Гирeнок ф и ускользающee бытиe м 1994 220 с

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК  ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ          Ф. И. Гиренок      УСКОЛЬЗАЮЩЕЕ БЫТИЕ            Москва  1994  ББК 15.1   Г 51   Ответственный редактор   кандидат философских наук   В.И.Аршинов     Рецензенты:   доктор философских наук   А.А.Горелов;   доктор философских наук   Г.С.Гудожник         Гиренок Ф.И.   Г 51 Уcкользающее  бытие. — М., 1994. —   220 с.     Если бытие ускользает, то   что остается? Вот вопрос,   ответ на который составляет   смысл данной книги. В ней   прокладываются тропинки к   бытию не со стороны   присутствия (или отсутствия),   а изнутри ускользания всякой   определенности. В круге   доопределений кружит человек,   цивилизация, экология, наука.

 

Книга предназначена для   философов и тех, кто сознает   бытие в модусе ускользающего   что.           ь Ф.И.Гиренок,   1994   ISBN 5-201-01856-4 ь ИФРАН   , 1994         Предисловие     Идея этой книги возникла после  одной из лекций М.К.Мамардашвили,  прочитанной о Канте. Понятно, что  Кант запрятал бытие в сноски, в  примечания.

 

Но Мераб (как мы тогда  называли Мамардашвили) повернул дело  так, что уже и Кант оказался у него  причастным к делу бытия, т.е. бытие у  Канта в истолковании Мамардашвили  представало в качестве всей полноты  взаимодействия субстанций. Мне эта  мысль понравилась (впрочем, как и  многие другие мысли Мамардашвили). И  я стал придумывать различные образы  бытия.   Если я не могу сказать, что бытие  было и не могу сказать, что бытие  будет, то что из этого следует? Бытия  не было и не будет. Оно есть.

 

Вот  экология. Каким оно (бытие) есть  внутри этого феномена? Побочным, т.е.  на обочине у чего?

 

У деятельности.  Бытие узнается по косвенным, непрямым  результатам деятельности. А сознание,  которое косит, т.е. смотрит не прямо,  а на обочину, я назвал экологическим  сознанием.

 

Нельзя ли на обочину  отправить деятельность, а не бытие?     5    Вот в чем вопрос. То есть пусть бытие  бытийствует, а человек действует, но  как нечто незаконнорожденное бытием.

 

Обсуждение всех этих проблем  составило первую главу книги  «Экология: вариации на тему».   Во второй главе я попытался засечь  бытие на том месте, на котором бывает  человек. Каким способом бытие дает о  себе знать здесь?

 

Безъязыким, немым.  Почему?

 

Потому что человек — существо  слишком болтливое, разговорчивое. Но  бытие есть то, что не было. У него  нет прошлого.

 

А все, что прошло,  составляет сущность того, что есть.  Что составляет сущность? То, что  проходит мимо бытия. Бытия не будет.  У него нет будущего.

 

А будущее — это  истина того, что есть.

 

Истина  ускользнула от бытия в будущем. Иными  словами, в контексте рассуждений о  человеке бытие появляется в качестве  того, что есть без сущности и без  истины. Оно ускользнуло от них.  Сущность и истина — распятие чело-  века. И висит человек на этом кресте,  а под ним бытие. Висит и болтает,  рождая своей болтовней науку.   Каким же способом представлено  бытие в феномене науки? Как сила,  обессилившая науку. Что может обес-  силить знание?

 

То, что нельзя  определить. Бытие неопределимо. Его    6    нельзя знать заранее. В феномене  науки бытие представляет себя как  спонтанность. Бытие избыточно для  науки.   В главе «Иск истине» обсуждается  один вопрос: где же истина, если она  в будущем? Там, где потеряли бытие,  т.е. в науке, или там, где его нашли,  т.е. вне науки?

 

А кто вне науки?  Колдуны.

 

Существует ли различие между  учеными и колдунами?

 

Бытие все равно  вне истины. Эта истина делает  условным различие между учеными и  колдунами. Наша жизнь неверная.

 

Фейерабенд это понял и пошел к  постмодернистам.

 

Вернадский это тоже  понимал. Но пришел он к русским  космистам.   В главе «Интуиции русского  космизма» бытие понимается вне  времени. Бездомное бытие находит свой  дом в просторе протяженного. А это  космос, в котором нет ни развития, ни  прогресса.

