ДРАЧ Г В РОЖДEНИE АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ И НАЧАЛО АНТРОПОЛОГИЧEСКОЙ ПРОБЛEМАТИКИ М ГАРДАРИКИ 2003 318 С

   OCR: Ихтик (г. Уфа)  ihtik.lib.ru, [email protected]      УДК 1(091)  ББК 87.3(0)  Д72    Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда согласно проекту № 02-03-16147        Драч Г.В. Рождение античной философии и начало антропологической проблематики. — М.: Гардарики, 2003. — 318 с.    ISBN 5-8297-0130-8 (в пер.)      Рассматриваются вопросы происхождения, становления и развития древнегреческой философии, включая ее предфилософию (Гомер, Гесиод, орфики). Проводится реконструкция философских учений, начиная с Фалеса и завершая Парменидом. Анализируются начальные формы философского осмысления человека. Раннегреческие философские учения раскрываются на фоне социально-политической и культурной жизни древнегреческих городов-государств. Исследование основывается на анализе первоисточников и широкого круга специальной литературы.  Книга рассчитана на философов, историков, филологов, всех, интересующихся проблемами истории античной философии и культуры.        В оформлении переплета использован фрагмент картины Джорджо Де Кирико «Песнь любви» (1914)                          ОГЛАВЛЕНИЕ    Предисловие…………………………………………..7    Введение. Историография. Основные концепции происхождения античной философии………………………………. 14  Зарубежная литература об античной антропологии………… 14  Зарубежная историко-философская литература…………… 15  Зарубежные антиковедческие концепции XIX — первой половины XX в…………………………………….. 19  Эдуард Целлер………………………………….. 19  Джон Бернет……………………………………. 25  Френсис Корнфорд………………………………. 29  Вильгельм Нестле……………………………….. 30  Карл Йоль……………………………………… 31  Вернер Йегер…………………………………… 36  Фридрих Ницше, Мартин Хайдеггер…………………39  Историческая и историко-филологическая литература……..40  Цель и основные задачи исследования…………………..40  Источники и методология исследования…………………41    ГЛАВА 1. Предфилософия Гомера…………………………43  Космос Гомера……………………………………..44  Человек и боги…………………………………….. 53  Был ли гомеровский человек личностью?………………..61    ГЛАВА 2. Предфилософия Гесиода……………………….. 71  «Теогония»……………………………………….. 73  «Труды и дни»……………………………………… 81    ГЛАВА 3. Полис и философия…………………………… 94  От Микен к полису…………………………………. 95  Полис…………………………………………….99  От лирики к философии ……………………………. 111    ГЛАВА 4. Антропология милетской школы…………………118  Фалес……………………………………………122  Анаксимандр………………………………………126  Анаксимен………………………………………..139    ГЛАВА 5. Философия и антропология Ксенофана Колофонского………………..143  Путь добродетели и логоса: «этика» и «гносеология»……….144  Природный и божественный мир: «физика» и «теология»…..156    ГЛАВА 6. Ранний пифагореизм как философское течение……..169  Орфическая предфилософия………………………….175  Пифагорейский союз и начало пифагорейской антропологии……………………………………..188  Космос и человек…………………………………..198    ГЛАВА 7. Некоторые аспекты проблемы человека у Гераклита …. 211  Космос и «космическая справедливость»………………..212  Логос и полис……………………………………..229  Смыслообразы и самонаблюдение……………………..245    ГЛАВА 8. Философия и антропология Парменида……………252  Пролог к поэме…………………………………….254  «Мир истины» и «мир мнения»………………………..261  О соотношении истинного и неистинного миров………….275    ГЛАВА 9. Культурная парадигма раннегреческой философии…..288  Библиография………………………………………..302    Словарь греческих терминов…………………………….312                          ПРЕДИСЛОВИЕ    Книга посвящена возникновению и развитию античной философии, начиная от первых философских школ — милетцев, пифагорейцев и завершая Парменидом. В работе дается развернутая характеристика предшествующего появлению философии духовного и культурно-исторического развития Древней Греции. Особенностью данной работы является также то, что она содержит анализ классических западных концепций происхождения философии, что позволяет воссоздать широкое полотно основных подходов к пониманию проблемы происхождения античной философии, ее возникновения и развития.    Монография представляет собой результат и обобщение ряда курсов и спецкурсов, прочитанных на философском факультете Ростовского государственного университета. При этом мы исходим из следующего методологического обстоятельства: проведение широкого спектра историко-философских исследований (а проблема происхождения философии несомненно требует этого) предполагает интерес к историко-антропологической стороне вопроса, т.