Маркелле II положение П. еще более улучшилось. Перейдя на должность певчего капеллы, П. мог посвящать большую часть времени на композиторскую деятельность. При папе Павле IV, П., как лицо не духовное и женатый, вследствие строгих мер нового папы, должен был покинуть папскую капеллу. Только место капельмейстера (1555) в церкви лютеранского дворца и в церкви св. Марии Маджоре избавили его от крайней бедности, в которую впал П., лишившись места в папской капелле. В 1560 г. П. обратил на себя всеобщее внимание своими импропериями. Их простая, красивая, гармоничная музыка произвела сильное впечатление и триентский собор (1543-1563), между прочим нашедший необходимым произвести некоторые реформы в церковной музыке, обратился к П. с поручением написать пробную мессу, которая доказала бы возможность существования фигуральной музыки при церковном богослужении, так как многоголосная музыка, вследствие разных конрапунктических хитросплетений, наносила ущерб ясности текста и музыкальному благозвучию. П. написал три мессы, каждую на 6 голосов. Все три отличались замечательными достоинствами: первая выдавалась строгим стилем, вторая нежностью, глубиной чувства и изяществом, третья, как по форме, так и экспрессии, представляла высшее проявление гениальности П. Она посвящена памяти папы Маркелла, бывшего покровителя П., и известна под названием «Мессы папы Маркелла». Все эти три мессы решили участь фигуральной музыки в ее пользу. Папа Пий IV, услышав эту мессу, воскликнул: «Здесь Иоанн (т.е. Палестрина) в земном Иерусалиме дает нам предчувствие того пения, которое св. апостол Иоанн в пророческом экстазе слышал в небесном Иерусалиме». С тех пор и на долгое время сочинять в стиле П. было обязательно для композиторов католической духовной музыки. Сочинения П. составляют вершину развития церковной контрапунктической музыки a capella, т.е. хоровой музыки без инструментального сопровождения. Отличительная черта полифонической музыки П. заключается именно в том, что автор, при всей ее сложности, смог придать ей ясность, непринужденность и выразительность и вместе с тем истинное молитвенное настроение. К тексту П. относится с большим вниманием, заботливо (в смысле правильного произношения) подлаживая слова под музыку, что и способствовало их ясности. П. написал громадное количество произведений, из которых только самая небольшая часть (мадригалы) принадлежит светской музыке. Им написаны: мессы, мотеты, ламентации, гимны, офертории, магнификаты, литии, псалмы, мадригалы и проч. Среди литературы о П. самый капитальный труд принадлежит Баини:» Dellf vita e delle opere di Giov. Pierl. da Palestrina» (Рим, 1828); Кандлер, «Ueber das Leben etc.» (Лпц., 1834, изд. Кизеветтером); К. фон-Винтер-фельд. «Jon. Pierl. von Palestrina, seine Werke etc.» (Бреслау, 1832); последние две биографии заимствованы из книги Баини; Тибо, «Reinheit s. Tonkust» (II изд., Гейдельберг, 1826); Фетис, «Gallerie des musiciens celebres» и пр.   Н.С.    Палисандровое дерево     Палисандровое дерево — под этим именем в торговле известна древесина нескольких тропических деревьев. Так, П. дерево доставляет Jacaranda brasiliana Pers., растение, принадлежащее к семейству Bignoniaceae. Листья крупные, супротивные и дкояко перистые, цветки большие, синие или красные, неправильные. Древесина других растений, Dalbergia lalifolia Roxb. и D. Sissoo Roxb., принадлежащих к семейству Мотыльковых и растущих в Ост-Индия, также идет в продажу под именем П. дерева.   С.Р.   Палисандровое дерево привозится в Россию в виде кряжей толщиной в 10-12 вершков и длиной до 2,5 саж., из Бразилии и Гвианы: более низкие сорта дерева получаются из Восточной Индии. Высоко ценится как прекрасный материал для изготовления дорогой мебели и различных предметов роскоши; в дорогих отделках его употребляют совместно с металлом, что увеличивает естественную красоту дерева; главным образом, идет для оклейки корпуса роялей и пианино, изготовляемых из мелкослойной сосны. Древесина очень твердая, плотная, мелковолокнистая и пористая; цвет ее составной, и в зависимости от преобладания того или другого цвета получаются различные оттенки; в большинстве случаев преобладает темный коричневый цвет с фиолетовым отливом, рядом же находятся более светлые и более темные жилки. Полируется трудно, но полировка значительно увеличивает красоту дерева; если полировка производится не тщательно, то П. дер. со временем темнеет или даже совершенно чернеет. Потертое суконкой П. дер. издает очень приятный запах, несколько похожий на запах пармских фиалок; в продаже иногда называют его фиалковым деревом или якарандой.   А. Пр.    Паллада Афина     Паллада Афина (PallaV, ўAJhna, ўAJhnaia, ўAJhnaih, ўAJhnaa, ўAJanaa, ўAJhnh, ўAJana, ўAsana) — древнегреческая богиня, принадлежала к числу верховных божеств и почиталась на всем протяжении древнеэллинского мира. В Аркадии (ўAJhna ўAlea), в Беотии (ўItwnia PallaV), в Аттике, Элиде, Ахее, Лаконии, на берегах Малой Азии, на островах Эгейского моря, в Ливии, Италии. Сицилии ей поклонялись, как строгой воинственной благодетельной богине, символизируя в ее нумене физические и этические представления. Двойное имя богини встречается нераздельно лишь у Гомера и Гезиода, причем название П. имеет предикативное значение и является символом потрясающей мощи (pallw=потрясаю) божества. Что касается имени Афина, то одни производят его от корня aiJ (гореть) и видят в нем символ света, а другие от корня aJ (anJoV=цветок) и объясняют его в смысле девственной свежести расцвета. От этого последнего имени произошли названия гл. города Аттики — AJhnai (и других 8 городов того же имени) и народа AJhnaioi. Афина символизирует собой ясность эфира, небесную силу, управляющую молнией.   Литература. С. O. Muller, «De Minervae Poliadis Sacris et aede in arce Athenarum» (1820); С. F. Hermann, «De Graeca Minerva» (1837); T. Benizelus, «De Minerva Areia» (1855); Weicker, «Griechische Gotterlehre» (1857-62, 3 т.); Paschke, «De Minerva, qualem Homeirus finxerit» (1857); В. Doerdelmann, «Minerva couiuncta cum diis marinis» (1861); F. Hammer, «Qualem Minervarn finxerit Homerus» (1861); Bernouilli, «Ueber die Minervenstatuen» (1867); Bock, «Ueber den Mythus d. Pallas Athena» (1872); Kekule, «Die Entstehung der Gotterideale d. Griech. Kunst» (Штуттг., 1877); F. A. Voigt, «Beitrage zur Mythologie d. Ares u. d. Athena» (1881); С. Bruchmann, «De Apolline et Graeca Minerva deis medicis» (1895); Decharme, «Mythologie de la Grece» (H., 1886); Preller, «Griechische Mythologie» (1894, l т.); Usener, «Gotlernamen» (Бонн, 1896).   H. О.    Палладий     Палладий [хим. Palladium, Pd=106] — один из легких членов платиновой группы металлов, открыт (1803) Волластоном в платиновой руде из Колумбии. Этот металл встречается почти во всех платиновых рудах (не более 2%) в виде сплавов с другими металлами, а также в некоторых сортах золота из Бразилии (5 — 10%); иногда его находят и в почти чистом виде в форме маленьких октаэдров (Бразилия) или шести угольных табличек (Гарц). По физическим и химическими свойствам П. очень походит на платину и потому занимает место в VIII группе периодической системы элементов над этим. металлом, а из железного ряда ему соответствует никель. Простые соединения П. принадлежат к низшим, встречающимся в VIII группе, типам PdX2 и PdX4, как. это имеет место и для платины: подобным образом и соединения никеля проще соединений кобальта и железа; притом для П. тип PdX2 наиболее обычен и, кроме того, существует и более низкий тип, PdX.   Cоединения П. Хлорный П. PdCl4 получается при растворении металла в крепкой царской водке, но он очень непрочен: простое разбавление раствора превращает его в хлористый П., PdCI2. Последнее соединение образуется и при растворении металла в слабой царской водке или в соляной кислоте при пропускании хлора, при чем получается темно-бурый раствор; при испарении в экссикаторе, над известью, осаждаются красно-бурые призмы гидрата PdCl2.2H2O, при нагревании которого остается темно-бурая масса безводной соли; она летуча в струе хлора.. При красном калении происходит разложениe с образованием PdCl; это вещество, растворяясь в воде, распадается на PdCl2 и Pd. Сильное нагревание приводит к полному разложению. Хлористый П. дает двойные соли, напр. PdCI2.2КСl. которая кристаллизуется в квадратных призмах; в направлении главной кристаллографической оси они кажутся красными, а в прочих направлениях светло-зелеными. Если к раствору PdCI2 прибавить едкой щелочи, то осаждается гидрат закиси П., растворимый в избытке щелочи и снова осаждающийся кипячением; с кислотами он дает соответствующие соли, которые могут быть получены и при растворении металла в кислотах, способных окислять. Закись П. Pd0 получается при осторожном нагревании азотнокислой соли Pd(NO3)2; она черного цвета и трудно растворяется в кислотах. Из прочих солей этого рода следует упомянуть об иодистом и цианистом П. Иодистый П. PdJ2 получается из раствора PdCl2 действием KJ; он почти черного цвета и столь трудно растворим, что применяется при анализе для количественного отделения металла; он содержит одну частицу кристаллизационной воды, которую теряет при нагревании. Цианистый П. PdC2N2, желтоватобелый осадок, получается при действии цианистой ртути на нейтральный раствор PdCl2; он растворим в растворе цианистого калия, при чем образуется двойная соль PdC2N2.2KCN, кристаллизующаяся с 1 или с 3 частицами воды. Едкий аммоний не осаждает гидрата закиси П. из растворов его солей. Здесь образуются соли сложных оснований или, смотря по условиям, палладозамминового ряда Pd(NH3)2X2 или палладодиамминового Pd(NH3)4X2. Хлористый палладозаммин Pd(NH3)2CI2, кристаллизующийся из воды в виде маленьких желтых октаэдров, получается при кипячении того красного осадка, который образуется, если смешать на холоду раствор PdCl2 с малым избытком едкого аммония. Красный осадок есть двойная соль хлористых П. и палладодиаммина Pd(NH3)4Cl2. PdCl2 при нагревании она теряет свой цвет и растворяется. Хлористый палладодиаммин Pd(NH3)4Cl2 получается при растворении Pd(NH3)2Cl2 в едком аммонии и кристаллизуется в виде бесцветных кристаллов, содержащих l частицу кристаллизационной воды. Действуя окисью серебра на растворы этих солей или едким баритом на растворы сернокислых солей, получают соответственные основания Pd(NH3)2(OH)2 и Pd(NH3)4(OH)2 растворы которых не обладают (на холоду, по крайней мере) запахом аммиака и имеют сильные щелочные свойства; при осторожном испарении, над серной кислотой под колоколом, они осаждаются в кристаллическом виде. Хлорный П., как уже упомянуто, очень непрочен. Двойные его соли, отвечающие хлоро-платинатам, прочнее. PdCI4.2KCI, бурокрасные октаэдры, растворяются в горячей разбавленной соляной кислоте без разложения, но не растворимы в воде, содержащей KCI, и в спирте. Соответственная аммонийная соль PdCI4.2NH4CI красного цвета; она бурно реагирует с аммиаком при выделении азота, превращаясь в двойную соль низшего типа PdCl2.2NH4Cl; при кипячении с едким натром получается черный осадок окиси PdO2, при стоянии с щелочью на холоду окись осаждается в виде желтобурого гидрата, который легко растворяется в кислотах. При нагревании окись легко превращается в закись.   При обработке платиновой руды П., вследствие непрочности PdO2, остается в том растворе, из которого выделена нашатырем платина; его осаждают из этого раствора цинком или железом; вообще П. легко восстанавливается из своих соединений многими восстановителями вместе с другими металлами — иридием, родием, медью, платиной в малом количестве; растворяя в слабой царской водке, получают PdCl2, затем этот раствор очищают от платины нашатырем и осаждают из него весь П. Иодистым калием или цианистой ртутью. Чистый П. легко получить (Ф. Вильм), если раствор не очищенного металла насытить аммиаком, отфильтровать от осадка и затем осадить крепкой соляной кислотой, при чем выделится чистый хлористый палладозаммин Pd(NH3)2Cl2 при прокаливании его останется губчатый П., который при высокой температуре образуется и из иодистого или цианистого П., как и из всех других соединений его.   Металлический П. плавится значительно легче платины, при 1500° (Виолль); в пламени гремучего газа он улетает, образуя зеленый пар, который осаждается в более холодных частях прибора в виде буроватого порошка, состоящего из смеси металла и PdO; при нагревании порошкообразного П. в струе кислорода или воздуха можно достигнуть и полного его окисления в закись; при более высокой температуре она теряет вполне свой кислород. П. тягуч и ковок; уд. вес 10,9 до 12,1; по цвету он занимает середину между серебром и платиной, от которой легко может быть отличен при содействии иодной тинктуры, не действующей на платину и оставляющей черный налет на П.; способность окисляться с поверхности при нагревании точно также отличает его от платины и от серебра. При обыкновенной температуре П. не изменяется на воздухе, не темнеет, как серебро, а потому употребляется для шкал астрономических приборов с тонкими делениями. Весьма замечательна способность П. поглощать водород, при чем образуется Pd2H; характер процесса поглощения недавно был подвергнут новому изучению (1894; А. А. Кракау); оказалось, что сначала, пока поглощение не достигло 80-40 объемов водорода относительно объема металла, происходит простое растворение газа, и величина упругости его следует закону Генри-Дальтона, а затем уже химического соединения и упругость становится постоянной; наблюдения велись при 20° и при 140°.   С. С.Колотов.    Палладио     Палладио (Андреа Palladio, 1508-80) — знаменитый итал. архитектор последней поры эпохи Возрождения. В своих постройках отличался гениальной трактовкой архитектурных форм древнеримского зодчества и искусством соблюдать гармонию в распределении частей сооружения. Главной ареной деятельности П. был его родной город, Виченца. Здесь находится одно из его первых по времени произведений — базилика, начатая постройкой в 1549 г. и заменившая собой старую городскую ратушу. Это грандиозное здание построено из мрамора, в стиле Возрождения; в нижнем его этаже находятся помещения для магазинов, а в верхнем — обширный зал заседаний городского совета. Самым лучшим из дворцов, выстроенных П., следует считать палаццо-Чьерегати (ок. 1566), в котором оба этажа украшены полуколоннами мягкой, изящной формы. В настоящее время в этом здании помещается городской музей. Меньшими достоинствами отличаются: палаццо-Тьене, в котором художник чересчур гнался за грандиозностью, палаццо-Барбарано (1570), обремененный излишними украшениями, и палаццо-Вальморано (1566); страдающий изысканной эффектностью. Из прочих произведений П. в Виченце замечательны: Олимпийский театр, сооруженный в стиле древнеримских театров, видоизмененном сообразно вкусу эпохи Возрождения, и находящаяся за городом так наз. Ротонда — купальное здание, обставленное четырьмя ионическими портиками. Кроме Виченцы, П. трудился в Венеции, где под конец своей жизни состоял архитектором республики. Из его венецианских построек заслуживают быть упомянутыми церкви Спасителя (li Redentore, 1576) и С.-Джорджо-Маджоре, внешняя отделка которой была окончена уже по смерти П. архитектором Скамоцци, а также недостроенный клуатр монастыря делла-Карита. Еще более, чем практической строительной деятельностью, П. прославился своим главным литературным трудом, весьма ценившимся долгое время трактатом об архитектуре ( «Qaatro libri dell’architectura», 4 т., 1776-83). О жизни и трудах этого художника писали Томазо Теменца (1762), Антонио Магрини (1845), Дзанелла (1880), Л. Феррари (1880) и Барикелла (1880).    