 

А что есть? Возвращение.   В последней главе «Страсти по  цивилизации» бытие предстает в  качестве того, что замещается. Что  замещает? Цивилизация, которая  узнается по замещенному бытию  последнего человека. Ниже последнего  человека уже нельзя упасть.

 

Замещение  возвращает нас к вариациям на тему  экологии.

 

Круг замкнулся. Что есть     7    бытие? То, что ускользает в просторе  протяженного.

 

В 1988 году я закончил работать над  книгой и отнес ее в издательство.  Прошло пять лет. И вот, кажется,  книга издается. Но бытие меня уже не  интересует. Вернее, я связывал его с  истиной, знанием, сущностью, со-  знанием и прочими премудростями, а  русский язык связал все эти вещи не с  бытием, а с общиной, с общим, с  артелью, с миром. А где же бытие? Оно  там, где быт. Совместное бытие и есть  быт. Со-бытие оказалось не событием,  а тишиной быта. В быте теперь мне  важна избыточность относительно  повседневности.

 

Но это тема другой  книги.   Хочу напомнить читателю, что первые  три параграфа второй главы написаны  мной вместе с Т.В.Костылевой.                            8           Глава I. Экология.

 

Вариации на   современную тему     В течение последних 20 лет экология  из слова-термина превратилась в  слово-идол сознания, обеспокоенного  (или делающего вид, что оно  обеспокоено) зависимостью  существования человека от сущности  мировой цивилизации. В это тревожное  время громко появилась и тихо умерла  не одна глобальная модель мирового  развития, все то, что удалось найти  самопроизвольными движениями ума.  «Ощупью во тьме» — так оценивают  первое десятилетие глобального  моделирования Д.Медоуз, И.Брукман и  Рихардсон1. Тьма не рассеялась, но  какие-то слова (например, «экология»,  «глобальное моделирование» и  «выживание») стали привычными и почти  священными. В них откладывался  высокий смысл и упаковывалась  видимость понимания сущности насущных  проблем. Видимость можно приготовить  —  1 Meadows D., Richardson J., Bruckman   I. Groping in the dark. The first   decade of global modelling.   Chichester etc.: Willy, 1982.     9    заранее (до понимания) тиражированием  определенных слов. Средствами  массовой информации этот «темный»  продукт был выставлен на всеобщее  обозрение. Экология как тема сознания  стала доступной каждому и каждый при  желании мог пребывать около мысли и  высказывать о мире любое: от экологии  болотной кочки до экологии города и  культуры. Околомыслием производились  (как в нашей стране, так и за  рубежом) статьи и монографии  любопытных словесных конструкций. В  них зарождалась потребность в новых  словах и воспроизводилась  привязанность к старым мыслям.  Неразличенность понимания и видимости  понимания разрушала условия того,  чтобы мы вообще могли что-либо  понимать. Под знаком «экологии»  возникла и осуществляется усилиями  многих людей новая задача: знать, не  понимая, т.е. строить знание вне  зависимости от того, понимаем ли мы  знаемое или не понимаем.   Конечно, каждый человек попадает  время от времени в такое состояние  души, в котором ему нужны не мысли, а  слова. Случается и не такое. Были бы  слова, а мысли появятся. Однако  слова, которые налипли вокруг  экологии, заставляют усомниться в  том, что мысли еще появляются и люди    10    еще могут быть на уровне умом со-  здаваемых вещей. Многоглаголение об  одном и том же (даже если оно  разбавлено экологической любовью к  тому, что будет после нас) не дает,  видимо, никаких гарантий углублению  понимания феномена экологии.

 

Мы можем  просто не успеть что-либо понять.  Помешает антропологическая  катастрофа, относительно которой че-  ловек продвинулся довольно далеко,  называя это продвижение  «цивилизационным сдвигом».

 

Обращение к философии как «технике»  разрешения экологических сомнений  предполагает, что философией  извлекаются из нашего бытия и  обозреваются предметы, которые иным  образом извлечь и рассмотреть нельзя.  Эти предметы «беспредметны», т.е. они  существуют, если люди к ним относятся  как к чему-то действительно  существующему. Если они и позволяют

Do NOT follow this link or you will be banned from the site! Пролистать наверх