е. к тому, что определяет специфику философии. Историко-антропологические исследования должны быть, по нашему мнению, приоритетными.    Несмотря на то что антропологизм как принцип европейской культуры и философии подвергается жесткой и многозначной критике, именно антропологический образ античности продолжает оставаться в центре внимания современного читателя, не утратившего интерес к классическим сюжетам и образам античного мира. Образ античности в очередной раз меняется на наших глазах. Критика европейского логоцентризма и антропоцентризма не только обнажает современный бесчеловечный мир, в котором «структуры поглощают человека», но при таких подходах сама европейская культура предстает историей подавленной и эксплуатируемой государством человеческой иррациональности, а антропологические ее достижения оказываются не более чем неосознаваемой ранее «заботой о себе» (М. Фуко).    Однако антропологический образ античности, понятой как возвышение человека, лег в основание возрожденческой идеологии, не без обращения к античным идеям был заложен каркас просвещенческой парадигмы с ее установками на разум, прогресс и историческую перспективу. Проблема состоит в том, что просвещенческие иллюзии    7    разрушаются на наших глазах, а упреки адресуются античности, в которой теперь уже видят начало «забвения бытия» и истоки заблуждения разума (М. Хайдеггер).    Хотелось бы отметить, что известные исследователи — антиковеды проводят радикальное различие между античным человеком, ориентированным на жизнь «по природе», и современным прагматичным человеком, ориентированным на жизнь «ради потребления» (Ф.Х. Кессиди). Академик Ю.А. Жданов пришел к выводу о заболевании современного человечества страшным недугом — жаждой сверхпотребления, который он назвал «комплекс Эрисихтона», болезнью ненасытного и ненасыщаемого голода, который был постоянным состоянием фригийского царя Эрисихтона, насланным на него богами за бездумное разрушение окружающей природы. Эта проблема обсуждается и в нашей статье «Триумф и трагедия античного разума» [1]. На наш взгляд, было бы наивно отказываться от антропологических идеалов античности, без которых не могла бы осуществиться современная, европейская по крайней мере, культура, а вполне актуальная в этом контексте проблема гуманизации современного техногенного мира и научного поиска оказывалась бы не только невозможной, но и неуместной.    1 Научная мысль Кавказа. 1999. № 3. С. 75-83.      Представляется, что обращение к проблеме генезиса философии позволяет восстановить доверие к антропологическому ее прочтению и осмыслению. Для нас в данном случае «происхождение», «возникновение» и «генезис» выступают взаимодополняющими понятиями, характеризующими становление и развитие философии от ее начальных этапов, включая и предпосылки, до конституирования в качестве самостоятельного феномена античной культуры. И если современная эпоха, динамичная, сжимающая время, ставит вопрос о судьбах человеческой цивилизации и обостряет наш интерес к историческому прошлому, то раннегреческая философия обнажает созвучные нашему времени вопросы о взаимоотношении природы и человека, о могуществе и направленности человеческого разума.    Эти вопросы были поставлены уже в раннегреческой натурфилософии, но обращение к истокам европейской цивилизации представляет не только исторический интерес. В фокусе современной теоретической мысли оказываются исторические экспликации особенностей развития науки и гуманизации научного поиска. Кроме того, обращение к античной философии, где уже у ее истоков разрабатываются рационалистические концепции мира и человека, позволяет обосновать ряд проблем, актуализующихся усилением роли человека в современном обществе.    8      Проблема человека применительно к ранним этапам древнегреческой философии требует и своего специального, сугубо антиковедческого обоснования. Утвердившийся в нашей литературе термин «натурфилософия», употребляемый при характеристике как начальных, так и зрелых этапов древнегреческой философии, ориентирует на трактовку охватываемых им учений о природе в их противопоставлении учению о человеке, начинаемому обычно с софистов и Сократа. Этой же цели обычно служат и понятия «досократовская философия» и реже «дософистическая философия». Однако уже фактическая сторона вопроса не позволяет согласиться с такой постановкой вопроса.    