Паллас     Паллас (Петр-Симон) — знаменитый путешественник и натуралист, род. в Берлине 22 сент. 1741 г., сын врача и предназначался отцом на ту же профессию, но увлекся естествознанием. защитил докторскую диссертацию в 1760 г. Затем приводил в порядок естественноисторические коллекции в Лейдене и посетил Англию с целью изучения ботанических и зоологических коллекций. При этом опубликовал работы «Elenchus zoophytorum» (Гаага, 1766), «Miscellanea zoologica» (Гаага, 1766). Затем вернулся в Берлин, где написал «Spicilegia zoologica» (Б., 1767-1804, 2 т.). В это время приглашен имп. Екатериной II в СПб. в качестве адъюнкта академии наук и коллегии ассессора. По ее же указу предпринял путешествие на Кавказ и в Закаспийский край с Соколовым, Зуевым и Рычковым (с 21 июня 1768 г. до 30 июня 1774 г.). Результаты поездки — его многочисленные произведения, как: «Reise durch verschiedene Provinzen des Russischen Reichs in den Jаhren 1768-73» (СПб., 1871-76), «Sammlungen histor. Nachrichten uber die Mongol. Volkerschaflen» (СПб., 1776-1801), «Neue Nordische Beitrage zur physikal. und geograph. Erd und Volkerbeschreibung, Naturgeschichte und Oekonomie» (СПб. и Лпц., 1781-96, 7 т.) и т. д. Коллекции, собранные во время этого путешествия, легли в основу коллекций академической кунсткамеры, а часть их попала в берлинский унив. В 1777 г. назначен членом топографического отдела Российской империи, 1782 — коллегии советником, 1787 — историографом адмиралтейской коллегии. В 1793-94 г. изучал климатологию на юге России и для описания климата Крыма в 1796 г. был командирован в Симферополь. В 1810 г. вернулся в Берлин, где и умер 8 сент. 1811 г. В своих многочисленных печатных работах (всех их более 170; полный перечень их с подробными заглавиями всех изданий приводится О. П. Кеппеном в «Журн. Мин. Нар. Просв.», 1895, апр., стр. 386-437) П. является как путешественник, зоолог, ботаник, палеонтолог, минералог, геолог, топограф, географ, медик, этнолог, археолог, филолог, даже сельский хозяин и технолог. И не смотря на такое разнообразие специальностей, он не был поверхностным ученым, а был настоящим энциклопедистом. Насколько серьезны и глубоки были его понятия по зоологии, можно видеть из того, что он во многом опередил ученых того времени на целое столетие. Достаточно указать след. примеры. П. указал уже в 1766 г., что строгое разграничение животных и растений невозможно и выделил зоофитов из типа червей; в 1772 г. он высказался за возможность происхождения нескольких близких между собой видов от общего родоначальника; в 1780 г. П. первый указал, что чрезвычайная изменчивость некоторых животных, напр. собаки, обусловливается происхождением от нескольких отдельных видов. По геологии точно также у П. впервые можно найти указание на последовательность геологических наслоений (1777). При описании животных П. применял уже метод точных измерений их размеров (1766) и обращал внимание на их географическое распространение (1767). Во время поездок по юго-вост. степям, он подметил следы прежнего высшего стояния уровня Каспийского моря и довольно точно определил часть древних его берегов. В качестве филолога, П. редактировал «Linguarum totius Orbis vocabularia comparativa. Sectio Linguas Eur. et Asiae complexa» (СПб., 1786-89, 2 части). Также редактировал он первый том (6 вып.) естественноисторического журнала «Stralsundisclies Magazin» (Б. и Стральз, 1767-70). Кроме упомянутых сочинений важнейшие: «Memoires sur la variation des animaux» («Acta Acad. Petrop.», 1780), «Flora Rossica» (СПб., 1874-88, 2 ч.), «Icones Inseclorum praesertim Rossiae Sibiriaeque peculiarium» (Эрланген, 1781-1806, 4 вып.), «Dissertatio inauguralis de infestis vivenlibus intra viventia» (Lugduni Batavorum, 1760), «Zoographia rosso-asiatica» (СПб., 1811, 3 т.), «Novae species Quadrupedum е Glirium ordine» (Эрланг., 1778), «De ossibus Sibiriae fossilibus, craniis praesertim Rhinocerotum atque Buffalorum, observationes» («N. Comment. Acad. Petrop.», XIII, 1768), «Illustrationes plantarum imperfecte vel nondum cognitaium», Лпц., 1803), «Species Astragalogum descriptae et iconibus coloratis illustratae» (Лпц., 1800), «Observations sur la formation des montagnes et sur les changements arrives au Globe, particulierement а l’egard de l’Empire de Russie» («Act. Acad. Petrop.», 1777), «Tableau physique et topograpilique de la Tauride» («N. Act. Acad. Petrop.», X, 1792), «Merkwurdigkeiten des Morduanen. Kasaken, Kalmucken, Kirgisen, Basclikiren etc.» (Франкфурт и Лпц., 1773-77, 3 т.), «Bemerkungen auf einer Reise in die sudlichen Statthalterschaften des Russ. Reichs in d. J. 1793 u. 1794» (Лпц., 1799-1801). На русский язык переведены: «Топографическое описание Таврической области» (СПб., 1795); «Путешествие по разным провинциям Российского государства» (СПб., 1773-1788; первая часть вышла вторым изданием в 1809 г.); «Описание растений Российского государства, с их изображениями» (СПб., 1736): «Сравнительные словари всех языков и наречий, собранные десницей Высочайшей Особы (императрицей Екатериной II)» (СПб., 17871789).    Паломничество     Паломничество. — Верование, что молитва более действительна в определенных местностях, имеющих то или иное отношение к божеству, было свойственно уже народам классического мира. Греки и римляне предпринимали путешествия к отдаленным храмам, германцы стекались к священным рощам. Иудеи в великие праздники ежегодно странствовали в Иерусалим. В христианском мире П. в страну, где совершались божественные деяния Спасителя, вошли в обыкновение в IV в. главным образом под влиянием примера св. Елены, путешествие которой к св. местам привело к воздвижению Креста Господня. Уже в IV в. мы встречаемся с путеводителями к Св. Земле (Бордосский путник 333 г., изд. во 2-м выпуске «Правосл. Палестинского Сборника») и описаниями П. (хождение безымянной паломницы конца IV в., изд. И. В. Помяловским в 20-м вып. «Правосл. Палестинского Сборника», СПб., 1880). В конце IV в. отцы церкви (Григорий Нисский) из соображений нравственного свойства ополчались против увлечения П., но вскоре оно признано было церковью делом богоугодным. Крестовые походы но существу были грандиозным, массовым паломничеством. Западная церковь различала великое (peregrinationes primariae) и малое паломничество (peregrinaliones secundariae). К первому, сверх паломничества к Святому Гробу, относили и путешествия в Рим (Limina apostolorum), Компостеллу и Лорето, под вторым разумели посещение местных отечественных святынь. То или другое П. церковь стала налагать как епитимью, а с XIII в. и светские суды Зап. Европы стали приговаривать к П. убийц; впрочем, в XIV и XV вв. светские суды отказались от наложения большого П., ограничиваясь малым, но за то неоднократным. Постепенно стали допускаться дальнейшие смягчения: знатный господин мог себя заменить слугой или наемником. Образовались даже светские цехи профессиональных наемных паломников (в Германии называемых Sonnweger); которые вскоре сильно размножились, так как этот своеобразный промысел оказался весьма прибыльным. В XVI в. и общины снаряжали на свой счет паломников. П. особенно усилилось в XIV в., когда выяснилось, что мусульманские власти относятся к христианским паломникам дружелюбно, взимая с них лишь известную подать, а оживленные сношения Венеции с Левантом доставляли возможность в 6-8 месяцев совершить П.; которое до тех пор считалось предприятием весьма продолжительным и крайне опасным. Чтобы предпринять П., требовалось предварительное разрешение духовных властей, которое в конце ХV в. давалось под условием платежа известной пошлины в пользу папы. Пунктом отправления служила Венеция (впоследствии — и Марсель), где паломники запасались путеводителем (известнейший из них — «Peregrinationes Terrae Sanclae», Венеция, 1491), отпускали бороду и облачались в паломническую одежду — калиги, коричневый или серый плащ, греческую шляпу с весьма широкими полями, обыкновенную украшенную раковинами; клюка, сума и бутылка (выдолбленная тыква) дополняли паломнический наряд. К плащу и шляпе паломники прикрепляли красный крест. В Венеции паломник заключал контракт с судохозяином (патрон), который обязывался не только перевезти его в Св. Землю и обратно, но и сопровождать его в странствиях по св. местам, доставлять ему во время всего пути пищу и защиту, платить за него подати мусульманским властям и т. п. В Венеции существовал известный надзор за судохозяевами, занимавшимися перевозкой пилигримов; так, в XV в. существовало постановление, в силу которого судно, на котором перевозились паломники, не могло в тоже время служить для торговых целей. Посещения святых мест западные паломники предпринимали с Сиона процессиями, во время которых пели духовные песни. Не одна только религиозная ревность, стремившаяся к поклонению местам, бывшим свидетелями Страстей Господних, привлекала паломников в Иерусалим. Были среди них и дворяне, искавшие посвящения в рыцари у Гроба Господня, и политические и военные агенты королей, скрывавшиеся под скромным плащом паломника, и авантюристы, искавшие оккультических знаний на чудодейственном Востоке, и ученые исследователи (Юстус Тенеллус и Вильгельм Постель, по поручению франц. короля Франциска I, собирали в Палестине рукописи для парижской библиотеки), и, наконец, купцы, посещавшие Палестину с торговыми целями. Среди последних с XVI в. было особенно много англичан и голландцев. Реформация нанесла решительный ударь П. В католических странах и в настоящее время совершаются П., хотя и в несравненно меньших размерах, чем в России. В 1881 г. во Франции стали ежегодно организовывать паломнический караван в Св. Землю, придавая ему характер приношения покаяния за преступления республиканского правительства против церкви; в состав такого каравана, численность которого нередко доходила до 300-400 чел., входят лица белого духовенства и зажиточные люди ультрамонтанского настроения. С конца 1870-х годов такие же немецкие караваны устраиваются францисканцами в Вене и Мюнхене.   В России П. в Св. Землю начались уже в первые времена русского христианства. Ок. половины XI в. был в Палестине дмитриевский игумен Варлаам (1062). Из вопросов Кирика новгородскому епископу Нифонту видно, что к XII в. страсть к П. до того распространилась, что церковная власть находила нужным воздерживать не в меру ревностных паломников, у которых, по-видимому, составлялось представление, что П. необходимо для действительности душевного спасения. Даже у первого русского паломника писателя игумена Даниила (начала XII в.) находим косвенное неодобрение П., он осуждает тех, которые в своих странствиях «возносятся умом своим, яко нечто добро сътворивше, и погубляют мзду труда своего», тогда как, оставаясь дома, можно лучше послужить Богу. Надо думать, что уже в эту отдаленную эпоху стал складываться тип «калики перехожаго», который ходил в Царьград, на Афон, в Иерусалим, потом странствовал по отечественным святыням и, наконец, превращал это странничество в профессию. Трудность и опасность пути заставляла паломников собираться в «дружины». Совершая свой путь, главным образом, через Константинополь, древнеpyccкие паломники заимствовали у западных пилигримов костюм. Калики сыграли на Руси огромную роль в распространении легенд и апокрифической литературы. В небогатой древнерусской письменности крупное значение имели и описания «хождений» в Св. Землю, оставленные некоторыми паломниками. Первым русским паломником-писателем является Даниил-монах, вторым — новгородский архиеписк. конца XII века Антоний, ограничившийся, впрочем; царьградскими святынями. Около 1350 г. совершил П. новгородский инок Стефан, который описал или, вернее, перечислил (изд. у Сахарова, «Сказания», т. II) царьградские святыни. Описание путешествия его в Иерусалим до нас не дошло. К 70-м годам XIV стол. относится «хождение архим. Агрефенья обители пресв. Богородицы», по-видимому, смоленской (изд. архим. Леонидом в 48 вып. «Правосл. Палест. Сборника», СПб.1896). Это первый после Даниила паломник оставивший нам свое хождение в Иерусалим. К Даниилу Агрефений примыкает и по своему древнему и образному языку (просторечию), по полноте и систематичности изложения, носившего на себе печать свежести и внимательного изучения описываемых мест и предметов. За ним следует дьякон Игнатий Смолянин, ходивший в конце XIV в. в Константинополь, Иерусалим и на Афон. Наряду с паломниками-писателями XIV в. должен быть поставлен новгородский apxиепископ Василий, правда, не оставивший описания своих странствий, но несомненно с Востока вынесший свое послание о земном рае. В состав паломнической литературы XIV в. входит еще «Беседа о святынях и других достопамятностях Цареграда», изд. Л. Н. Майковым в его «Материалах и исследованиях по старинной русской литературе» (СПб., 1890). Нравоучительная часть «Беседы» вероятно взята или переведена из какого-нибудь греч. путеводителя, но сами описания святынь, по-видимому, составляют русское сочинение. С XV в. число путешествий возрастает, и они становятся разнообразнее. Тип рассказов остается еще прежний, но условия странствий изменились, и паломник по необходимости вдается в подробности о самом путешествии, которые в прежнее время всего чаще умалчивались. Первый по времени странник XV в., описавший свое путешествие, был троицкий иеродьякон Зосима, ходивший в 1420 г. в Царьград, Афон и Иерусалим. Зосима доверчиво относился к тому, что рассказывали и показывали хитрые греки (секира Ноя, трапеза Авраамова); не искусный книжник, он повторял иногда целые фразы из паломника Даниила, но такое списывание было тогда общим правилом. За «ксеносом» Зосимы следует «хождение священноинока Варсонофия к святому граду Иерусалиму», открытое Н. С. Тихонравовым в 1893 г. в рукописи первой четверти XVII в. Оно содержит в себе описание двух хождений: одного, совершенного в 1456 г. в Иерусалим из Киева через Белгород, Царьград, Кипр; Триполи, Бейрут и Дамаск, и второго, совершенного в 1461-1462 гг. через Белгород, Дамиетту, Египет и Синай, и издано в 45-м вып. «Правосл. Палест. Сборника» (М., 1896). Варсонофий — первый из русских паломников-писателей, описавших св. гору Синайскую. После него из паломников допетровской Руси описали Синай только Позняков с Коробейниковым и Вас. Гагара, но описание Варсонофия, по точности и обилию приводимых данных, далеко превосходит эти последние. Почти одновременно с Варсонофием, в 1465-66 гг., странствовал по св. местам гость (купец) Василий, начинающий свой рассказ прямо с Бруссы (изд. архимандритом Леонидом в 6-м вып. «Православного Палестинского Сборника», СПб., 1884). К памятникам паломнической литературы XV в. причисляют «Сказание Епифания мниха о пути в св. град Иерусалим»; относимое к 1415-17 гг. и представляющее собой простой перечень городов по пути от Великого Новгорода до Иерусалима, с указанием расстояния между ними; автором его считают Епифания Премудрого; изд. в 15-м вып. «Православного Палестинского Сборника». С половины XV в. в нашем паломничестве совершается как бы перелом. Уже прежние «паломники» полны жалоб и негодования на притеснения «сарацын» и «злых арапов». Взятие Константинополя турками окончательно предало христианские святыни Востока в руки неверных. В тоже время у русских людей возникало, и с течением времени все сильнее разрасталось, представление о великом значении их собственного государства, которое оставалось единственным православным царством, хранящим и самое чистое предание восточного православия, тогда как греки ослабели в вере. Ученик и биограф Сергия Радонежского, Епифаний Премудрый, в начале XV века ставит ему в особенную похвалу, что он «не взыска царьствующаго града, ни Святые Горы, или Иерусалима, яко же аз окаянный», но находил святость во внутреннем искании Бога. Несколько позднее Пахомий Сербин в житии того же Сергия (около 1440 г.) подчеркивает то обстоятельство, что русский великий подвижник «воссиял не от Иерусалима или Сюна»; а благочестие свое воспитал именно «в великой русской земле». С ослаблением П. на Востоке надолго исчезают из нашей письменности и паломнические записки. Лишь во второй половине XVI в. вновь появляются хождения. Всего чаще это результаты, так сказать, официальных П., писания людей, которые посылаемы были моск. правительством на Восток с поручениями и милостыней. Сюда, прежде всего, относится хождение в 1558-61 гг. купца Василия Познякова. Его описание иерусалимских и синайских святынь целиком вошло в знаменитое «Хождение Трифона Коробейникова» — наиболее распространенное произведение паломнической литературы, которое с конца XVI в. и поныне осталось в народном чтении, заслонив все, что ему предшествовало, и не уступая своего места никаким новым описаниям св. мест. Официальному поручению обязан своим происхождением и известный «Проскинитарий» Арсения Суханова. По побуждениям личного благочестия совершали свои хождения паломники-писатели Вас. Гагара и Иона Маленький. Ими заканчивается ряд паломников-писателей допетровской Руси; но древнерусский тип паломнического хождения дожил до XVIII в. Паломники 1704 г. иеромонахи Макарий и Сильвестр («Путник» их изд. архим. Леонидом в «Чтениях Общ. Истории и Древн.», 1873; т. III) многое взяли целиком из Трифона Коробейникова. Путешественник 1710-1711 г., старообрядческий священник Лукьянов, уже больше рассказывает о своих личных впечатлениях. Из весьма немногих других паломников-писателей первой четверти XVIII в. выделяется посадский Нечаев. Новое, более сознательное и критическое изучениe православного Востока открывает собой знаменитый пешеходец ГригоровичБарский или Василий Киевский, но, главным образом, это изучение принадлежит XIX ст. От середины ХVIII в. до нас дошло описание путешествия инока Мотронинского монастыря Серапиона, 1749-51 г. (ср. ст. архим. Леонида в «Чтениях Общ. Истории и Древностей», 1873, т. III). Царствование Екатерины II, с ее продолжительными войнами с Турцией, мало благоприятствовало П. русских людей на Восток. За исключением записок С. Плещеева, случайно посетившего Назарет, к этой эпохе относятся лишь путешествия иноков Саровской пустыни Игнатия (изд. в 36-м вып. «Правосл. Палестинского Сборника», СПб., 1891) и Мелетия. К началу XIX ст. относятся путешествие Бронникова, «Путевые записки братьев Вешняковых и мядынского купца Мих. Новикова» (М., 1813) И анонимные записки, напеч. в «Северных Цветах» на 1826 г.» и принадлежавшие Д. В. Дашкову. Из русских палестиноведов XIX в. Св. Землю в качестве паломников посещали А. Н. Муравьев, А. С. Норов, архим. Леонид, А. В. Елисеев, Т. И. Филиппов. В XIX в. удобства и безопасность путей сообщения привели к сильному росту русского П. в Св. Землю. В конце прошлого века ежегодное число русских паломников в Иерусалим редко превосходило несколько десятков, в 1820 г. оно уже доходило до 200, а в 1840-х годах до 400, в 1859 г. до 950, в 1866 г. до 1098 чел., в 1869 г. до 2035, в 1870-х гг. сократилось до 1500 чел., в 1880 г. вновь возросло до 2009, в 1889 г. достигло 3817, в 1896 г. 4852 чел. Подавляющее большинство русских паломников принадлежит к простонародью; больше половины их пользуется «паломническими книжками», выдаваемыми «Православным Палестинским Обществом». Помимо Палестины, русские богомольцы, предпринимающие П. за пределы России, направляются на Афон и в итальянский город Бари, где покоятся мощи Николая Чудотворца. Ср. Rohricht und Meisner, «Deutsche Pilgerreisen nach dem heiligen Lande» (Б., 1880 — тексты); Rohricht, «Deutsche Pilgerreisen nach dem heiligen Lande» (Гота, 1889); Пыпин, «П. и путешествия в старой письменности» («Вестник Европы», 1896, №8).    Пальма     Пальма (Palma) — главн. гор. испанской провинции Балеарские о-ва, на о-ве Майорке, в Пальмской бухте. Готический собор (1231-1601), церковь бывшего францисканского м-ря, королевский дворец, готическое здание биржи (XV в.), ратуша (XVI в.), с картинной галереей. 61000 жителей. Хлопчатобумажные прядильни и ткацкие, производство шелковых тканей, бумаги, мыла, свечей, кож. мебели, музыкальных инструментов. Мукомольное и маслобойное производство. Гавань защищена молом (385 м. длины), освещена маяком и доступна для больших кораблей. Обороты иностранной торговли (1894): прибыли 117 кораблей (55046 тонн), ушли 131 (72970 тонн). Вывоз за границу на 5,3 милл., ввоз на 4 милл. песет. Обороты торговли с Испанией (1891): ввезено на 23,4 милл., вывезено на 33,5 милл. песет; вошли 697 кораблей (157051 тонн), ушли 751 корабль (161517 тонн). Институт, в 1836 г. преобразованный из университета, основанного в 1503 г.; учительская семинария, мореходная школа, академия художеств, музыкальное училище, 2 публичные библиотеки, театр. В окрестностях П. красивый замок Бельвер (XIII в.) и вилла Мирамар, австр. эрцгерцога Людвига-Сальватора.    Пальмерстон     Пальмерстон (лорд Генри-Джон-Темпль, 1784-1865; с 1802 г. виконт) — знаменитый английский государственный деятель; происходил из старинной ирландской семьи. Посещал школу в Гарроу вместе с Байроном и Пилем, потом университеты в Эдинбурге и Кембридже. Так как в качестве ирландского пэра он не имел доступа в палату лордов, то баллотировался в 1804 г. в палату общин от кембриджского унив., но без успеха; в 1807 г. сделался депутатом от одного из «гнилых» местечек. Тотчас же Портланд назначил его младшим лордом адмиралтейства. Через несколько месяцев П. произнес речь в защиту бомбардирования Копенгагена; не находя возможным оправдывать этого акта насилия соображениями нравственного свойства, он тем не менее находил его необходимым и полезным в виду угрожающих планов Наполеона. П. не обладал выдающимся ораторским талантом; во время речи он часто останавливался, с трудом подыскивал слова, но всегда хорошо владел предметом речи, умел искусно пускать в ход иронию и сарказм, и в общем производил сильное впечатление. Речь сразу выделила П. и в 1809 г. Персиваль, формируя министерство, предложил П. должность канцлера казначейства. П. имел редкое благоразумие отказаться, ссылаясь на полное незнакомство с финансами и на то, что он только однажды выступал в палате общин, и удовольствовался местом секретаря по военным делам; без права голоса в кабинете; в этой должности он оставался почти 20 лет (1809-1828), не пользуясь политическим влиянием, но привлекая к себе общие симпатии своим трудолюбием, энергией и добросовестностью. Кроме государственной службы, он занимался в это время писанием стихов, не имеющих серьезного значения. После смерти Ливерпуля, Каннинг предложил П. канцлерство казначейства; П. принял, но назначение разбилось о противодействие короля, и П. остался при Каннинге, потом при Годериче, секретарем по военным делам, но только с правом голоса в кабинете. В это время П., подобно своему другу, Р. Пилю, был еще верным членом торийской партии. В сущности П. всю жизнь оставался тори, в том смысле, в каком ими были Питт и Каннинг; он был государственный человек старого английского аристократического типа, либеральный по настроению, сочувствующий справедливости и прогрессу, но враждебный требованиям демократии. Так. он поддерживал эмансипацию католиков, но решительно противился избирательной реформе. После падения министерства Годерича (1828) П. оказался слишком умеренным к либеральным для строго консервативного кабинета Веллингтона, и таким образом впервые очутился в рядах оппозиции. С этих пор он обратил преимущественное внимание на иностранные дела; несколько раз посетил Париж и обнаружил редкое понимание политического момента, предсказав надвигающуюся революцию. В июле 1829 г. П. произнес в палате общин произведшую громадное впечатление речь об иностранной политике, требуя от Веллингтона более активного вмешательства в дела Греции. За два года деятельности в оппозиции П. сблизился с вигами, и когда Веллингтон в 1830 г. сделал попытку привлечь его в министерство, то П. отказался войти в его состав без Грея и лорда Лансдауна; таким образом он связал свою судьбу с судьбой партии вигов, в которой и остался до самой смерти. В 1830 г. П. принял портфель иностранных дел в министерстве Грея; с тех пор до 1851 г. он оставался секретарем (министром) по иностранным делам в министерствах Грея, Мельбурна и лорда Росселя, с промежутками в 1834 и 1841-1846 гг. (министерства Р. Пиля). Политика П. сводилась к поддержке за границей либеральных течений. Так, он содействовал образованию бельгийского королевства и поддерживал кандидатуру на бельгийский престол Леопольда СаксенКобург-Готского; в Испании он стоял на стороне Изабеллы, в Португалии — Марии; лондонский трактат 1834 г., заключенный между Францией, Англией, Португалией и Испанией и умиротворивший (при участии английского флота) Пиренейский полуостров, был главным образом делом его рук. П. симпатизировал греческому восстанию, но затем одной из главных задач его политики делается поддержка Турции; он верил в ее возрождение и придавал серьезное значение реформам султана Махмуда II. П. сильно боялся утверждения России на Босфоре, Франции — на Ниле; Турция казалась ему могучим оплотом против честолюбивых стремлений этих держав. Когда восстание Мегмет-Али египетского грозило целости Турции, П. побудил державы подписать коллективную ноту, объявляющую неприкосновенность Турции залогом мира всей Европы (1839). После победы египтян при Незибе, еще более ухудшившей положение Турции (ослабленной, к тому же, смертью султана Махмуда), П. настаивал на принудительных мерах против египетского паши. Франция, от казалась принять в них участие, чем сильно раздражила П; лондонский трактат 15 июля 1840 г. был, поэтому, заключен Англией, Россией, Пруссией и Австрией без участия Франции. Вслед за ним быстро одно за другим последовали бомбардирование Бейрута, взятие Акры, изгнание Ибрагима паши из Сирии, усмирение Мегмета-Али. Этот ряд энергических мер создал Пальмерстону славу первого государственного человека эпохи. Тем смелее действовал он во второй половине 1840-х г., во время министерства Росселя. Он покровительствовал революциям в Италии и Венгрии, устраивал торжественные встречи Кошуту, чем возбуждал против Англии все правительства Европы; но трудно допустить, чтобы эта политика объяснялась принципиальными мотивами — по крайней мере не о них свидетельствуют позднейшие симпатии П. государственному перевороту Наполеона III. Скорее она исходила из чисто шовинистских инстинктов, что доказывается в особенности делом Пасифико, когда, по пустому поводу, П. принял решительные меры против и без того слабой Греции, и принудил ее подчиниться притязаниям английского правительства. Речь П. в палате общин, в которой он защищал, эти перы, продолжалась 5 часов; он доказывал, что как в древности гордое заявление: Civis Romanns sum обеспечивало всеобщее почтение к человеку, его делающему, так и ныне каждый английский подданный должен чувствовать за собой властную руку его правительства, оберегающего его от оскорблений. Речь вызвала восторг в палате общин; не только либералы поддержали своего министра, но сам Роберт Пиль заявил, что Англия гордится им. Однако, это был последний триумф П. в качестве руководителя иностранной политики: заявления П. вызвали решительный протест со стороны Гладстона и многих др. Затруднения, созданные английскому правительству недовольством иностранных держав, также давали себя чувствовать. К этому присоединилось личное столкновение П. с королевой, до сведения которой П. не доводил некоторых своих мер, и потому, когда в декабре 1851 г. П., не посоветовавшись с членами кабинета, через английского посланника в Париже поздравил Наполеона с произведенным им переворотом, то Россель воспользовался этим как удобным предлогом, чтобы отделаться от слишком беспокойного товарища. П. отомстил Росселю тем, что предложил вотиpование недоверия, вызвавшее падение министерства. Этим закончилась карьера П., как министра иностранных дел. В 1852 г., когда сформировалось министерство лорда Абердина, П. предпочел взять в нем портфель внутренних дел. Не смотря на это, он пользовался громадным авторитетом, именно в вопросах иностранной политики, и война с Россией была в значительной степени делом его рук. В 1855 г., после падения кабинета Абердина, сформировать министерство было поручено П., и с тех пор, до самой смерти, с небольшим перерывом (1858-59), он оставался премьером. Никогда еще со времен Питта министр не пользовался в Англии такой популярностью, как П. в первые годы после составления им кабинета; в палате его преследовали нападки радикалов. сарказмы Дизраэли, но страна, опьяненная победой, была за него. Разбитый враждебной коалицией в 1857 г., он распустил парламент и вернулся в него с значительным большинством. Не смотря на то, что он был главой либеральной партии, политика его внутри страны отличалась большой умеренностью и осторожностью; он противодействовал всем демократическим требованиям радикалов. В 1858 г., по поводу покушения Орсини на жизнь Наполеона III. П. предложил билль о заговорах; билль этот вызвал сильное недовольство, так как в нем увидели, и не без основания, с одной стороны сервилизм по отношению к Наполеону, с другой — стремление подавить свободу личности в Англии. Пальмерстон должен был уступить свое место лорду Дерби, но в следующем же году вторично сформировал кабинет. До самой смерти П. сохранял юношескую бодрость и энергию, вместе с замечательным здоровьем и умер после очень непродолжительной болезни. Смерть его была встречена как национальное несчастье. Брак, заключенный им в 1839 г. с графиней Каупер, остался бездетным. В 1876 г. ему воздвигнута бронзовая статуя в парламентском сквере в Лондоне. См. Bulwer, «The life of J. T. P. With selection from his diaries and correspondence» (1871-1874, доведено до 1846; продолжил Ashley. Л., 1876); J. usle, «Lord P.» (Л., 1872); Tiollope. «Lord P.» (Л., 1882); Sanders; «Life of lord P.» (Л., 1888); Marquis of Lome, «Lord P.» (Л., 1892).   В. Водовозов.    Пальмира     Пальмира (по арамейски Тадмор, т. е. город пальм) — некогда цветущий город, ныне бедная деревушка в Сирии, знаменитая развалинами величественных сооружений, памятниками последней поры древнеримской архитектуры. Она лежит под 34°18′ с. ш. и 55° 40′ в. д. (от о-ва Ферро), в одном из оазисов пустыни, между Дамаском и Евфратом, в 240 км. к СВ от первого и в140 км. от второго. По Библии и Иосифу Флавию, П. была основана Соломоном, как передовой оплот против нападений арамейских орд но его владения, простиравшиеся до берегов Евфрата. Навуходоносор, при нашествии на Иерусалим, разорил ее, но вскоре, благодаря своему выгодному положению между Средиземным морем с одной стороны и долиной Евфрата с другой, она снова отстроилась и сделалась пристанищем торговых караванов и складочным местом товаров, шедших с Запада на Восток и обратно. Тут была столица государства; называвшегося Пальмиреной и управлявшегося собственными государями, сенатом и народным собранием. Римляне во время войны с пареянами (в 41 г. по Р. Хр.), старались завладеть П., но безуспешно. При Траяне она была совершенно разрушена римскими войсками, но Адриан восстановил ее и переименовал в Адрианополь, при чем ее правителям предоставил некоторую независимость, думая через то удержать их от союза с пареянами. При Каракалле (около 212 г. по Р. Хр.) П. была объявлена римской колонией, с преимуществами juris italici, и отдана в управление местному уроженцу, сенатору Септимию Оденату. Поднятое последним восстание против Рима привело к его убийству неким Руфином. Оденату наследовал его сын, Гайран, вскоре умерший, а потом другой сын, Оденат II, ставший на сторону римлян в войне их с персами и получивший за то от Валериана и Галлиена титул consularis (в 258 г.). Не удовольствовавшись этим титулом, он, после того, как Валериан попал в плен к персам, провозгласил себя «царем царей» (в 260 г.). После победоносного похода против персов, до Ктезифона на Тагре, Оденат был убит своим племянником, Меонием (в 267г.), и на пальмиренский престол вступила его жена, Зеновия, значительно расширившая пределы своего государства и даже мечтавшая подчинить себе сам Рим. При ней П. достигла до апогея своего благосостояния, которое, однако, продолжалось лишь короткое время. Император Аврелиан решился сломить непокорность гордой царицы Риму, и в 273 г. принудил П. сдаться; Зиновия сделалась пленницей Аврелиана, ее столица подверглась опустошению, а владения стали провинцией римской империи. Дюклетиан и затем Юстиниан пытались восстановить разрушенный город, но не могли возвратить ему прежний блеск. Наконец, будучи еще раз разрушен арабами, в 744 г., он превратился в жалкое селение, в течении многих веков не обращавшее на себя внимания образованного мира. Только в 1678 г. английский негоциант Галифакс нашел труднодоступные развалины П.; в 1761-53 гг. они были впервые исследованы и описаны Вудом и Девкинсом. Они тянутся с юго-востока на северо-западе непрерывным рядом на протяжении приблизительно 3-х км., у подножия нескольких холмов, и состоят из остатков сооружений, относящихся к двум разным эпохам: древность одних, образующих собой бесформенную груду, восходит, по-видимому, до времен Навуходоносора; другие, еще не совершенно развалившиеся, принадлежат трем первым векам христианской эры, в которые, как известно, был особенно в почете коринеский стиль, почти исключительно встречающейся в этих развалинах. В числе арамейских, греческих и латинских надписей, найденных в П., нет ни одной, которая была бы начертана ранее Рождества Христова или позже времен Диоклетиана. На восточной оконечности пространства, занимаемого развалинами, вы сится храм солнца (Ваала-Гелиоса) — величественный периптер длинной в 55,5 м., шириной в 29 м., с 8-ю колоннами в каждом коротком фасе и с 16-ю колоннами в длинном. Колонны, из которых многие еще стоят на своих местах, капелированные и имели металлические лиственные украшения капителей, теперь, конечно, исчезнувшие. Внутренность храма представляет обширное помещение, со сводом, разбитым на красивые кассетоны, с роскошной, вполне сохранившейся лепной орнаментацией фризов и стен, состоящей из листьев и плодов. Против северо-западного угла храма находились входные ворота, похожие на триумфальную арку Константина в Риме; от них через весь город. на протяжении 1135 м., тянулась дорога, обставленная четырьмя рядами колонн, на архитраве которых помещались другие, меньшие колонны. Эти четыре колоннады разделяли дорогу по длине на три части: средняя, более широкая, служила для езды экипажей и всадников; две боковые, более узкие — для пешеходов. Вышина нижних колонн — 17 м. Всего их было 1400, т. е. по 375 в каждом ряду. Хотя из этого множества колонн до настоящего времени устояло не больше 150, однако, длинная перспектива образуемых ими аллей производит на зрителя грандиозное, неизгладимое впечатление. Вся почва бывшего города покрыта обломками капителей, антаблемеатов, скульптурных фризов и иных архитектурных фрагментов, среди которых, на З от храма Солнца, видны остатки других храмов, дворцов, колоннад, алтарей, акведуков, а за развалившейся городской стеной, составлявшей сооружение времен Юстиниана, лежит в небольшой долине некрополь с многочисленными погребальными пещерами и шестидесятью фамильными усыпальницами, сложенными, в виде башен, из огромных тесаных камней. На вершине одного из соседних холмов высится замок позднейшей, арабской постройки. — Ср. R. Wood, «The ruins of Palmyra, otherwise Tedmor» (Л., 1753); Wood et Dawkins, «Lesruins de Palmyre» (с великолепными гравюрами, П., 1812); Bernoville, «Dix jours enPalmуrene»(П., 1868); Sallet, «Die Fursten von Palmyra» (Б., 1867); Wriglit, «An account of Palmyra and Zenobia» (Лонд., 1895); кн. Абамелик-Лазарев, «П., археологическое исследование» (СПб., 1885).   А. С-в.    Пальмы     Пальмы (Palmae Endl.) — сем. однодольных растений, порядка початкоцветных (Spadicitlorae), отличающееся мощным развитием большинства своих представителей, а потому и названное Линнеем Princepes между другими растениями. Большинство П., действительно, громадные деревья, с мощным колоновидным стеблем, несущим на своей верхушке густую крону колоссальных вечнозеленых листьев; листья редко бывают цельные, чаще же рассеченные, перисто или пальчато (веерно), почему и П. обыкновенно в садоводстве подразделяются на перистые в веерные. Колонновидный стебель достигает у некоторых П. до 30 — 40 м. высоты и 1/2-3/4, (y Metroxylon Rumphii) метра толщины. Междоузлия в таком стебле обыкновенно короткие, так что вся поверхность стебля является покрытой выдающимися и нередко неровными рубцами от отмерших листьев. Иногда же поверхность стебля является сплошь покрытой влагалищами и черешками отмерших листьев. На таких остатках у некоторых П. развиваются еще шипы, колючки и острые иглы. Подобные же образования находятся у некоторых П. (Astrocaryum, Calamus) и на самом стебле, а у Acanthorhiza. Mauritia aciileata в острые шипы превращаются придаточные корни. Только у весьма немногих П. стебли бывают крайне неразвитыми; такова, напр., Zalacca (П., растущая на о-вах Малайского архипелага), Phytelepbas (П. в тропической Америке, доставляющая так наз. растительную слоновую кость). У этих П. крона крупных перистых листьев прикрепляется прямо у земли. У Calamus, так называемого испанского тростника, стебель, напротив того, очень длинный и тонкий, с вытянутыми междоузлиями; такой стебель напоминает собой обыкновенный тростник. Он свободно держаться в воздухе не может, и обыкновенно прикладывается к другим деревьям; иногда цепляясь за них своими шипами и иглами. Перекидываясь с ветки на ветку, такая П. представляет лиану. У других видов тонкий стебель цепляется при помощи тонких колючих остроконечных листьев. Стебель у П. обыкновенно простой, не ветвистый, только у некоторых видов Hyphaene (H. thebaica, H. coriacea) слабо вильчато-ветвистый, на подобие пандана. Впрочем; у многих П. ветви развиваются под землей, или у самой поверхности земли, представляя так называемые побеги. Такие П. растут зарослями. У Chamaedorea elatior такие побеги достигают 1 м. длины, а у Metioxylon Ramphii они бывают до того длинны, что переходят из одного владения в другое, а так как по обычаям той страны, где растет Metroxylon, поросли считаются принадлежащими не тому хозяину, на земле которого они выросли, а тому, которому принадлежит произведшее их растение, то зачастую приходится судьям разрешать спор о принадлежности порослей Melroxylon тому или другому хозяину. Корни у П. вообще тонки, ветвисты; главный корень живет недолго и вскоре заменяется придаточными корнями. Придаточные корни развиваются и на стебле. Нередко с каждым вегетационным периодом из основания междоузлий