Известный отечественный исследователь А.О. Маковельский справедливо оспаривал применение к Демокриту термина «досократик» и восходящих к этому термину вышеприведенных значений [1], поскольку у Демокрита наличествует глубоко обоснованное учение о человеке и обществе. Но вправе ли мы приписывать учение о человеке ранним философам (милетская школа философии, Ксенофан, ранние пифагорейцы, Гераклит и др.)?    Сложности в изображении досократиков (мы используем этот термин в его хронологическом значении) объясняются тем обстоятельством, что от их произведений уцелели лишь отдельные фрагменты, впервые собранные воедино Г. Дильсом в 1903 г. в его труде «Die Fragmente der Vorsokratiker». В последующих переизданиях книги Дильса, осуществленных с добавлениями В. Кранца (их собрание фрагментов и по сегодняшний день остается наиболее полным), содержится много нового, но общая концепция остается прежней. Дильс, используя термин «досократики» применительно к раннегреческим философам, закреплял с его помощью определенную трактовку ранних этапов греческой философии. В частности, Фалеса он рассматривает вначале как одного из семи мудрецов, затем как философа [2].    1 Маковельский А.О. Древнегреческие атомисты. Баку, 1946.  2 Diels H., Kranz W. Die Fragmente der Vorsokratiker. Berlin, 1964. S. 61-66, 67-81.      Тем самым Дильс разделил появление и развитие философии как мудрости и как знания, отдавая предпочтение «научной» (математика, космология, космогония) стороне вопроса. В то же время интерес Фалеса и других раннегреческих философов к проблемам общественной жизни и назначения человека (что, собственно, и составляло содержание древнегреческой мудрости) остался в тени. Радикального переосмысления концепция Дильса не получила и по сегодняшний день.    9    Произошло это, в частности, потому, что те положения, которые могли бы открыть для исследователя мир антропосоциальной тематики раннегреческой философии, отличаются наибольшей архаичностью выражений и зачастую квалифицируются учеными как «социоморфизмы» и «антропоморфизмы», устойчиво трактуются как пережитки, «родимые пятна мифологии» и даже как «рецидивы мифологического мышления» [1].    Рассмотрим эту проблему с другой стороны. Могла ли быть возникающая философия «бесчеловечна», представлял ли для нее интерес мир (природа) сам по себе, безотносительно к человеку? Проблематично, чтобы для ранних мыслителей, архаизм которых обычно подчеркивается, такое разделение вообще было возможно. Другими словами, мы предлагаем довести обсуждение проблемы происхождения античной философии до определения конститутивных признаков возникающей философии и поставить вопрос об учении о человеке как о таком признаке.    В отечественной литературе уже обращалось внимание на данные вопросы. В.В. Соколов, характеризуя становление философии, отмечал связь этого процесса с «собственно научной мыслью». И в то же время Соколов делает существенное замечание: «Предметом первых философских размышлений, естественно, становились не только явления природы, окружающей человека, но и мир самого человека и в его отношениях с другими людьми, и в его индивидуальном существовании. Отсюда понятно, что этико-социальная и этико-психологическая мысль неотделима от философии уже при самом ее возникновении» [2].    По-новому подошел к данной проблеме Ф.Х. Кессиди. Столкновение разума и веры, лежащее в основе перехода «от мифа к логосу», предполагало размежевание воображаемого с реально существующим, замену обычая (неписаных норм) законом в политической жизни. Соответственно, гилозоизм, пантеизм и антропоморфизм, по мнению Кессиди, представляют собой «как результат сохранения некоторых существенных элементов дофилософских форм сознания, так и продукт специфически античного (космолого-пантеистического, нравственно-правового и художественно-эстетического) воззрения на мир как на космос» [3].    1 Рожанский И.Д. Анаксагор. У истоков античной науки. М., 1972.  2 Соколов В. В. Философия Древности и Средневековья // Антология мировой философии. М., 1969. Т 1. Ч. 1. С. 13.  3 Кессиди Ф.Х. Фалес // Философская энциклопедия: В 5 т. М., 1970. Т. 5. С. 302.    10    А.