развивается новый круг придаточных корней, которые быстро растут вниз и разветвляются в земле, представляя опору для стебля (таковы, напр. у Iriartea). Листья весьма характерны для П.; они состоят из черешка, с громадным, иногда стеблеобъемлющим влагалищем, и из пластинки. Пластинка собственно цельная, но будучи в почке перисто или пальчато сложенной, она потом, при распускании листа, разрывается по складкам и является у взрослого листа пальчато (веерно) или перисто разрезной; представляя как бы сложный лист. Только у весьма немногих видов пластинка остается цельной, да и у других, веерных или перистых П., пластинка не сразу становится разрезной; первые листья на молодом растеньице и у таких П. обыкновенно цельные. Листья вообще необычайно красивы, и ради них только П. разводятся у нас в оранжереях и в комнатах. Иногда листья достигают громадных размеров. Они долго вечны, и, постепенно умирая, начиная с своей верхушки, долго остаются на стебле; особенно же долго остается от них черешок и влагалище; влагалище расщепляется иногда даже на отдельные сосудисто-волокнистые пучки, так что поверхность стебля является одетой волокнистым покровом (например у Latania); наконец, и влагалище сваливается, и от листа остается только рубец. Достигшие возмужалости, П. цветут. Многие из них цветут из года в год, некоторые же (Melroxylon, Corypha) только раз во всю свою жизнь. У таких П. на верхушке стебля развивается громадное соцветие и стебель, по созревании плодов, отмирает. Цветки у пальм вообще мелкие, невзрачные (у некоторых видов пахучие), собранные в колоссальные соцветия, початки. Початок бывает простой или ветвистый; при простом початке развивается, иногда довольно крупный, кроющий лист, так называемое крыло; на ветвистых початках кроющие листья (крылья) развиваются при каждой ветви. Возникают початки обыкновенно в пазухи листьев и достигают полного развития или тогда еще, когда эти листья живы и зелены (в таких случаях, напр. у Sabal umbtaculifera, початки находятся в самой кроне листьев), или тогда, когда листья увяли и свалились (в таких случаях, напр. у Euterpe precaloria, початки находятся под кроной). Поверхность початка или гладкая, или ямчатая; в ямках сидят цветки. Цветки располагаются или редкой спиралью, по одиночке, или группами. Цветки обоеполые или однополые (в одних и тех же початках цветки и мужские, и женские, или только одного какого-либо пола; даже сами растения однодомные и двудомные). Цветок состоит из слаборазвитого, зеленого, желтоватого околоцветника (о 6 листках), 6-3 многих тычинок и 3 плодолистиков. Листки околоцветника иногда срастаются между собой и к ним прирастают тычинки. В женских цветках тычинки превращаются в стаминодии. Плодолистики или остаются свободными, и тогда в цветке три пестика, или срастаются вместе в один пестик. Завязь одногнездая или многогнездая, в каждом гнезде по одной семянопочке. Плод — ягода, костянка или орех, иногда (у Lodvicea) колоссальных размеров; большей частью с одним только семенем, содержащим большой белок (endospermum) консистенции рога или кости (напр. у финиковой П.); иногда белок состоит из тонкостенных клеточек, богатых маслом. Зародыш об одной семянодоле, часть которой остается, при прорастании семени, в белке. Прорастание семени для П. весьма характерно, так как у громадного большинства П. зародыш выносится из семени удлиняющейся нижней частью семянодоли в землю. Эта часть семянодоли одевает зародыш в виде чехла; в земле зародыш развивает корни и листья; листья, пробивая чехол, выходят на поверхность земли, зеленеют и начинают ассимилировать углерод; до этого же времени зародыш питается белком семени, высасывая его при помощи оставшейся в нем части семянодоли, превращающейся в губчатое тело. Всех П. насчитывается около 1100 видов; они свойственны преимущественно более теплому климату Старого и Нового Света. В Южн. Европе растет только одна П.. так наз. карликовая (Chamaerops humilis). Северная граница распространения П. проходит в Старом Свете по южн. Испании, Корсике. Южн. Италии, Греции и через южн. часть Малой Азии по граничным горам Афганистана. Гималайским горам, через Ю Китая на Корею и в южн. часть Японии; в Новом Свете сев. граница идет по южн. Калифорнии, через Аризону, Мексику и по 36° сев. шир. до берега в Новой Каролине. Южная граница распространения идет в Старом Свете, в Африке дугой от 20° южн. шир. на 3 до 34° южн. шир. на В; через Мадагаскар, Маскаренские о-ва в Австралию и Новую Зеландию; в Новом Свете — через о-в Фернандес, Вальпарайсо, Чили, до 33° южн. шир. Семейство П. подразделяется на 5 подсемейств, по следующим признакам:   А. Околоцветник о 6 листках, при плодосозревании разрастаются вокруг плодов. 1 подсем. Coryphinae. Початки не густоветвистые; цветки одиночные; плодолистики свободные или слабо сросшиеся; плод — ягода. К этому подсем. принадлежат как перистые П. напр. Phoenix, финиковая П.), так и веерные (напр. Сhаmaerops humilis, карликовая П.; Rhapis, Acanthorhiza, Corypha; Livistona.). 2 подсем. Borassinae. Початки простые или слабо ветвистые; мужские цветки по одиночки или кучками; плодолистики плотно сростаются в один пестик, с трехгнездой, трехсемянной завязью; плод — костянка. Сюда принадлежат веерные П. (Hypbaene, Latania, Lodvicea.). 3 подсем. Lepidocaryinae. Початки однажды или повторно вильчато-ветвистые. Цветки, прикрытые кроющими листьями, расположены в два ряда. Пестик из трех сросшихся плодолистиков. Плод покрыт блестящими, назад обращенными чешуйками. Многие виды цепляются при помощи иглистых верхушек листьев. Сюда принадлежат как веерные П. (Mauritia), так и перистые (Raphia, Calamus). 4 подсемейство Ceroxylinae. Початки простые или ветвистые. Цветки однополые; на разных растениях или на одном и том же початке (кучками из 2 мужских и 1 женского). Пестик из трех сросшихся плодолистиков; завязь 3 — 2 — 1-гнездая. Плод гладкий, листья перистые (Caryota, Arenga, Geonoma, Chamaedorea, Euterpe, Areca, Kentia, Cocos; Attalea, Bactris).   Б. Околоцветник зачаточный; плоды собраны плотными головчатыми соцветиями. 5 подсем. Phytelephantinae. Сюда принадлежат веерные П. (Phytelephas и Nipa).   Семейство пальмовых — одно из самых полезных для человека. Стволы пальмы идут для построек и поделок; листья находят весьма разнообразное употребление: для крыш, для одежды, для циновок, корзин и проч. Из выветрившихся листовых оснований Attalea funifera в Бразилии добывают волокно, так наз. «пиасаба», лучшее же волокно добывается из Leopoldina Piassabo. Из сосудистых пучков листьев Raphia в тропической Африке добывают волокно «рафия». С листьев некоторых П. соскабливают восковой налет, напр. с листьев Copernica cerifera (в Бразилии). Сердцевина стволов некоторых видов (напр. Metroxylon Rumphii) доставляет саго. Из многих видов добывают сок для приготовления вина, напр. из видов Euterpe (на Антильских о-вах, в Сев. Америке), Cocos, Attalea и др. Из сока Arenga sacchorifer, в Остиндии, добывают сахар. Молодые почки многих видов (Euterpe, Cocos, Attalea) употребляются как салат («пальмовая капуста»). Плоды многих видов съедобны: плоды финиковой П. составляют даже подчас единственную пищу туземцев, напр. в Аравии, оазисах Сахары, Алжире, Марокко. Внутренний слой околоплодника (кокосового ореха) и белок Phylelephas идут для токарных работ, последний под именем растительной слоновой кости. Из наружного слоя околоплодника кокосового ореха добывают «кокосовые волокна». Из плодов Elaeis и др. прессуется масло и т. д. Многие виды являются у нас излюбленными комнатными и оранжерейными растениями каковы: Chamaedorea concolor, Cocos Weddeliana, Rhapis flabellifornns, Phoenix canariensis, Livistona sinensis (Lalania borbonica), Kentia Belmoreana, Kentia Canterburyana, Chamaerops excelsa, Corypha australis и др.   С. Ростовцев.    Пампа     Пампа или Gobernaccion de la P. — обширная территория в Аргентинской респ., граничит с С — провинц. Кордобой и С.-Луис, с В — Буэнос-Айресом, с СЗ — Мендозой, на З и ЮЗ — территорией Андов, на Ю — р. Негро. Около 145000 кв. км., с населением в 12000 человек. Поверхность по большей части пампасы, с изредка встречающимися холмами, которые переходят постепенно в Cиерру-де-Лихуэл-Гамль, до 480 м. высоты; богата озерами, солончаковыми болотами и высокой тучной травой. Больших селений нет. Административный центр — Санта-Роза-де-Тоай.    Памфлет     Памфлет (англ., от palme-feuillet — листок, который держат в руке) — термин не вполне определенного содержания, обыкновенно обозначающий небольшое литературное произведение публицистического и чаще всего вызывающе-личного характера. Предмет П. — нападение на политический или общественный строй, в его характерных явлениях или в лице его выдающихся, всем известных представителей. В противоположность сатире, П. редко касается общего состояния нравов и не пользуется художественными обобщениями; объект его критики — определенные, реальные факты и люди; отвлеченная мораль сатиры сменяется в П. резко выраженным практическим взглядом на политическую жизнь страны. В виду того, что П. рассчитан не на избранных читателей, а на массу, изложение в нем общедоступно, горячо и сжато. Не предполагая в читателе никаких предварительных размышлений и сведений о данном вопросе, памфлетист обращается только к простому здравому смыслу. Он, однако, не рассчитывает на спокойное, объективное рассуждение публики; его цель — общественная сенсация, беспокойство, пробуждение недовольства. Произведение по преимуществу боевое, созданное в минуту и для целей политической борьбы, П. чаще всего чужд соображений беспристрастия и умеренности, не считает нужным щадить врага и следует правилу: на войне все средства хороши. Но П. резко отличается от пасквиля как своей основной целью, так и тем, что касается не личной жизни известного лица, а общественной стороны его деятельности. Краткость — настолько характерная, хотя и внешняя черта П., что произведение размерами больше брошюры уже не носит названия П. На незначительные размеры П. указывает также его немецкое название Flugschrift, т. е. летучий листок. В политической истории Запада П. занимает видное и своеобразное место; ему посвящали свое перо самые выдающиеся представители воинствующей литературы. Число их значительно умножилось бы, если бы стали известны авторы многих замечательных П., скрывшиеся, по понятным причинам, под анонимами и псевдонимами. Мощное развитие литература П. получает в эпоху Возрождения, когда так наз. инвективы были лучшим оружием в руках гуманистов, явившись также прототипом новой публицистики. Достаточно назвать такие образцы П. этого времени, как «Похвала глупости» Эразма Роттердамского и «Epistolae obscurorum virorum» позднее — «Lettres provinciales» Паскаля. К П. прибегали такие представители новых течений, как Петрарка, Поджио и Балла в Италии, Вимифелинг. Пиркгеймер, Гуттен, Меланхтон и сам Лютер в Германии. В Англии литература П. развивается особенно в бурную эпоху XVII-XVIII ст., когда их писали Мильтон, Свифт, Даниель Дефо, Борк и анонимный автор знаменитых «Писем Юниуса». Вся политическая история Франции находит в себе яркое выражение в богатейшей литературе П., от Рабле, Скалигера, Этьена Доле в эпоху Возрождения, «Менипповой сатиры», во время лиги, «мазаринад» во время фронды до «короля памфлетистов» Вольтера и публицистов революции — Сийеса, Камилла Демулена, Мирабо. Реставрация нашла своего памфлетиста в лице классика политического П. Поля-Луи Курье (по-русски «Сочинения», изд. Пантелеева, Спб., 1897), монархия Луи Филиппа — в лице де Корменена, вторая империя и третья республика — в лице Рошфора. По истории франц. П. см. Leber, «Les Pamphlets de Francois I а Louis XIV» (П., 1834). Классическая страна П. — Германия, где главным образом вследствие цензурного гнета, долга тяготевшего над повременной печатью, вопросы дня издавна обсуждались в отдельных летучих листках и брошюрах (Берне и «Молодая Германия»). В итал. литературе нового времени замечательны П. Джусти и Леопарди. В России, при отсутствии политической жизни, почти отсутствует литература памфлетов. Форма брошюры вообще у нас не популярна и сколько-нибудь влиятельные писатели редко прибегают к ней, предпочитая вести проповедь своих идей путем журнальных статей. Некоторые образцы подпольных П. XVIII в. см. в ст. Н. П. Лыжина, «Два П. времен Анны Иоанновны» («Изв. II отдел. Имп. Акд. Наук», 1858, VII).   Ар. Г-д.    Памятники     Памятники (лат. monumentum) — сооружения, возводимые с целью увековечить память известных лиц или событий. Наиболее многочисленны надгробные П., сооружение которых восходит к глубокой древности. П. в честь героев и выдающихся лиц на поприще государственной и общественной жизни, воздвигавшиеся сначала с идеальными фигурами, а впоследствии — с точным воспроизведением чествуемого лица, были в большом ходу у древних греков и римлян. Особую группу П. составляли статуи победителей, выставлявшиеся в Олимпии. С течением времени обычай сооружения П. получил у народов античного мира столь обширное распространение, что перешел в злоупотребление. В средние века сооружение П. в честь выдающихся деятелей было явлением редким (конные статуи императора Оттона I в Магдебурге и короля Конрада III в Бамберге). В эпоху Возрождения обычай этот вновь получил распространение, но лишь по отношению к государям и военачальникам, что иногда вызывало общее порицание (конные статуи Гаттамелаты в Падуе и Коллеони в Венеции); издержки покрывались самими чествуемыми. В новейшее время сооружение П. самых разнообразных форм (между прочим — прибитие досок к домам, в которых родились или жили выдающиеся деятели) является обычной формой воздаяния за выдающиеся заслуги в различных областях государственной, общественной литературной, артистической жизни. Из русских П. этого рода всемирной известностью пользуются Александровская колонна и П. Петру I. Наконец, П. сооружаются для увековечивания каких-либо событий (в России: храм Спасителя в память Отечественной войны, П. «Славы» в СПб. в память русско-турецкой войны, П. на поле полтавской битвы) или как олицетворение данной страны, Свободы статуя в Нью-Йорке. Сюда может быть отнесен П. «Тысячелетию России» в Новгороде.    Пан     Пан (Pan) — древнегреческий бог, аркадийского происхождения. По гомеровскому гимну, П. считается сыном Гермеса и дочери Дриона. Он родился с козлиными ногами, длинной бородой и рогами, и тотчас же по рождении стал прыгать и смеяться. Испуганная необычайной наружностью и характером ребенка, мать покинула его, но Гермес, завернув его в заячьи шкуры, отнес его на Олимп и до того развеселил всех богов, а особенно Диониса видом и живостью своего сына, что боги назвали его П., так как он доставил в всем (paV=весь) великую радость. П. был богом-покровителем стад (слово Pan в связи с Paw — пасти). Роскошные долины и рощи Аркадии — царство П., где он резвится в кругу веселых нимф. Под его флейту или сирингу устраиваются веселые, шумные хороводы, пугающие смертных. В полдень, утомившись от занятий, П. засыпает и с ним засыпает вся природа под знойными лучами: это затишье считалось священным и ни один пастух не осмеливался нарушить его игрой на свирели из боязни потревожить сон бога-покровителя. Когда горная тишина нарушалась отзвуками или криками, суеверие приписывало эти звуки П.: отсюда страх, который испытывает человек, слыша неизвестно откуда идущие звуки среди тишины, наз. паническим. Это представление выразилось в сказании о любви П. и нимфы Эхо. П. считался также богом зарождающегося света, при восходе солнца. К этому представлению относится также миф о любви его к Селене, которую он расположил к себе тем, что дал ей часть своих стад. Как бог, исполненный природного вдохновения, он был богом — предсказателем; в Аркадии находился его оракул, жрицей которого была Эрато. Хорошо знакомый со всеми тропинками и дорогами своей страны, он считался богом-проводником, (enodioV, pompaioV), как Аполлон и Гермес; он указывал путь на суше и на море, усмиряя морские волны звуками своей флейты. Ему были посвящены горы, пещеры, дубы и сосны, а также черепахи. Как бог, любивший уединение и свободную природу, П. не был городским божеством, и только по случайным поводам его почитали памятниками в городах. Так, в Афинах был посвящен ему грот на акрополе в память поражения персов, на которых будто П. навел (панический) ужас во время сражения. Позднее, вследствие оргиастических свойств его характера, культ его соединился с культом великой матери и Диониса. В Лидии П. был отожествлен с Марсием и считался учителем Олимпа. Как похотливый и задорный товарищ менад, нимф и гермафродитов, он, подобно сатирам, был олицетворением чувственной любви; поэтому в позднейшей литературе и искусстве он изображается как спутник Афродиты и соперник Эрота. Кроме П., индивидуального божества природы, были еще существа демонического характера, называвшиеся PaneV; или Paniscoi — род леших с козлиными бородами, мучивших людей в горах и лесах, а также посылавших тяжелые сны. Они жили среди стад и были товарищами сатиров. Ср. W. Gebhard, «Ueber den Pankult» (1872), «Gymn. Progr. v. Braunschweig»; P. Wetzel, «De Jove et Pane diis Arcadicis» (1873); F. Wieseier, «De Pane et Paniscis etc.» (1875); Preller, «Griechische Mythologie» (1894, 1 т., стр. 738-747).   H. О.    Панамский канал     Панамский канал, начатый в 1881 г. с целью соединения вод Атлантического океана с Тихим и избежания длинного объезда через Магелланов пролив — прорывается на П. перешейке в том месте, где Колумб, во время своего четвертого путешествия, искал проезда к вост. части азиатской Индии. Сокращение пути тем значительнее, чем отдаление место от мыса Горна: путешествие из Ливерпуля в Окланд (в Новой Зеландии) сокращается на 8170 км., в Вальпарайзо — на 4535 м., в С.-Франциско — на 9527 км. Мысль о прорытии междуокеанского канала явилась вследствие развития мировой торговли и успешного прорытия Суэцкого канала. С этой целью предпринимались две экспедиции: 1-я — под руководством Люциана-НаполеонаБонапарта Уайз, 2-я — под руководством Армана Реклю, по поручению международного общ. междуокеанского канала, находившегося под председательством ген. Тюра. Было представлено на рассмотрение парижского географического конгресса несколько проектов, между прочим проект Никарагуанского канала, канала между зал. С.-Блаз и истоком р. Баяна, канала между Дариенским зал. и Чиричирибаией и, наконец, проект П. канала. Большинство членов конгресса высказалось за прорытие последнего. В конце 1879 г. Фердинанд де Леспепс, строитель Суэцкого канала, отправился, с штабом инженеров различных национальностей, в Панаму. Инженеры эти представили к 1880 г. отчет, по которому выполнение канала на уровне океана объявлялось осущественным. Расходы, принимая в расчет необходимость выкопать и удалить массу в 75 милл. куб. м., были высчитаны в 843 милл. франк. Но при составлении этой сметы не были приняты в расчет % на затраченную сумму, по позднейшему разъяснению самого Леспепса. Акционерное общество для постройки канала, состоявшее как из крупных, так и из мелких франц. капиталистов, приступило к работам уже в 1881 г. Предполагалось на протяжение 73 км. прорезать перешеек открытым каналом на одном уровне с океаном, при чем наибольшая высота над Атлантическим ок.= 102 м., ширина канала среди гор должна была равняться 28 м., а в равнине 50 м., глубина у атлантического входа 8,5 м., а у Тихого ок., где во время прилива вода поднимается на высоту от 2 до 6 м. выше уровня при отливе — 10,54 м. От г. Колона канал должен был следовать жел.-дорожному пути, проложенному в 1850-56 гг., через 10 км. достичь Рио-Шагрес у Габуна, воспользоваться этой рекой до р. Обиспо (46 км. до Колона) и следовать по ней на протяжении 7 км. Далее он должен прересечь р. Кулебра, на расстоянии 54 или 55 км. от Колона, и, пользуясь равниной Рио-Гранде, выйти в П. залив. Так как у Колона прилив наступает на 5 час. позже, чем в Панаме, и разница в уровне во время отлива и прилива здесь очень значительна, то казалось необходимым у Колона построить двойные приливные шлюзы, а у Панамы — отливные и приливные шлюзы. У С.-Пабло, южнее Кулебры, П. канал должен был идти под землей. Скоро оказалось, что недостает полученный средств для проведения канала на морском уровне. Камень обрушивался и заваливал ночью работу, сделанную днем; в одну ночь обвалилось 80000 км. с боков канала, который пришлось бы сделать по крайней мере втрое шире, чтобы он был, на будущее время обеспеченным от подобных катастроф. Тогда было решено, яко бы временно, отказаться от постройки канала на уровне с океаном и продолжать П. канал, как шлюзный, с перенесением железной дор. между БахиоСольдадо и Кулеброй на вост. сторону канала. От уровня Атлантического ок. двойные шлюзы, №1 и 2, должны были вести от Бахио-Сольдадо (в 24 км. от Колона) на высоту +17; двойные шлюзы №3 и 4 у Мамеи ( в 37 км. от Колона и 2 км. на В от С.-Пабло) должны были поднимать воду на высоту +35; затем на расстоянии 1,5 км. на ЮВ от Кулебры, повышение оканчивалось и, посредством двойных шлюз №5 и 6 у Парайзо и шлюз №7 у Педро-Мигуэля и №8 у Мирафлорес, на расстоянии 57, 59,4 и 62 км. от Колона, предполагалось достигнуть уровня Великого ок. Рабочие сильно страдали от убийственного жаркого и нездорового климата. Смертность среди рабочих, по большей части негров и туземцев — 7,2 %. Большей частью умирали от болотной лихорадки. Большие затруднения представлял отвод горных потоков РиШагрес; для этого требовалось проведение побочных каналов, которые необходимо было защитить на большом протяжении дорогими плотинами. В 1888 г. было уже израсходовано 1400 милл. франк., а едва 1/8 работ окончена; собственно судоходно было только расстояние от Колона до Габуна. Дальнейшая утайка положение дел была невозможна уже потому, что Лессепс нуждался в новых капиталах. Предприятии, несмотря на все старания поправить его, рухнуло; акционерное общество не могло в 1888 г. уплатить по декабрьским купонам и принуждено было ликвидировать дело. Ликвидатор Брюнэ потребовал отчет комиссии, который появился в июне 1890 г. Отчет этот рекомендовал проведение шлюзного канала и признавал необходимым для этого 900 милл. франк. и от 7 до 8 лет работы. Правда, Уайз добился нового договора с Колумбией, который продолжал срок концессии, истекавший в 1889 г., до 1903 г.; но образование нового акционерного общества с солидными капиталами замедлилось П. кризис имел важные политически последствия. Машины и нивелировочные инструменты частью погребены под сором и илом, и крупные суммы потребуются для восстановления дела. В 1894 г. основано было в Париже новое общество: «Compagnie Nouvelle du Canal de Panama», с капиталом в 56 милл. франк., и работы снова начаты в Кулебре 1 октября того же года. В 1897 г. должна отправиться на перешеек техническая комиссия, для представления отчета о том: возможно ли доведение дела до конца. Большие суммы предполагалось затратить на устройство верфей в Колоне и Ла-Бока.    Пандемия     Пандемия (pan — весь, ohmoV — народ) — заразная болезнь, принявшая очень большие размеры и охватившая почти все население данной местности.    Пандора     Пандора (Pandvra) — имя первой женщины, созданной Гефестом, по повелению Зевса (Гезиод), в наказание людям за грех Прометея. Гефест создал ее из воды и земли в образе чудной красоты, сообщил ей человеческий голос, силу и прелесть. Афродита, Пейто и хариты украсили ее дарами своей божественности; горы увенчали ее гирляндами из весенних цветов, а Гермес внушил ей льстивость, хитрость и лживость и также дал ей способность красиво говорить. Одаренная всеми этими дарами (Pandvra, т. е. осыпанная всяческими дарами), П. получила еще от Зевса сосуд (piuoV), в котором были заперты все человеческие несчастья. Этот сосуд был отдан на сохранение супругу П., недальновидному Эпиметею, который взял его, не смотря на предостережения Прометея. Искушенная любопытством, П. открыла крышку сосуда и выпустила на свет все человеческие несчастия, прихлопнув только одну Надежду, которая осталась в сосуде, как замена счастья.    Панда     Панда (Aelurus или Ailurus fulgens) — хищное животное, из груп. Arcloidea, которое одними относится к семейству медведевых, другими выделяется вместе с енотом в особое семейство енотовых. П. — единственный современный представитель рода Ailurus, немного больше кошки (тело длиной 50 стм., хвост 35, высота плеч 25), покрытый густым, мягким и длинным мехом; на верхней стороне мех блестящего темно-рыжего цвета, переходящего на спине в золотисто-желтый, так как волосы здесь с желтыми кончиками, хвост рыжий с мало заметными тонкими более светлыми кольцами; ноги, за исключением темно-каштановой полосы на передней и наружной стороне, и нижняя сторона черные, передняя часть морды белого цвета с ржавокрасной полосой от глаза к углу рта, щеки желтые. Морда короткая и широкая, голова короткая, сильно выпуклая кверху, уши довольно большие, стоячие, заостренные; ноги толстые с втяжными когтями и волосатыми подошвами, которыми П. при ходьбе касается земли на половину. Зубная система: р. 3/3, кл. 1/1, л. кор. 3/4 (первый нижний мал и выпадает), кор. 2/2 (последние отличаются широкими многобугорчатыми коробками). П. живет парами или семьями на юго-вост. Гималаях на высоте 2000-4000 м., западнее Непала неизвестна, на В распространена до Юннана; держится на скалах и деревьях, питается, по-видимому, исключительно растительной пищей; не принадлежа к настоящим ночным животным, П. выходит за пищей преимущественно в утренние и вечерние часы, а днем много спит, или свертываясь, как кошка, и прикрывая голову пушистым хвостом, или, как еноты, стоя и засунув голову между передними ногами на грудь. Детеныши рождаются в весьма беспомощном состоянии. За П. сильно охотятся местные жители ради ее красивого ярко окрашенного меха. Ископаемые остатки другого вида (A. anglicus), ростом раза в 1,5 больше П., найдены в плиоценовых отложениях (в Краге) Англии.   Н. Кн.    Панегирик     Панегирик — Греки заимствовали у египтян обычай говорить речи при погребении усопших и создали впоследствии из этого обычая особый род литературы и ораторского искусства. Уже во времена Солона такого рода речи при общественных похоронах произносились не кем-нибудь случайно, а известным лицом, по назначению. «De moiribus aut beue, aut nihil» говорили римляне, и надгробные речи их всегда отличались похвалами, при чем первоначальная искренность уступала место риторике, по мере того, как речи эти приобретали официальный характер и стали служить предлогом для похвалы живым. Из панегирических речей древности особенно замечательны речь Перикла в честь павших при Марафоне и Саламине (у Оукидида) и речь Лизия в похвалу сражавшимся с Коринфом. Эти речи имели главным образом целью одушевить афинян к новым жертвам для блага и спасения отечества. В точном смысле слова П. (от pan — весь и agora афинский форум) стали называть речь, произносимую перед народом в честь какого-либо лица, города или нации и содержащую в себе похвалу, без примеси критики. Из памятников такого красноречия в Греции сохранился до нашего времени только П. Афинам Изократа (386 г. до Р. Хр.). В римской литературе знаменит П. Траяну Плиния Младшего, по случаю назначения его консулом — образец тонкой и остроумной лести. «Жизнь Агриколы» Тацита — другой пример П. в римской литературе, но уже без всякой примеси лести живому. С распространением христианства похвальное слово умершим приобретает все более характер апологии религии и наставления живым, в духе веры и церковных установлений. Отсюда получили начало П. в день праздника того или другого святого, и те же начала легли в основание житий святых. П. святым и царям пестрели риторическими украшениями и производили на массу впечатление тем более сильное, чем меньше они походили на действительность. В XVI и XVII в. входит в обычай, сочинять панегирики или похвальные слова юмористического и сатирического содержания: например похвала пьянству, подагре, животным и растениям (кошки, крысы, мыши). Особенно знаменита сатира в форме панегирика — «Похвала глупости» Эразма Роттердамского. В XVII в. во Франции, вследствие особых условий усиления королевской власти, развилась придворная панегирическая хвалебная поэзия. В XVIII в. даже Вольтер, Дидро, Д’Аламбер и др. знаменитые философы века писали П. Екатерине II, Фридриху Великому и т. п. С другой стороны, мелкие литераторы а стихотворцы сочиняют П. Вольтеру и другим значительным лицам и вельможам. Из памятников XVII в. во Франции особенно известны П. Боссюэта священной королевской власти. Другой современник Людовика XIV, Буало, издал в 1660 г. сборник «Discours au roi» — П. королю и монархии. XVII в. создал во Франции специальную литературу академических речей или «похвальных слов», представляющих ряд риторических П. выдающимся государственным деятелям, воинам, ученым, поэтам и т. д. Особенной известностью и значением пользуются собрания такого рода речей Кондорсе, Д’Аламбера, и других академиков. Обычай произносить в торжественные и праздничные дни похвальные слова с целью поучения и назидания перешел и к нам, и получил значительное развитие в проповеди. а затем в литературе и даже поэзии XVII и XVIII вв. Проповеди Феофана Прокоповича представляют почти всегда П. Петру. Наука и литература долгое время еще нуждались у нас в покровительстве сильных и знатных; отсюда восторженные П. Петру, Елизавете, Екатерине II и вельможам, сподвижникам этих государей. Зависимость ученых и поэтов от милостей двора создает особый род придворной, панегирической, т. е. неумеренной в похвалах и льстивой литературы. В некоторых одах, напр. Елизавете Петровне, восторженные, превышающие всякую меру похвалы до известной степени служат отголосками общественного настроения, видевшего в воцарении «Петровой дщери» наступление нового, лучшего периода русской истории. Оды и послания Ломоносова (к Шувалову и др.), при всей своей риторичности, также имеют серьезное общественное значение и одушевлены любовью к науке и просвещению. Но этого нельзя сказать о большинстве панегиристов, искателей теплых мест; их льстивые П. не отличаются ни содержанием, ни стилем. Панегирическая литература XVIII в. имеет у нас особенно видного представителя в лице Державина. В XIX в. П. в настоящем смысле слова исчезает.   С. Б-т.    Паника     Паника — внезапный, безотчетный страх, овладевающий отдельными лицами, чаще всего толпой, военными отрядами, публикой в театрах. Производят слово П. от древнегреческого бога лесного уединения Пан, которому и приписывали возбуждение этого вида безотчетного страха, лишающего охваченных им всякого благоразумия и способности избавиться от угрожающей опасности.    Панин Никита Иванович     Панин (Никита Иванович — знаменитый дипломат, род. 18 сентября 1718 г. в Данциге, детство провел в Пернове, где отец его был комендантом; в 1740 г. из вахмистров конной гвардии произведен в корнеты; по некоторым известиям, он был при дворе Елизаветы опасным соперником Разумовского и Шувалова. В 1747 г. назначен послом в Данию, но уже через несколько месяцев перемещен в Стокгольм, где и пробыл 12 лет; здесь он должен был бороться против усиления королевской власти (при слабости которой русское правительство надеялось иметь большие влияния), а, следовательно, против представителей Франции. За время своего пребывания в Швеции П., по отзывам современников, проникся симпатиями к конституционному строю. П. был креатурой Бестужева, а потому положение его с падением последнего и с переворотом, происшедшим в половине 50-х гг. в русской политике (сближение России с Францией, Англо-Прусская конвенция), стало очень трудным. Имея могущественного врага в лице графа Воронцова, заменившего Бестужева, П. просился неоднократно в отставку, когда неожиданно был назначен (29 июня 1760 г.), вместо Бехтеева, воспитателем Павла Петровича. П. сблизился с Екатериной, в особенности по смерти Елизаветы. Петр III, хотя и пожаловал его чином ДТС и орденом Андрея Первозванного, однако же, не доверял ему и всегда держал при нем одного из своих флигель-адъютантов. П. понимал необходимость переворота, но, по словам самой Екатерины, желал его в пользу Павла Петровича. Когда после переворота, в котором П., вместе с Дашковой, очень с ним близкой, принимал живое участие, власть осталась за Екатериной, П. сделал попытку ограничить произвол этой власти, представив Императрице проект учреждения императорского совета и реформы сената. В введении к проекту П. дает резкую критику господствовавшего в управлении произвола («в производстве дел всегда действовала более сила персон, чем власть мест государственных») и предлагает учреждение Совета из 6-8 членов-министров; все бумаги, которые требуют подписи государя, должны пройти через этот совет и быть контрасигнированы кем-либо из министров. — Сенату проект представляет право «иметь свободность представлять на Высочайшие повеления, если они…. могут утеснить законы или благосостояние народа». Проект вызвал со стороны всех лиц, от которых Екатерина потребовала отзывов, опасения, что в нем скрыто стремление к ограничению самодержавной власти — и императрица, сначала колебавшаяся, отвергла его. В письме к Вяземскому она, подразумевая несомненно П. и подозревая его в симпатиях к конституционному правлению писала «иной думает для того, что он был долго в той или другой земле, то везде по политике той или другой его любимой земли все учреждать должно». Не смотря на эту неудачу, П. не потерял своего положения, благодаря исключительным обстоятельствам вступления Екатерины на престол и своему влиянию на Павла. Всем своим значением П. обязан тому, что он был при наследнике воспитателем; Екатерина, по ее собственным словам, опасалась удалить его. Этой ролью П. объясняется и положение его во все последующее время среди борющихся придворных партий (он всегда должен был бороться против Орловых) и отношения его к императрице, которые никогда не были искренни и хороши. П. до самого последнего времени обвиняли, между прочим, в том, что он намеренно развращал Павла и из своих личных целей содействовал разладу между императрицей и ее сыном; но из записок Порошина видно, что он очень серьезно относился к своей задаче в качестве воспитателя. С именем П. связаны все вопросы внешней политики русского правительства за время от 1762 до 1783 гг. Будучи сначала неофициальным советником императрицы, он в 1763 г., по увольнении в отпуск Воронцова, сделан старшим членом иностранной коллегии. Вскоре затем, по удалении Бестужева, ему было поручено заведование всеми делами коллегии, хотя канцлером он никогда не был. Разрешение вопросов об отношениях России к государствам сев. Европы привело П. к созданию системы так называемого «Сев. Союза» или «Сев. Аккорда, навлекшей на него обвинение в доктринерстве; Системой этой П. хотел, для возвеличения престижа и значения России, создать вокруг ее союз всех сев. держав, для противодействия стремлениям Бурбонской и Габсбургской династий; с этой целью он старался — в общем безуспешно — соединить государства, интересы которых были совершенно противоположны, как напр. Пруссию с Англией и Саксонией. Фридрих II, которому нужен был союз только с Россией, мешал осуществлению панинского проекта. При реализации этой системы П. главное свое внимание обратил на отношения к Швеции, при чем политика его в этом направлении была очень неудачна: его попытка подчинить Швецию исключительно русскому влиянию и устранить французское стоила России громадных денег и не привела к желанному результату. Как бы ища предлога к вооруженному вмешательству, П. малейшее изменение шведской конституции объявлял предлогом к разрыву; но когда, в 1772 г., Густав III восстановил самодержавие, Россия, занятая турецкой войной, должна была с этим примириться, и дело обошлось без войны с Швецией, особенно благодаря вмешательству Фридриха II. Одновременно с вопросом о «Сев. Аккорде» должны были быть разрешены вопросы об отношениях к Польше и Пруссии. С Пруссией П. заключил союз, давший России возможность расширить свое влияние в Польше. До 1772 г. П. не был, кажется, столь слепым сторонником Пруссии каким его