Н. Чанышев справедливо обращает внимание на субстанционализм возникающей философии. Без проблемы субстанции (без рационального ее осмысления) философия, естественно, невозможна. Однако Чанышев не отрицает и того, что наряду с проблемой субстанции возникающая философия обсуждала и ряд других вопросов, в том числе и антропологических [1]. Сегодняшняя его позиция по этим вопросам в основе своей осталась прежней [2].    1 См.: Чанышев А.Н. Виды мировоззрения и генезис философии // Вестник МГУ. Философия. 1978. № 4.  2 Он же. Философия древнего мира. М., 1999. С. 7-24; 174-185.      В связи с обсуждаемыми проблемами возникает еще одна. Основные сообщения о раннегреческих философах принадлежат Аристотелю, который зачастую приводит историко-философский материал лишь в качестве примера, в ходе позитивного рассмотрения интересующего его вопроса и с целью выявления возможных подходов к его решению. Более того, Аристотель, характеризуя приводимые им учения, использует собственную терминологию, в достаточной степени чуждую этим учениям, облекая их в несвойственную им оболочку. Последнее обстоятельство служит иногда в поиске аутентичного содержания ранних философских учений основанием для полного разрыва с перипатетической доксографической традицией, например в форме обращения к древневосточным космогоническим версиям, в разновидность которых превращаются первые греческие философские учения. При таком подходе греческая философия представляется не более как продуктом экстраполяции восточных биоморфных образов на область мироздания, осуществляемой средствами греческого разума.    Конечно, Аристотель облекал учения предшественников в несвойственную им терминологию, но полемизируя с ними, он не мог извратить их содержания. Более того, связанный с учением о перводвигателе принцип целесообразности допускает присутствие человека в мироздании, в чем Аристотель с досократиками не расходился. Другое дело, что, подвергая критическому пересмотру досократовскую концепцию physis как основы мироздания, Аристотель опирался на переосмысление содержащихся в ней представлений о языке и мышлении и отказывался от образов и слабых персонификаций в пользу понятий.    И последнее замечание: антропологические вопросы позволяют связать историческое рассмотрение философии с культурными ценностями и установками эпохи и тем самым проследить генезис философии в ее общекультурном аспекте. Обращение с этих позиций к    11    античной философии не только значительно расширяет сферу поиска ее истоков и генезиса, но доводит рассмотрение проблемы до обсуждения вопросов античной культуры вообще. Исторический и культурный регион, к которому мы обращаемся,- Древняя Греция. Но не потому, что здесь и только здесь был «открыт человек». Отнюдь нет. Наше обращение к ранним этапам развития древнегреческой культуры должно послужить сближению исторического рассмотрения Востока и Запада, поскольку обращение к проблемам человека в истории раннегреческой культуры и философии подрывает достаточно распространенный тезис о том, что в отличие от Востока, где философия зарождается как этико-социальное учение, раннегреческая философия начинается как учение о природе, как «чистая» философия природы (натурфилософия), без обращения к человеку.    Хронологические рамки монографии охватывают исторический период от микенской Греции до архаического полиса, включая не только его основные философские, но и шире — духовные течения (лирика, Солон, милетская натурфилософия, Ксенофан, Пифагор и ранние пифагорейцы, Гераклит и Парменид). Речь идет, по сути, об истории раннегреческого мышления. Автор использует в данной книге материалы, содержавшиеся в его монографии «Проблема человека в раннегреческой философии» (издательство Ростовского университета, 1987), которая вышла тиражом в 3000 экземпляров и давно стала библиографической редкостью. За прошедшее время появилось много новых и интересных работ по обсуждаемой здесь проблеме. Однако два обстоятельства делают не только возможным, но и необходимым обращение к антропологической проблематике для объяснения истоков и генезиса античной философии.    Первое — игнорирование антропологического фактора в античной культуре делает непреодолимым разрыв между античной и современной культурой, а в самом облике современной европейской культуры появляются черты, которые нам уже приходилось отмечать при характеристике «морфологии культуры» О. Шпенглера: «Разрушается возможность культурной идентификации современного европейского человека с совершенным миром порядка и меры, и фаустовский человек, лишенный античного зеркала культуры, начинает замечать в своем лице страшные гримасы и звериный оскал» [1].    1 Введение к книге: Шпенглер О. Закат Европы. Ростов н/Д, 1998. С. 34.      Второе — за прошедшее время издано много работ по истории античной философии, но давно ставшие классическими исследования Ф. Корнфорда, В. Нестле, О. Гигона, У. Гатри и ряда других крупнейших антиковедов так и не пополнили коллекцию русскоязычной антиковедческой литературы.    12    И, пожалуй, самое главное — антропологический статус раннегреческой философии все еще нуждается в обосновании. Что и делает необходимым панорамное освещение данной темы.          13              Введение    ИСТОРИОГРАФИЯ. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ    ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА ОБ АНТИЧНОЙ АНТРОПОЛОГИИ    Среди работ, посвященных антропологической проблематике архаической и раннеклассической Греции, своим фундаментальным характером выделяется монография немецкого исследователя М. Поленца «Эллинский человек» [1]. В ней рассматриваются проблемы взаимоотношения человека и природы в древней Греции, личности и свободы и т.п. Ряд тем, и прежде всего посвященных анализу творческого начала античного человека, выделению личностного сознания из мифологического, развивается в работах Г. Борнкама [2] и Р. Грабш [3]. Работы эти по своему характеру исторические, они посвящены анализу истории античной духовной культуры. Корни антропологических изысканий в этой области восходят к Я. Буркхардту, автору знаменитой четырехтомной «Истории греческой культуры» [4].    Ранние этапы греческой антропологии рассматриваются в ряде французских работ, для которых характерно объединение антропологии и теургии. Показательна в этом отношении работа Ж. Пепина «Греческая идея человека и бога» [5], в которой раскрывается антропологический характер античной теургии. Проблемам античной антропологии (специально исследуется орфическая антропология) посвящена монография другого французского исследователя — Л. Жерне «Антропология античной Греции» [6]. К этой области исследования могут быть отнесены и некоторые работы М. Детьена [7].    1 См.: PohlenzM. Der hellenische Mensch. Gottingen, 1946.  2 См.: Bomkamm G Studien zu Antike und Urchristentum. Miinchen, 1959.  3 См.: Grabsch R. Identitat und Tod: Zum ferhaltnis von Mythos, Rationalitat und Phi-losophie. Frankfurt a/M; N.Y, 1982.  4 См.: Burckhardt J. Griechische Kulturgeschichte. Zw. Aufl. Bd 1-4. Berlin; Stuttgart, 1898.  5 См.: Pepin J. Idees grecques sur l’homme et sur Dieu. P., 1971.  6 См.: GemetL. Anthropologie de la Grece antique. P., 1968.  7 См.: Detienne M. La notion de «daimon» dans le Pythagorisme ancien. De la pensee religeeuse a la pensee philosophique. P., 1963.    14    В монографии Р. Шерера «Античный человек и структура внутреннего мира от Гомера до Сократа», носящей по преимуществу литературоведческий характер, реконструируется структура духовной жизни античного человека [1]. Некоторые традиции французских исследований в области истории антропологии, если не восходят, то, по крайней мере, становятся понятны при обращении к классическому труду М. Мосса «Социология и антропология» [2].    1 См.: Schaerer Я L’Homme antique et la structure du monde interieur d’Homere a Socrate. P., 1958.  2 См.: Mauss M. Sociologie et anthropologie. P., 1950.      В англоязычной литературе обстоятельно исследуется тематика историко-психологическая и в этом плане историко-антропологическая. Здесь следует прежде всего назвать работы Р. Онианса — о европейском понимании души (русский перевод: Онианс Р. На коленях богов. М., 1999) и А. Диле — о проблеме воли в античном мире, Э. Доддса — об иррациональном у греков (русский перевод: Доддс Э.Р. Греки и иррациональное. СПб., 2000). Греческие концепции бога, человека и государства исследуются в монографии К. Фримена, носящей по преимуществу исторический характер. Обращение к античной антропологии предфилософского и раннефилософского периодов содержится в работах М. Хайдиса и О. Бейкера, содержащих широкий анализ древнегреческой литературы.    