выставляли. Польшу он стремился включить, во всем ее объеме, в сферу влияния России и не был склонен делить это влияние, а тем более — саму территорию Польши. Его энергии до известной степени русская политика обязана была возведением на престол Станислава Понятовского; не менее энергично и вполне в согласии с Екатериной П. действовал в диссидентском вопросе, видя в расширении прав диссидентов усиление русского влияния; всех своих требований в этом направлении он не мог), однако, провести. В вопросе об уничтожении liberum veto, П. некоторое время расходился как с Екатериной, так и с Фридрихом, полагая, что усиление Польши может быть только выгодно для России, которая будет иметь в ней полезную союзницу. Но и не предусмотрел тех осложнений, которыми грозило вмешательство во внутренние дела Польши, и был совершенно неподготовлен к вспыхнувшей в 1768 г. войне с Турцией. Эта война весьма неблагоприятно отразилась на его положении; во всех неудачах обвиняли его; он был виновен и в разрыве с Турцией, и в том, что Россия осталась в этой борьбе без союзников. В то же время этой войной воспользовался Фридрих II, чтобы привести к осуществлению давно уже висевший в воздухе проект разделения Польши между Австрией, Россией и Пруссией. Соглашение по этому поводу приводило к концу войну с Турцией, так как устраняло вмешательство Австрии; Турция одна бороться долго не могла. На приобретение части Польши нельзя было смотреть, как на победу, так как Австрия и Пруссия получили лучшие части даром. П. упрекали за усиление Пруссии; гр. Орлов говорил, что люди, составлявшие раздельный договор, заслуживают смертной казни. С этого времени положение П. становится особенно тяжелым, он оставался сторонником союза с Пруссией, а императрица все более склонялась к Австрии; вместе с тем все более усиливался разлад между ней и Павлом, ближайшим другом и советником которого был П. В 177172 г. особенно сильна была борьба между партиями П. и Орловых. Когда было решено вступление Павла в брак, П. сумел обеспечить за собой влияние на будущую его супругу. Екатерина была очень недовольна этим вмешательством П. в ее семейные дела и воспользовалась женитьбой Павла, чтобы удалить его от должности воспитателя. Она богато одарила П., но с радостью писала (окт. 1773 г.) г-же Бьелке, что «дом ее очищен». Отношения между Екатериной и обоими братьями Паниными были очень натянутые; с крайним неудовольствием назначила она Петра П. главнокомандующим против Пугачева. К этому времени относится записанный декабристом М. И. Фонвизиным рассказ о составленном, будто бы Д. И. Фонвизиным, который состоял секретарем П., под руководством самого П., проекте конституции и о заговоре против Екатерины (до нас дошло любопытное введение к этому проекту). После смерти первой жены Павла и после женитьбы его на Марии Федоровне П. сумел сохранить свое влияние на молодой двор, так что даже родители последней действовали согласно его указаниям: этим влиянием П. пользовался, чтобы сохранить за собой прежнее положение и отстоять союз с Пруссией, срок которому истекал в 1777 г. Воспитанный П., Павел был страстным поклонником Фридриха II. Когда, после тешенского мира Екатерина, окончательно склонилась на сторону Австрии, П. пришлось вступить в борьбу с влиянием Иосифа II, который в конце концов успел сблизиться с великокняжеской четой, предложив выдать сестру Марии Федоровны за своего племянника, наследника австрийского престола. Екатерина была очень недовольна происками П. против этого брака; об опале его ходили слухи уже в начале 1781 г. В некоторой, мало разъясненной связи находится опала П. и с деятельностью его по вопросу о декларации «вооруженного нейтралитета» и с отношениями его к Потемкину, который, вместе с английским послом Гаррисом, действовал против него. Вопрос о том, кому принадлежит инициатива декларации 1780 г., т. е. П. или Екатерине, остается открытым. В мае 1781 г. П. взял отпуск и удалился в пожалованное ему имение Дугино, но в сентябре того же года вернулся в СПб. и старался задержать заграничную поездку Павла; которая должна была повлечь за собой еще большее сближение «молодого двора» с Иосифом II. Во время этого заграничного путешествия П. поддерживал переписку с Павлом В то же время разыгралось известное Бибиковское дело; в перлюстрованных письмах Бибикова к Куракину (близкому родственнику и другу П), сопровождавшему Павла Петровича, Екатерина прочла жалобы на страдания отечества и «грустное положение всех добромыслящих». Екатерина придавала этому делу большое значение и искала за Бибиковым и Куракиным более важных лиц. По возвращении молодой четы из-за границы, отношения Павла к П. несколько изменились к худшему. 31 марта 1783 г. П. умер. Увековечить свою признательность П. Павел мог лишь по смерти Екатерины, воздвигнув ему в 1797 г. памятник в церкви св. Магдалины в Павловске. Екатерина, сравнивая в письме к Гримму П. с Орловым, ставит последнего гораздо выше и говорит, что у П. было много крупных недостатков, но он умел их скрывать. П. был одним из образованнейших русских людей своего времени так что, по отзывам иностранных послов, «походил скорее на немца»; Екатерина называла его энциклопедией. Он интересовался самыми разнообразными вопросами из области государственных знаний и знаком был со многими классическими произведениями философской литературы. На гуманный образ мыслей и строгое чувство законности указывает в красноречивых словах один из наиболее близких к нему людей, знаменитый Фонвизин; о некотором свободомыслии в вопросах веры свидетельствует то, что, при приглашении в законоучители к Павлу Петровичу Платона, Панин больше всего интересовался тем, не суеверен ли он, а в письме к Воронцову, который заболел от постной пищи, говорил, что закон требует не разорения здоровья, а разорения страстей, «еже одними грибами и репой едва ли учинять можно». Панин принадлежал к масонам. О честности и доброте П. и в его время не было двух разных мнений; даже враги уважали его как личность гордую и честную. Из полученных им при вступлении Павла в брак 9000 душ он половину роздал своим секретарям, Фонвизину, Убри и Бакунину. П., по натуре был сибарит, любил хорошо пожить; по словам Безбородко, у него была лучшая поварня в городе; он не был женат, но увлечение женщинами часто ставилось ему в вину (невестой его была умершая от оспы графиня Шереметева). При всей разносторонней деятельности, которую П. приходилось проявлять, он был очень ленив и медлителен: Екатерина говорила, что он умрет когда-нибудь от того, что поторопится. Дипломатическая и частная переписка П. напечатана в «Сборнике Имп. Русского Исторического Общества». Проект Императорского Совета напечатан там же, т. VII. О Фонвизинском проекте см. «Русскую Старину» (1884, №12), «Архиве кн. Воронцова», «Русском Архиве». Ср. Лебедев, «Графы Панины» (СПб., 1864); Кобеко, «Цесаревич Павел Петрович» (СПб., 1883) и рецензия Иконникова на эти сочинения в 28-м присуждении Уваровских наград; Шумигорский, «Биография Mapии Федоровны» (т. 1); Чечулин, «Проект Императорского Совета» («Ж. Мин. Нар. Просв.», 1894, № 3); его же, «Внешняя политика России в начале царствования Екатерины II» (СПб., 1896); Аrnheim, «Beitrage zur Geschichte der Nordisclien Frage» («Deutsche Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft», т. II, III. IV, V и VII, 1889-1892); затем общие сочинения (Соловьев, «История России»; Бильбасов, «История Екатерины II») и всю литературу по истории русско-польских и русско-прусских отношений.   А. Браудо.    Панини     Панини (санскр. Раnini) — знаменитый индийский грамматик, живший, вероятно, за 4 века до P. Хр., автор грамматики, названной по его имени Паниниям (Pаniniyam). Труд его окружен таким почтением и уважением, что его считают вдохновенным свыше. Древние индусы помещали П. в числе ведийских мудрецов рши: позже утверждали. что большую часть своих произведений он написал по прямому внушению бога Шивы. О его жизни известно очень мало. По преданиям, он был родом из Шалатуры (Calatura) в области Гандхара (Gandhara) к 3 от Инда), почему и назывался Шалоттария (Calottariya). Он был потомком Панина (Panin) и внуком Девалы (Dеvala). Мать его носила имя Дакши (Dakshi); поэтому думают, что по ней он принадлежал к знаменитому роду Дакша. В честь ее П. носил патронимическое имя Дакшея (Daksheya=сын Дакши). Другое его имя — Агика (Ahika). В детстве П. был, будто бы, так туп, что его исключили из школы, но милость Шивы к нему поставила его в науке впереди всех. Катхасаритсагара рассказывает разные подробности о жизни и смерти П., но они совершенно невероятны, да и сам памятник этот относится к слишком поздней эпохе (XII в. по Р. Хр.). чтобы можно было придавать значение его сведениям. Время жизни П. спорно. Гольдштюкер (Goldstucker, «P., his place in sanscrit Literature», Лондон, 1861) относит его к VI в. до Р. Хр., еще до появления Шакямуни-Будды. А. Вебер помещает его позднее на два века. Грамматика Панини — по выражению Вильсона, «может быть самое оригинальное произведение индийского ума»,написана в форме сутр или афоризмов (числом 3996), разделенных на восемь книг (adhyaya), откуда ее иногда встречающееся название Аштадхьяи (Ashtadhyayi=восьмикнижная). К указанной там литературе следует прибавить: F. Johantgen, «Particulae quaedam doctrinae de significatu formarum grammat. auctore Paninio» (Б., 1858); Kielhorn, «Katyayana and Patanjali, their relation to each other and to P.» (Бомбей, 1876); Liebich, «Panini. Ein Beitrag zur Kenntniss der indisch. Literatur u Grammatik» (Лпц., 1891); англ. переподы грамматики П. — Vasu (выход. в Аллахабаде с 1891 г.) и W. Goonetlilleke (т. 1. ч. I, Бомбей, 1892). Издания комментарий: Kasika, «A commentary on Panini’s grammat. aphorisms by Pandit Jayaditya, ed. by Bala Sastri» (Бенарес, 18761878); «Маhabhasbya: the great, comm. by Patanjali etc. Ed. by Ballantyne» (т. l, Мирзапур, 1856); «Patanjali. Vyвkarana-Mahabhвshya etc., ed. by Kielhorn» (Бомбей, 1878-85); «Siddhanta-Kaumudi. Bhattojidikshita’s Commentlar etc.» (Калькутта, 1811; нов. издание, Калькутта, 1865); еще издание, с комментарием Taikavachaspati (2 изд., Кальк., 1871).   С. Б-ч.    Панихида     Панихида — богослужение по умершем. Кроме панихид по каждом умершем в отдельности, церковь совершает в определенные времена общие или вселенские П., в которых вспоминаются все от века усопшие отцы и братья по вере, сподобившиеся христианской кончины, равно и те, которые, были застигнуты внезапной смертью, не были напутствованы в загробную жизнь молитвами церкви. Вселенские П. совершаются в субботу мясопустную, в субботу троицкую, в Дмитриевскую субботу и в субботы второй, третьей и четвертой седмиц великого поста. Общие П. совершаются также в Фомин понедельник или вторник и 29 августа. Поминовение в день Усекновения главы Иоанна Предтечи православных воинов, за веру, царя и отечество на брани убиенных церковь установила в 1769 г., находя и указывая основание для поминовения в вспоминаемом в этот день событии. Царскими. П. называется поминовение особ царственного дома. Они совершаются по генеральному реестру, два или три раза в месяц, в кафедральных соборах, монастырях и городских церквях, а в церквях сельских — однажды в месяц, в конце его, по особо составленному для них реестру. На таких П. поминается обыкновенно по нескольку особ вместе.    Панкреатический сок     Панкреатический сок — важный пищеварительный сок, приготовляемый поджелудочной железой и изливающейся в двенадцатиперстную кишку через Вирсунгиев проток. Так как П. сок заключает в себе все три фермента, необходимые для переваривания органических составных частей пищи — белков, крахмалистых веществ и жиров, то он играет важную роль в пищеварении. Корвизар первый доказал присутствие в П. соке фермента, превращающего белки в пептоны; Валентин указал на диастатический фермент, превращающий крахмал в виноградный сахар, а Клод Бернар — на фермент, омыливающий жиры, т. е. расщепляющий их на глицерин и жирную кислоту. Последующим исследованиям удалось до некоторой степени выделить из П. сока эти ферменты в изолированном виде или путем частичного осаждения, или путем извлечения их различными растворителями. Чистый П. сок добывается у животных (собак) через искусственные фистулы (т. е. в выводной проток поджелудочной железы вставляется трубочка, через которую временно вытекает сок, это временные фистулы; или же устраивают постоянную фистулу, выводя наружу устье Вирсунгиева протока в двенадцатиперстной кишке и вшивая его в рану брюшной стенки, с которой он совершенно срастается; постоянные фистулы доставляют более нормальный сок, нежели временные) или же делают водные настои поджелудочной железы, обладающие теми же пищеварительными свойствами, хотя и в более слабой степени. П. сок, в противоположность желудочному соку представляет жидкость резко щелочной реакции и только при таковой он может обнаруживать свое действие на белки, крахмалистые вещества в жиры. Диастатический фермент походит на птиалин слюны; но он действует энергичнее, так как превращает в сахар не только вареный, но и сырой крахмал. Фермент, расщепляющий жиры на глицерин и жирную кислоту, ведет к образованию мыла, так как жирная кислота, являясь продуктом этого расщепления, соединяется тотчас с щелочами в кишечном канале и дает мыло, играющее важную роль в эмульгировании жира, т. е. в физическом его раздроблении на мельчайшие капельки, столь важном для всасывания жира из кишечного канала т. е. для его усвоения. Присутствие этого жира легко доказывается следующим опытом: если смочить нейтральным оливковым маслом синюю лакмусовую бумажку и приложить ее к поверхности разреза П. железы, то бумажка покрывается красными точками, указывающими на развитие в этих местах бумаги кислой реакции, вследствие образования тут жирной олеиновой кислоты. Фермент этот очень нестойкий и быстро изменяется в присутствии кислот, так что накопление жирных кислот в среде прекращает действие этого фермента. Фермент, превращающий белки в пептоны, в отличие от пепсина желудочного сока, был назван Кюне трипсином, он действует в щелочных растворах (в 1% растворе углекислого натра). Белок, под влиянием этого фермента, распадается на мельчайшие клочки, превращаясь постепенно в пептон, который почти не отличается по своим свойствам от обыкновенных пептонов, образуемых желудочным соком. Но кроме пептона белок при П. пищеварении распадается на лейцин и тирозин (от 4 до 10%). Панкреатическое пищеварение осложняется под конец явлениями гниения, обусловленными развитием бесчисленного множества микроорганизмов, под влиянием которых часть белковых веществ пищи, распадаясь, ведет к образованию продуктов окисления и восстановления, а именно при этом образуются углекислота, уксусная и валериановая кислоты, аммиак, фенол, индол, сероводород и даже горючий газ — водород. Трипсин не образуется, повидимому, сразу в клетках железы, а ему предшествует еще тело, именуемое зимогемом и превращающееся путем окисления в трипсин (Гейденгайн). Зернистый пояс клеток П. железы и состоит из зимогена, образующегося из прозрачного пояса клеток, в особенности во время покоя железы. При продолжительной работе железы этот зернистый пояс уменьшается вследствие превращения зимогена в трипсин, удаляемый из клетки. Выделение П. сока совершается под давлением в 225 мм. водяного столба (в протоке) и представляет следующие особенности: натощак и при голоде сок не выделяется; выделение начинается спустя некоторое время посаде приема пищи, быстро достигает своего максимума, затем падает и спустя 9-10 час. от начала приема пищи вновь возрастает, чтобы затем дать постепенное уменьшение. Отделение сока, очевидно, находится под влиянием нервной системы; деятельное состояние железы сопровождается усиленным приливом к ней крови — кровеносные сосуды ее расширяются и все кровообращение в ней усиливается и ускоряется Кроме того, не подлежит теперь сомнению, что деятельность железы управляется особыми отделительными нервами, из коих одни, как блуждающий нерв, ускоряют и усиливают отделение (Павлов), а другие задерживают его (Попельский). Раздражение продолговатого мозга усиливает выделение П. сока (Гейденгайн). При рвоте отделение сока прекращается, также как и после введения в организм атропина. Пилокарпин же, наоборот, усиливает отделение сока. Нормальным стимулом к выделению П. сока служит выделение кислого желудочного сока, который, раздражая стенки желудка, вызывает рефлекторно выделение П. сока. В этом рефлексе особенно деятельная роль выпадает на долю соляной кислоты желудочного сока, так как нейтрализованный желудочный сок не обладает этой способностью вызывать отделение П. сока. Пептоны желудочного пищеварения также обладают способностью вызывать раздражением стенок желудка отделение П. сока. Таким образом желудочное пищеварение служит естественным стимулом к отделению и П. сока. Все кислые напитки также способствуют отделению П. сока. Маленькие порции алкоголя на собаках, по-видимому, усиливают отделение П. сока. Устранение П. железы влечет за собой резкое падение в усвоении жировых и крахмалистых веществ. Но животные погибают не от этих расстройств пищеварения не от голодания, а от сахарного мочеизнурения, являющегося результатом ослабленного окисления сахара в теле (Меринг и Минковский). Теперь доказано, что поджелудочная железа вырабатывает, кроме П. сока, еще и продукты внутренней секреции (или отделения), прямо поступающие в кровь и поддерживающие нормальное окисление и сгорание сахара в теле. По Лепину, такое действие поддерживается особым глюколитическим ферментом, вырабатываемым П. железой и назначение коего окислять сахар крови. После удаления П. железы фермент этот уже не образуется в теле, сахар накапливается в теле и развивается сахарное мочеизнурение, от которого погибают животные и люди.   И. Т.    Панно     Панно (франц. panneau) — в архитектуре гладкая, плоская или криволинейная поверхность на стене, двери, потолке или другой части во внутренности или наружности здания, обрамленная простым лепным бордюром или более сложным скульптурным орнаментом. Самое поле П. нередко бывает украшено каким-либо барельефным изображением (скульптурное П.) или живописной работой, иногда даже целой картиной (живописное П.).    