В целом же философские и предфилософские идеи антропологии в охарактеризованной литературе вовлекаются в анализ потому, что в ней охватываются явления истории, культуры и литературы всей духовной жизни античной Греции. А поскольку философские тексты здесь не выступают основным материалом для анализа, они не определяют характер проводимого исследования. Другими словами, характеризуемая литература (перечень работ можно было бы продолжить) в строгом смысле не является историко-философской, даже в том случае, когда проводится анализ учений Фалеса или Анаксимандра, Пифагора и Гераклита.                      ЗАРУБЕЖНАЯ ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКАЯ ЛИТЕРАТУРА    Современная проблемная ситуация в исследовании философии досократиков проявляется в обостренном интересе именно к этому периоду античной философии. Подчеркивается его значимость в противовес более поздним ее периодам, что выразилось уже в известном призыве «Назад к досократикам» (К. Поппер), во все возрастающем потоке философской литературы по данной проблеме. Ряд работ      15    среди этой литературы имеет отношение к антропологической проблематике досократиков. И все же, поскольку различные направления оперируют фактически одними и теми же философскими текстами, можно воссоздать общую картину исследования досократовской философии.    Одной из особенностей современного исследования философии досократиков является распространение на них тем, которые ранее считались привилегией развитого философского мышления. Среди них — проблемы логики и онтологии. Известному английскому исследователю этих проблем применительно к Аристотелю Г.Е. Оуэну принадлежит и ряд обобщающих работ по проблеме бытия в ранней западной традиции. Работы американского исследователя Ч. Кана показывают связь онтологической проблематики с проблемами греческого языка и культуры, в особенности когда ставится вопрос о греческом проекте онтологии [1].    Ряд работ по проблемам бытия в раннезападной философии принадлежат немецкому исследователю У. Хельшеру [2]. Правда, исследования в этой области могут превратиться в самостоятельное историко-философское рассмотрение историко-логических проблем, когда эксплицируются и анализируются на языке современной символической логики логические аргументы досократиков, начиная с Фалеса. Примером такого рода служит двухтомная работа Д. Бернса «Досократические философы» [3].    В настоящее время не так много обобщающих историко-философских трудов. Принадлежащее перу старейшего английского эллиниста У. Гатри шеститомное исследование древнегреческой философии, в котором первые два тома посвящены интересующему нас периоду, обычно расценивают как последнее в этом роде [4]. В какие глубины историко-культурного, религиозного, этнологического и т.п. характера приходится погружаться, демонстрируют исследования В. Буркерта [5].    1 См. в частности: Kahn Ch.H. Linguistic relativism and the Greek project of ontology // Neue Hefte fur Philosophie. Gottingen, 1979. H. 15-16.  2 См.: Holscher U. Anaximander und die Anfange der Philosophie. Hermes, 1953. Bd 81, H. 34; Holscher if. Der Sinn von Sein in der alteren griechischen Philosophie. Heidelberg, 1976.  3 См.: Berries J. The Presocratic Philosophers. Thales to Zeno. L., 1979. Vol. 1.  4 См.: Guthrie W.K.C. A History of Greek Philosophy. Cambridge, 1962. Vol. 1 -6.  5 См.: Burkert W. Wfeisheit und Wissenschaft. Studien zu Pythagoras, Philolaos und Platon. Nurnberg, 1962.      Весьма симптоматично, что исследование философии досократиков нередко представляет собой собрание фрагментов, переводов,        16    комментариями которых завершаются авторские задачи. Здесь признанными являются работы Г. Керка и Д. Рейвена, посвященные досократикам. В проблемном отношении современное обобщающее исследование становится весьма уязвимым для критики. Не случайно О. Гигон, известный исследователь раннегреческой философии, переносит акцент в своих последних работах на основные проблемы античной философии.    Прежние обобщающие работы, построенные на приоритете какого-либо одного из аспектов философии досократиков, подвергаются критике. Все превратилось в проблему: была ли досократовская философия научной; каково соотношение теологии и раннегреческой философии, и т.д. Выделение этих и других проблем и современный их анализ принадлежит маститому американскому исследователю Г. Властосу, среди его работ назовем имеющее прямое отношение к нашей теме «Равенство и справедливость в раннегреческой космологии» [1].    Целый спектр линии духовного развития ранней Греции выявляет Б. Снелль в работе «Открытие духа» [2]. Это и проблема теории в Древней Греции, и роль сравнений в переходе от мифа к логосу, и т.д. Особенность этих исследований — в вовлечении в анализ огромного филологического материала, в частности, широкий анализ проблем человека на материале поэм Гомера и Гесиода и использование его при обращении к философам досократовского периода, что устраняет лакуну, существующую во многих исследованиях между антропологическими темами предфилософии и содержанием раннегреческих учений. По ряду вопросов со Снеллем полемизирует Г. Френкель [3]. У него такой же глубокий взгляд на творчество Гомера, хотя он имеет иное понимание проблемы человека времени, личности у Гомера, проблемы справедливости в раннегреческом мышлении, и т.д.    Огромную работу по восстановлению понятийного мира досократовской философии проводит В. Шадевальдт, рассматривая вопросы, относящиеся к проблеме человека, знания, мудрости, добродетели и т.д. Раскрывая мир досократиков, Шадевальдт уже открыто оспаривает содержательное понимание раннегреческих философов как досократиков, в отличие от Сократа не ведающих забот о земной человеческой жизни.    1 См.: Vlastos G. Equalite and Justice in Early Greek cosmologies // Studies in Presocratic Philosophy. L., 1970. Vol. 1.  2 См.: Snell B. Entdeckung des Geistes. Hamburg, 1955.  3 См.: Frankel H. Wege und Formen friihgriechischen Denkens. Miinchen, 1960.    17      Есть ряд работ непосредственно по теме нашего исследования. Из них следует назвать работу греческого исследователя К. Михаэлидеса «Человек и космос в их взаимосоответствии у ранних греческих мыслителей». Подборка материала по рубрикам: «фюсис и псюхе», «космос и дике», «алетейя и докса» и др. позволяет выявить антропологическое содержание античной космической символики и раскрыть агональные принципы космообразования. Этот анализ космообразующей символики отличает данную работу от имевшего место в истории философии принадлежавшего В. Кранцу исследования проблемы «человек и космос в представлениях ранней Греции», построенного на анализе античной медицины и географии в сравнении с философскими концепциями космоса.    Одной из новаторских в области истории досократовской философии является работа польской исследовательницы Янины Гайды, посвященная природному праву и человеческим установлениям в досократовской философии. Данная монография отличается от исследования на эту же тему, принадлежащего Ф. Хайниманну, отчетливо выраженным философским характером постановки проблемы, в то время как Хайниманн проводит исчерпывающий историко-филологический анализ.    И все же в работах и Михаэлидиса, и Гайды не содержится коренного переосмысления существующей историко-философской традиции в освящении досократиков. В них и родственных им работах не осознается в полной мере та проблемная ситуация, которая заставляет философов различных направлений поддерживать лозунг «Назад к досократикам». В работе Гайды, правда, отмечается односторонность рассмотрения историками философской мысли досократовской философии как философии природы, либо как рациональной теологии. Но наиболее полное обоснование антропологической ценности философии досократиков содержится отнюдь не в трудах узкопрофессиональных. Шадевальдт, обосновывающий антропологическую направленность досократовской философии, как на первооткрывателя этого взгляда ссылается на М. Хайдеггера.    Начинаемая античностью история западной метафизики есть, по Хайдеггеру, история великой трагедии бытия. Истина бытия принадлежала досократикам, в то время как вся история западной метафизики, начиная с Платона, есть «забвение бытия». Именно досократики говорили на языке бытия, им была доступна безрефлексивная истина бытия в их «прислушивании» к голосу природы (physis). Именно physis-концепции досократиков дают возможность «помнить» о бытии, обеспечивают присутствие бытия во взаимодействии с вещами. Логика, познание — начало забвения бытия, поскольку они раз-    18    рывают с этим первоначальным исконно антропологическим содержанием physis. И все же не Хайдеггер является первооткрывателем антропологического содержания философии досократиков, что можно обнаружить, обратившись к классическим антиковедческим концепциям XIX — первой половины XX в.        

Do NOT follow this link or you will be banned from the site! Пролистать наверх