Паноптикум     Паноптикум (Panopticum) — собрание различных инструментов или вообще предметов для наглядного обучения. П. называют часто собрания и музеи восковых фигур, исторического и этнографического значения. Особенно известен берлинский П.    Пантеизм     Пантеизм — учение, отожествляющее в известном отношении Бога с миром; на это указывает само название, происходящее от греческого to pan — все и o JeoV — Бог. В основе этого учения находится проблема об отношении единства к множественности, бесконечного к конечному, с которой приходится иметь дело всякой философии. В множественном и конечном мире явлений есть элементы, которые с необходимостью указывают на единство и бесконечность. Единство системы не есть только субъективное требование ума; но обусловлено в объективной связи всех явлений между собой; идея бесконечности сама собой напрашивается при рассмотрении конечных предметов, прежде всего — в форме безграничного пространства и бесконечного времени. Примирение этих двух противоречащих принципов и составляет задачу П. Само примирение может быть весьма разнообразным, но в общем можно различить две главных тенденции: первая заставляет исчезнуть конечное и многообразное в бесконечном единстве божественного бытия, второе направление, напротив, заставляет бесконечное единство разлиться в конечном многообразии явлений. Из этого видно, что П. имеет некоторое сходство с двумя столь противоположными направлениями, как религиозный мистицизм и, с другой стороны, материализм, между которыми П. и ищет примирения. Не все пантеисты отожествляют Бога с миром. Они согласны принять формулу: мир есть Бог, но не обратную: Бог есть мир, ибо понятие Бога — более богатое и обширное, заключающее в себе мир, но понятием мира не исчерпывается содержание Бога.   Мы здесь лишь перечислим пантеистические системы, не вдаваясь в их изложение. Истинная родина П. — Индия; две главных индийских системы, Веданта и Санкия, одинаково проникнуты П., причем первая имеет большую склонность к мистицизму, вторая — к материализму. В Греции первой пантеистической школой были элеаты, но в общем, следует сказать, что рационализм греков не был настоящей почвой для развития П., который в полном расцвете появляется только в период упадка греческой философии, а именно у стоиков и в особенности в александрийской философии, в которой восточные элементы играют столь значительную роль. В этом отношении особенно замечателен Плотин. В гностицизме легко заметить туже пантеистическую струю. Первая крупная пантеистическая система на христианской почве принадлежит Иоанну Скоту Эригене: сочинение его: «De divisione naturae» появилось ок. 865 г. и служило впоследствии источником, из коего черпали многие философы. В эпоху Возрождения П. получает большое распространение: главный представитель его — Джордано Бруно. В XVII в. главными представителями П. были Спиноза и (отчасти) Мальбранш (ум. 1715). Немецкая философия после Канта развилась под сильным влиянием Спинозы и вся, в известном смысле, может быть названа пантеистической, в особенности Шеллинг и Гегель. Разница немецкого П. от П. Спинозы состоит в том, что второй определял Бога как субстанцию, первый же — как субъект; этим немецкие философы желают избежать упрека в материализме, в отожествлении Бога с миром. П. имеет сильные и слабые стороны. Он как нельзя более идет на встречу потребности человека в объяснении явлений из одного принципа, при том принципа не случайного, не мертвого, а содержащего в себе жизнь и разумность. Он старается избежать двух одинаково, хотя и по разным причинам неудовлетворительных мировоззрений — дуализма и материализма. В этом заключается великая привлекательность всякой пантеистической системы, в особенности — если она сумеет понять идею Бога, хотя бы в форме учения о транцендентном сознании. Но нельзя не видеть и слабых сторон П., или, по крайней мере, трудностей на пути пантеистического объяснения. Впрочем, некоторые из них вовсе не специально принадлежат П. Так напр., одно из обыкновенных возражений против П. заключается в невозможности объяснить с этой точки зрения свободу воли. Но разве нельзя почти того же самого сказать и о всякой другой системе? Наиболее глубокое объяснение свободы мы находим именно у пантеиста Шеллинга (в его трактате о свободе воли). Некоторые возражения против П. и пантеистов вызваны тем двойственным положением, которое они занимают; например Спинозу (как и стоиков) упрекали и упрекают в материализме, который действительно можно найти при одностороннем толковании его системы. В этом смысле Шопенгауер называет П. «вежливой формой атеизма» и считает П. понятием», заключающим в себе противоречие — но он же признает и значение учения en cai pan. В известном отношении П. грешит тем, что дает лишь номинальное определение; прибавляя к миру идею Бога, он прибавляет лишь слово, нечто неизвестное, ибо Бог пантеистов ведь не есть Бог положительной религии; он лишен тех определений, которые обыкновенно придаются Богу в положительной религии. Мир остается загадочным, назову ли я его Богом или нет. Главный недостаток всякой пантеистической системы заключается в невозможности для нее построить нравственную систему. Добро и зло оказываются одинаково атрибутами Божества, и злу приписано божественная природа; для нравственных предписаний с пантеистической точки зрения трудно найти почву. Остальные недостатки, которые обыкновенно указывают в П., имеют меньшее значение; напр. Сессэ указывает на то, что с точки зрения П. непонятно возникновение конечного, возникновение нашего «я», но эта трудность не составляет специфической особенности П. Cp. Goschler, «Du Pantheisme» (Пар., 1840); Jeannel, «Des doctrines qui tendent au pantheisme» (1846); E. Saisset, «Essai de philosophie religieuse» (Париж, 1862); Jasche, «Der Panteismus nach, seinen verschiedenen Hauptformen, seinem Ursprung und Fortgang etc.» (Б., 1826); Blumroder, «Ueber die verschiedenen Formen in welchen d. Pantheism in neuerer Zeit aufgetreten ist» (1832); Schuler, «Der P.» (Вюрцб., 1884).   Э. P.    Пантеон     Пантеон (собств. Пантейон) — в древности храмы, посвященные всем богам. Наибольшей известностью пользуется римский П.; сооруженный в 25 или 27 г. до Р. Хр. Марком Агриппой, на Марсовом поле, близ им же построенных терм. Он был посвящен божествам рода Юлиев, статуи которых, например Марса и Венеры, стояли внутри этого сооружения. После неоднократных повреждений, причиненных пожарами и ударами молнии, П. был реставрирован сперва ими. Домицианом и Адрианом, затем. в 202 г. по Р. Хр., Септимием Севером и его сыновьями. Об этой последней реставрации свидетельствует надпись над портиком храма, помещенная под надписью, высеченной Агриппой. В 1607 г., при папе Бонифации IV, П. был обращен в церковь, посвященную Богоматери и всем мученикам, и получил название S. Maria ad Martyres — церковь, которую вследствие ее круглой формы называют также С. Maрия-Ротонда, или просто Ротондой. П. представляет собой круглое здание с портиком, не существовавшим в первоначальном плане, но возведенным еще при Агриппе, предполагавшим поместить в нем свою собственную статую и статую Августа. Портик образуют 16 колонн восточного гранита (8 по лицу, каждая в 4,5 м. в окружности, с коринфскими беломрамерными капителями превосходной работы). Он увенчан фронтоном, в настоящее время лишившимся некогда украшавших его бронзовых фигур. Внутренность П. представляет круглое помещение в 43,5 м. ширины и такой же вышины, покрытое полукруглым куполом, с проделанным в середине циркульным отверстием 8,5 м. в диаметре. В стенах устроены 8 ниш, в которых помещались статуи божеств; колонны, стоящие теперь в отверстиях этих ниш, относятся ко времени Домициана; они заменили собой другие колонны, находившиеся тут первоначально. Над архитравом идет представляющая собой продолжение цилиндра аттика, которая, при одной из реставраций, была расчленена пилястрами. Мраморная облицовка этих пилястров была удалена в 1774 г. Пол внутреннего помещения П. выполнен порфиром и другими дорогими породами камня. Общее впечатление, производимое П., очень грандиозно, не смотря на то, что здание сильно пострадало вследствие хищнического отношения к нему некоторых императоров (Констант II, в 655 г., перевез в Константинополь вызолоченную бронзовую крышу) и пап. В 1881 и 1882 г. вокруг П. были произведены раскопки, при чем с задней его стороны открыты части сооружения, до того времени заслоненные позднейшими постройками, и обнаружен весь цоколь, скрывавшийся под новейшими наслоениями почвы. В П., в числе других знаменитых людей Италии, похоронен Рафаэль и первый король объединенной страны, Виктор-Эмануил II. Кроме римского П., знаменит также парижский. Он стоит на том месте, где некогда стояла церковь, посвященная покровительнице Парижа, св. Женевьеве. В 1764 г. Людовик XV заложил здесь колоссальное здание, которое и было возведено по планам архитектора Суффло. Парижский П. имеет в плане форму греческого равноконечного креста, над серединой которого высится купол на барабане. С западной стороны П. находится обширный портик, образуемый 22 калнелированными колоннами коринфского стиля в 20 м. вышины. Ширина всего здания — 84 м., длина — 112 м. Внутренность П. представляет в середине; под куполом, круглое пространство, к которому примыкают четыре боковые крыла. Над куполом фонарь, обведенный решеткой; отсюда открывается великолепный вид на весь Париж. Вышина всего здания от пола до фонаря достигает до 90 м. Здание еще не было окончено постройкой, когда, в 1791 г., национальное собрание переименовало его в Panthеon Francais и определило ему быть хранилищем портретных статуй великих людей, тела которых погребались бы в подвальном этаже здания. При Наполеоне I П. снова был передан в духовное ведомство, при чем, однако, удержал за собой значение усыпальницы выдающихся деятелей эпохи империи. В 1822 г., он был обращен в церковь св. Женевьевы. Июльская революция снова возвратила П. гражданский характер, который и оставался за ним до 1855 г. Наполеон III, декретом от 6 декабря 1855 года, отдал его опять религиозному культу. Наконец, 27 мая 1885 г., президент французской республики Греви, чтобы дать возможность похоронить в П. тело Виктора Гюго, снова обратил его в усыпальницу великих людей, не имеющую церковного характера. О римском П. см. Адлера, «Das Panthеon zu Rom» (Б., 1871), и Ланчьяно, «Il Panteon e le terme di Agrippa» (в Notizie degli scavi» за 1881 и 1882 гг.).    Пантикапея     Пантикапея или Пантикапей (Pantikapaion или Pantikapaia, ныне Керчь) — милетская колония, основанная в VI в. на Таврическом полуострове при Керченском прол. Город имел хорошую гавань и вел значительную торговлю: как столица Боспорского царства он назывался также BosporoV. При Юстиниане П. была обнесена новыми стенами. Ср. Латышев, «Краткий очерк истории Боспорского царства» (1893, Симферополь, №16 «Известий таврической ученой архивной комиссии».   Н.О.    Пантомима     Пантомима — театральн. представление, в котором мысль, чувство и страсть, вместо голоса, выражаются движениями тела и жестами. Мимика играла большую роль в греч. драмах, но, как исключительно мимическое представление, П. впервые появились в Риме при Августе, в царствование которого жили знаменитые П. Батилл и Пилад, которых считают основателями римской П. Древняя П. существенно отличалась от нашей тем, что в ней мимика лица актера не принимала участия, так как древние актеры выходили на сцену в масках; различные оттенки роли, поэтому, сводились исключительно к мимике тела, что привело пантомимов к необходимости выражать многообразие душевных движений условными знаками, которые зрителям были хорошо известны. Не смотря на такую ограниченность сценических средств, римские П. умели свою игру доводить до высокой степени выразительности. Частного быта римская П. не касалась. Леда, Даная, Европа, Ганимед, Адонис, Марс, Венера, Геркулес, Эдип, вакханки — вот сюжеты П. Для каждой П. составлялось особое либретто, для руководства актеров, обыкновенно на греческом языке. В основание текста бралась трагедия, диалоги и хоры заменялись монологами, у римлян носивших название кантиков (cantica); под эти кантики, которые исполнялись хором певцов, актер жестикулировал свою роль и при помощи мимики выражал ее содержание. Пышная обстановка отвела П. первенствующее место на римской сцене; успеху римских П. немало способствовал и их чувственный, развратный характер. В П. все возбуждало в зрителях животную чувственность некоторые писатели приписывали господство разврата в Риме в период империи именно влиянию П. Вернее, однако, думать, что П. были только отражением римской жизни. Сюжеты П. всегда касаются чувственной любви; для возбуждения чувственности актеры прибегают к самым грубым средствам и бесстыдным жестам. Соблазн П. еще увеличивается с III в. до Р. Хр. участием в них женщин (pantomimae), появлявшихся перед публикой совершенно нагими, в неприличных позах. В П. на римской сцене появлялись даже простые гетеры, так что название гетера и танцовщица были однозначны. Любовь к П. перешла и на исполнителей; любимые пантомимы шествовали по улице как триумфаторы, сопровождаемые огромной толпой. Запрещение Тиберия оказывать пантомимам почести соблюдалось не долго: уже Сенека называет римскую молодежь своего времени лакеями пантомимов. Заводить с пантомимами знакомство считали для себя за честь и удовольствие даже сенаторы; пантомимы — всегда любимцы римских дам; им покровительствует Август, не особенно их стесняет и Тиберии, вообще не любивший актеров; Калигула не скрывает своей привязанности к пантомиму Мнестеру, которому публично оказывал самые неприличные знаки внимания; при Нероне, который сам выступал в П., страсть к ним не знает пределов; Тит не любил игры пантомимов, при Домициане они опять в большом почете; Траян всеми мерами старается ограничить страсть римлян к П.; при Антонине П. опять в большом ходу. Позднейшие христианские императоры снисходительно смотрят на представления П., в которых цинизм растет с каждым поколением; в царствование Юстиниана в П. отличается бесстыдная Феодора. Единственное ограничение, которое установил Юстиниан — это запрещение воздвигать пантомимам статуи на площадях возле статуй кесарей. Кроме Батилла и Пилада известны из пантомимов ученик Пилада, Гилас затем Мнестер и Парис, один из приближенных Нерона. К самому позднему периоду римской империи относятся П. Камаралл и Фабатон. С падением римской империи пало драматическое искусство, пали и П. В средние века они еще сохраняются, но грубость актеров мешает их развитию. Развитие так называемого балета-пантомимы новейшего времени не могло идти вперед до половины XVIII в., пока актеры продолжали выходить на сцену в масках. В это время балет-П. начинает вытеснять оперу-балет, сцены пения постепенно заменяются жестами мимов. Ввел П. в балет впервые известный хореограф Новерр, своим балетом «Medеe et Jason». Новерровский балет не был, однако, мимической драмой древних: у Новерра мимика подчинена танцам, которые, по его мнению, должны заключать в себе драматическую мысль. Мимические сцены доныне составляют особенность итальянских балетов, в которых всегда имеются особые мимы. П. встречается не только в балете, но и в опере, напр. сцена Эльзы в первом действии «Лоэнгрина», Вагнера. Для старинной П. брали сюжеты весьма сложные; напр. Новерр пользовался сюжетом «Семирамиды» Вольтера, Галеоти — «Макбета» и «Ромео и Джульетты». Подобного рода П. имели до 5 актов.   Ум.    Панчатантра     Панчатантра (санскр. Panca-tantra) — знаменитое собрание индийских басен и рассказов, в 5 (раnса) книгах (tantra=ткацкий станок, основание, учение), сост. брахманом Вишнусарманом (Vishnu-carman) ок. конца V в. по Р. Хр. для наставления царских детей и послужившее основанием для более популярного позднейшего сборника, Гитопадеша, с которым имеет одну и ту же общую фабулу и многие общие рассказы. П. очень рано была переведена на различные азиатские и европейские языки и послужила источником для целого ряда странствующих повестей и сказок. По приказанию Науширвана, она была переведена на пехльви (VI в. по Р. Хр.); в IX в. явилась арабская обработка этого перевода, под заглавием «Калила и Дамна» (откуда наш «Стефанит и Ихнилат», переделанный с греческого пересказа арабской обработки). Тогда же, или немного раньше, явились еврейский, сирийский, турецкий и греческий пересказы. С последнего сделаны были переделки на все европейские языки. В Англии эти басни сделались известны под именем «басен Пильпая» (вместо Бидпай, как называется автор П. у персов). П. лежит также в основе новоперсидских сборников Анвари-и-Сугаиди (Anwari-Suhaili) и Ияр-и-Даниш (Iyari-Danish). Последний сборник вернулся опять в Индию в виде переделки на индустани Хирад-афроз (Khirad-afroz).   Литература. Издания: Козегартена, «Pantshatanlrum sive quinquepartitum de moribus exponens etc.» (с латинскими комментариями, 1848); Kielhorn and Buhler (3 издание Бомбей, 1885-86). Переводы: Бенфея (немецкий, с знаменит. введением и примеч., Лпц., 1859); Фриде (нем., Лпц., 1884); Lancereau (франц., II., 1871). Монографии: Teza, «Appunti per la bibliografia del Pancatantra» («Orient n. Occident», Геттинген, 1864); Бётлинг, «Beitrage zur Kritik d. poetischen Theils im P.» (СПб., «Мемуары Академии», 1850); Haberlandt, «Zur Gesch. des P. I. Text der sudl. Recension» (B., 1884); Maukowski, «Der Auszug aus dem P. in Ksemendras Brihatkathamanjari» (Лпц., 1892) и т. д.   С. Б-ч.    Паперть     Паперть или внешний притвор (atrion, atrium, impluvium, pars aperta) — непокрытая кровлей площадка перед внутренним притвором, на которой в первые века христианства стояли плачущие . В середине П. устраивался бассейн с водой, в котором верующие умывали лицо и руки прежде, нежели входили в церковь. В настоящее время, как и в древности, на П. являются нищие, просящие подаяния. Само слово П. могло произойти от латинского puper — бедный.    Папирус     Папирус (истор.). — В древности П. встречался в Египте очень часто; на барельефах он представляет обыкновенно растение болот и служил гербом Дельты. Впоследствии его культура стала монополией; его разводили на немногих местах, желая поднять еще более и без того высокую цену. П. мог расти только у стоячих вод; мало помалу он исчез из Египта. П. служил для самых разнообразных целей. Мягкие части доставляли сладкий сок, нижнюю часть жарили и употребляли в пищу; молодые экземпляры шли в пищу целиком; корень служил горючим материалом, удобным для плавления меди и железа; из коры делали сандалии, волокна шли для тканей всякого рода, ценившихся выше льняных: из связанных стволов приготовляли двухместные челноки для рыбной и птичьей ловли и даже иногда большие суда (Лепсиус: «Denkm.»; Плиний, говорит, что на одном таком судне доехали до Цейлона). Особенно важно было употребление П. в качестве письменного материала. Сердцевину, толщиной в кисть руки, разрезали на продольные полосы, которые плотно укладывали на гладкую доску; поперек, под прямым углом, клался другой слой сердцевины; затем все это клалось под пресс и высушивалось на солнце. Получалась прочная длинная страница светло-желтого цвета, если П. был молод, или темно-желтого, если он был стар; последний сорт предпочитался египтянами, первый был в употреблении в римское время. Страницы склеивались в длину и свертывались в свитки, а не сшивались в виде книг. Таким образом получались иногда чрезвычайно дивные полосы, доходящие до десятков метров (напр. так наз. великий П. Harris в Лондоне, состоящий из 71 стр.). Строки шли по узкой части, но в официальных документах, написанных демотическим письмом, мы находим и продольные строки во всю длину свитка, доходящие до нескольких метров. Употребление П. в качестве писчего материала было известно египтянам еще во времена древнего царства; памятники этой эпохи еще не изданы. Большой известностью пользуются П. среднего царства: так называемые путешествие Синухи в берлинском музее, «История крестьянина» в Лондоне, «Приключение на Змеином о-ве» в Эрмитаже и др. От времен нового царства дошло до нас множество П. самого разнообразного содержания. Весьма интересны школьные тетради писцов (П. Sallier и Anastasi), судебные акты (П. Abbot, Lee, Rollin и др.), сказки (П. Оrbiney, Harris 500 и др.), письма чиновников и официальные бумаги, молитвы богам и другие религиозные тексты, особенно Книги мертвых. Со времен XXV династии кроме П., написанных, как и раньше, иератическими письменами, начинают все более и более приобретать права гражданства и демотические. От позднейших эпох Египта осталась масса греческих, коптских, арамейских и арабских П., рассеянных по всем музеям и коллекциям. Находят египетские П. большей частью при мумиях, нередко, в особых футлярах.   Издания египетских П: «Select papyri in the bieratic сharakter from the collections of British Museum» (Л., 1842-60); Mariette, «Les papyr. du musee de Boulaq» (П., 1872-77); Pieyte-Rossi, «Le papyrus de Turin» (Лейден, 1869-76); Leemans, «Aegypt. Monument. van bet Leiden» (Лебден, 1839 Сл.); Maspero, «Memoires sur quelques papyr, du Lonvre» (П., 1875); Ebers-Stern, «Papyros Ebers»; Erman, «Die Marchen des Papyr. Westcar» (B., 1890); Chabas, «Le papyr. magique Harris» (Шалон yа Саоне, 1860); Birch, «Facsimile of an hieratic papyr. of the reign of Ramses III» (Л., 1876); Deveria, «Le papyr. judiciaire de Turin» (П., 1868); Hess, «Der demot. Roman von Stne» (Лпц., 1888); «Der gnostische Papyr. von London» (Фрейбург, 1892); Revillout, «Chrestomathie demotique» (П., 1880) и мн. др.   Б. T.   Папирусы математические, вполне изученные, представляются пока двумя следующими. П. Ринда, названный так по имени вывезшего его из Египта английского египтолога Генри Ринда, находится теперь в британском музее. Написан на древнеегипетском языке гиератическими письменами под заглав.: «Наставление, как достигнуть знания всех неизвестных вещей… всех тайн, содержащихся в вещах». Состоит из 23 таблиц, из которых первые восемь посвящены делению числа 3 на нечетные числа 3-99, девятая — задачам деления 1, 8, 6, 7, 8, 9 хлебов между 10 лицами и началу исчисления секем (дополнений), занимающего также и всю 10-ую таблицу; 11-ая-13-я таблицы — исчислены Хау, состоящему в решении уравнений 1-ой степени; 14-aя — вычислению тунну или разности между долями лиц при неравном разделе между ними данного числа хлебов; 15-ая и 16-ая — вычислению вместимости житниц, 17-ая — вычислению поверхностей полей, 18-ая — вычислению пирамид; наконец, все остальные — собранию различных арифметических задач практического характера. П. Ринда особенно полно изучен в сочинениях Августа Эйзенлора: «Ein mathematisches Handbuch der alten Aegypter» (1-ый том — комментарии, 2-ой том — таблицы. Факсимиле П., Лейпциг, 1887). Акмимский П. был найден феллахами в одной из могил некрополя Акмим (в древности Панополис) в Верхнем Египте. В настоящее время находится в музее визеха. Написан на греческом языке в VII или VIII в. после P. Xp. Рассмотрен и изучен г. Баллье в обширной статье: «Le papyrus mathematique d’Akhmim» («Memoires publies par les membres de ia Mission archйologique fransaise au Caire», IX, П., 1892). В отличие от большинства П., имеющих форму свитка, акминский П. представляется в виде книги, переплетенной в очень твердую кожу и содержащей в себе 6 исписанных листов. Состоит из двух механически соединенных частей. Более древняя первая часть состоит из таблиц, содержащих результаты умножения первых 20 целых чисел на дробь 2/3 и на дроби с единицей в числителе от 1/3 до 1/20 включительно. Более новая вторая часть состоит в изложении содержания и решения 50 задач, распадающихся на 6 групп, из которых одна, в 25 задач, занимается действием над отвлеченными дробями; другая, в 2 задачи — действиями над именованными дробями; третья также в 2 задачи — тройными правилами; четвертая в 11 задач — процентами; пятая в 7 задач — пропорциональным делением и шестая в 3 задачи — вычислением объемов усеченного конуса и параллелепипеда. Как единственное известное арифметическое сочинение византийской эпохи за период VII-VIII вв. после Р. Хр., акмимский П. имеет очень важное значение для истории математики. В русской литературе рассмотрением обоих П. занимался В. В. Бобынин, «Математика древних египтян» (М. 1882); и «Грекоегипетский математический папирус из Акмима» («Физико-математические Науки», т. XII, стр. 301-340).   В. В. Б.    Пар     Пар (сельскохоз.) — так называется в земледелии поле, оставляемое на одно лето не засеянным. Если в таком положении остается земля более одного года, то она уже носит название не П., а залежи. На этом основываются две давние в истории земледелия и в России до сих пор самые распространенные системы полеводства: залежная или переложная и паровая или трехпольная. Главная цель допущения в полях П. та, чтобы иметь возможность особенно тщательно разработать землю под следующий сев. Так понимали П. еще римляне, что доказывают выражения, которые у них употреблялись для обозначения различных обработок П. Первое паханье, наш взмет, они называли fringere (ломать), вторую вспашку vertere (оборотить) и проч. Таким образом, по первоначальному смыслу, с понятием о П. соединялся не отдых земли, как это иные представляют себе, а постоянная обработка поля во время его парования. Другими словами, в древности, по-видимому, знали главным образом только П. черный, т.е. земле не давали, вследствие часто повторявшейся обработки, зарастать травами и держали ее черной. Но потом мало помалу изменившиеся экономические условия, а главное стеснение в земле вынудили земледельца пользоваться паровым полем в виде выгона. Таким образом явился П. зеленый, который, по его общеупотребительности, называется у нас просто П., а немцы называют его П. Ивановым, так как около этого времени (24 июня) П. бывает покрыт скудной зеленью и служит местом выгона для скота. Этот вид П. у нас самый общеупотребительный и таким останется еще долгое время, особенно в крестьянском хозяйстве, вследствие господствующего общинного (мирского) пользования землей, сохранившего право общей пастьбы на парах. Но где община уступила место участковому хозяйству, там П. или совсем отменен или видоизменен. Так, очень часто паровое поле засевают каким-нибудь однолетним растением, которое можно снять в виде травы (вика с овсом, торица и др.) или запахать на зеленое удобрение (тоже вика, греча, белая горчица и др.). В таком случае П. называется занятым. Кроме того, есть целый ряд растений, которые сеются на паровом поле и во время роста которых земля обрабатывается все лето, что и заменяет действие П. Таковы растения корнеплодные, как напр. картофель, турнепс, свекловица и др., почему корнеплоды и называются растениями пропашными или паровыми. Возделыванием таких растений достигается одна из главных целей П. — разрыхление земли иногда даже лучше, чем чистым П., но культура таких растений на паровом поле возможна только там, где стоит долго теплая осень, так как уборка корнеплодов приходится на конец августа или начало сентября, когда у нас сеют озимое растение уже поздно, а между тем паровая обработка земли предназначается почти исключительно для озимых растений (пшеницы, ржи, озимого рапса и т. п.). Исключение представляют у нас свекловичные хозяйства, где иногда допускают черный П. и для свекловицы, чтобы для ее особенно хорошо подготовить землю, и изредка на юге России для яровой пшеницы. Во время нахождения почвы под П. в ней совершается множество весьма сложных процессов, результата которых большей частью бывает ясень, но самая сущность относительно многих сторон остается и до сих пор мало изведанной. Почва состоит из веществ органических и неорганических. Изменения, происходящие во время П., касаются и тех и других. Органические вещества, накопленные в почве и вносимые в виде навоза и старого жнивья, начинают переходить в перегной или «гумифицироваться». Самая существенная особенность перегноя — претерпевать и в физическом, и химическом смысле постоянные изменения, с выделением при этом главным образом воды, углекислоты и аммиака, т. е. самых полезных для разложения и минеральных веществ. Углекислоте приписывается очень важное влияние в процессе выветривания горных пород и образование из них почв. Под П. совершается тот же процесс только в меньшем виде. Мульдер главную цель П. полагает в образовании в ней цеолитной части, а прямыми опытами доказано, что чем больше в почве цеолитов, тем она плодороднее. Углекислота вместе с водой и кислородом воздуха разлагает хотя и медленно неорганические соединения, входящие в состав почвы, как то: силикаты, цеолиты, фосфорнокислые и углекислые соли и щелочные земли, почему, когда земля находится в П., под влиянием атмосферных деятелей, как говорит Либих, известные составные части почвы делаются более подвижными и удобоприемлемыми для корней растений, чем они были прежде. В значительно меньшей степени в сказанном процессе принимают участие и азотистые продукты согнивания органических веществ. Перегнойно-кислые соли и аммиак несомненно участвуют в процессе выветривания, а последний, кроме того, дает материал для образования важнейшего питательного вещества — азотной кислоты. П., следовательно, способствует и «нитрификации» почвы. Несомненно при этом участие и микроорганизмов. Таким образом процессы, совершающиеся в почве, когда она находится в П., имеют характер химический и биологический. П. улучшает также и физические свойства почвы, изменяя ее строение и уничтожая сцепляемость ее частей. Иные из глинистых и черноземных почв так среди лета твердеют, а весной до того намокают, что становятся почти недоступны для обработки, между тем те же почвы, поднятые с осени, вслед за уборкой бывших на них растений, и оставленные в пластах на зиму, в следующую весну и лето могут без труда быть обрабатываемые всякими орудиями. Таким образом П. уничтожает вязкость в тяжелых почвах, вследствие уменьшения их влагоемкости и разрыхленности, а последняя, в свою очередь, ведет к обеспечению почвы влагой, когда бывает недостаток в атмосферных осадках. Почвы с твердой неразрыхленной поверхностью быстро теряют накопленную в них влагу, через что все более и более твердеют; наоборот, в поддерживаемых постоянно в рыхлом состоянии почвах эта влага сберегается. Одно из нагляднейших тому доказательств представляет принятый в последнее время способ облесения наших степей. Прежде в питомниках выращивались саженцы с поливкой, а в настоящее время ни питомники, ни засаживаемая из них степь совсем не поливаются и разные лиственные породы (дуб, берест, клен и др.) растут успешно, образуя настоящие леса, если только в молодости, пока вершины деревцев не сомкнутся, земля под ними содержится постоянно рыхлой, отчего самородная растительность уничтожается, а она производимым ею испарением много отнимает у почвы, следовательно, и у культурной растительности влаги. Такого же порядка, т. е. постоянной очистки от всякой самородной растительности и поддержания в почве рыхлости, держатся и садоводы на юге России. Наблюдения Вольни вполне оправдывают такую практику наших хозяев и лесоводов. Почва в П. на глубине 2-20 стм. содержит 23% влаги, а покрытая растительностью 12-16%. То благоприятное состояние, которого достигает почва, находясь в черном П., при правильной обработке, немецкие агрономы называют «спелостью», которая, по Леру, характеризуется следующими изменениями: 1) пашня становится темнее; 2) небольшие глыбы делаются рыхлыми; 3) почва и на ощупь становится другой — под ногой она упруга, а в руке легче, чем прежде; 4) пахатный слой раздувается, поднимается, увеличивается в объеме; наконец, 5) поле зеленеет, покрывается не одними сорными травами, но и особого рода растениями. Небольшие отдельные глыбки, рыхлые, впрочем, как и все поле, одеваются особой моховидной зеленью, похожей на ту, что мы видим на насосах, на срубах колодцев, на полусгнившем дереве, которое никогда не просыхает. и т. п. Самый полезный вид П. есть черный; у нас, однако, к сожалению, самый распространенный вид П. — зеленый. В помещичьих хозяйствах редко встречается черный П., а в крестьянских почти исключительно зеленый со взметом лишь в конце июня, после чего и начинается действие П. Таким образом обработка парового поля продолжается, вместо целого года, только 11/3-2 мес. Все же остальное время паровое поле служит местом выгона для скота. П. составляет нераздельную часть господствующей у нас трехпольной системы. В западных государствах эта форма земледелия тоже была господствующей, но с конца прошлого столетия она стала мало помалу заменяться другими формами, наконец и совершенно вытеснила П. из полеводства. Главное неудобство паровой или трехпольной системы в том, что при ней треть полей, так сказать, гуляет, т. е. остается без засева. Когда в земле нет недостатка, такая потеря не ощутительна; но так как в западных государствах давно стал чувствоваться недостаток в свободных землях, то и стали придумывать средства к поддержанию производительности земли помимо П. В России совсем не то. Коренная Россия разрабатывалась, главным образом, с помощью огневой системы, по мере разработки лесов, или так называемой подсечной культуры. Что одолевалось топором, сохой и косой, то считалось владением частным или вотчинным, если одна семья участвовала в разработке новины, или общинным, если расчистка производилась обществом. Таким образом образовались земли «дикие», никому не принадлежавшие, земли общинные и земли вотчинные. С увеличением народонаселения мало помалу стали подбираться земли, особенно на местах первой колонизации. Так напр., в псковских владениях, в XIV и XV стол. свободных, никому не принадлежавших, земель уже не было, следовательно приходилось до купать саму землю (Беляев, «Крестьяне на Руси»). Окончательный удар бродячему земледелию был нанесен актом укрепления крестьяне к земле или нарождением на Руси крепостного права; явился известный определенный надел крестьян землей. Такой новый порядок поземельных отношений вызвал изменение и в форме пользование землей. До XVI в. в древних актах нет указаний на трехпольную систему, а потом идет о ней постоянно речь. В весьма древних актах встречаются известия о притеребах, т. е. о землях, вновь расчищенных для пашни, что очевидно указывает на подсечную систему земледелия. Позже встречаются выражения: «пашни столько-то, перелогу столько-то и лесом поросло столько-то», следовательно, была в свое время в древней Руси и переложная система. Наконец, в начале XVI в., в наших старинных официальных документах обыкновенно употребляется выражение: «столько то чети в поле и в дву потому-жь». Это выражение уже прямо указывает на трехпольное хозяйство наших предков. При наделе крестьян землей она отводилась в трех полях, но, для сокращения, отмечалось в писцовых книгах количество земли в одном поле с добавкой: «в дву потому-жь». Следовательно паровая трехпольная система земледелия у нас — явление самобытное, вылившееся из общественного и экономического строя русского народа. Но древнерусский на крестьянскую семью надел доходил до 12-15 дес. одной полевой земли, а теперь, в очень многих местах, приходится на душу не более 3/4 и даже 1/2 дес. Переселение на многоземельные окраины России год от году увеличивается и едва ли можно рассчитывать на скорую отмену трехпольной системы. На Западе, по короткости зим и по продолжительности времени для обработки, возможна беспрерывная культура, а у нас и при отмене трехпольной системы без П. трудно успеть управиться с работами, чтобы хорошо подготовить землю к посеву. Нам следует пока стремиться с тому, чтобы П. повторялся не каждые два года, а через 3-4-5 лет, и вводить в севооборот посева многолетние травы и главным образом красный клевер и тимофеевку, как это было за границей и, отчасти, начинает входить и у нас в общинное крестьянское хозяйство.   А. Советов.    Парабола

Do NOT follow this link or you will be banned from the site! Пролистать наверх