АДВОКАТУРА РОССИИ 2 |

   * Международный союз (содружество) адвокатов (устав Союза о его целях, задачах, принципах деятельности его органов и проч.).  * Федеральный союз адвокатов (устав Федерального союза адвокатов о его целях и задачах, принципы деятельности союза и его органов; членстве в союзе и проч.).  * Гильдия российских адвокатов (устав Гильдии адвокатов о ее целях и задачах, органах самоуправления гильдии и пр.).  * Федеральный Совет адвокатуры Российской Федерации.  * Органы печати адвокатуры.  * Федеральная палата адвокатов Российской Федерации.       Единственной формой объединения адвокатов советского периода были коллегии адвокатов областей, краев, автономных республик, союзных республик.   Между собой коллегам адвокатов в правовом и организационном отношениях были разобщены и если связи спонтанно возникали, то в основном по линии совместных научно-практических конференций. Союзный закон об адвокатуре (от 30.11.1979 г.) не предусматривал создания каких-либо структур и органов, объединяющих коллегой адвокатов СССР.   Важным достижением последнего десятилетия является формирование объединений (ассоциаций, союзов) адвокатов. Именно через эти объединения у адвокатуры появилась возможность влияния на содержание законодательства, так или иначе касающегося адвокатуры, ее организации, принципов деятельности, статуса в обществе и государстве. Через объединения адвокатура России влияет на формирование социальных и правовых гарантий независимости адвокатов, ищет способы защиты адвокатов от диктата государственных органов, произвола чиновников госаппарата.   Через объединения адвокатура России вышла на международную арену.   Первым объединением адвокатских коллегий на территории СССР стал Союз адвокатов, который с распадом СССР обрел статус международного, объединяя адвокатские коллективы стран Содружества Независимых Государств и некоторых стран Запада.   Действующий ныне устав Международного союза (содружества) адвокатов принят постановлением его I Ассамблеи 21 мая 1992 г. Изменения в него были внесены III Ассамблеей 22 мая 1998 г. (опубликован в газете «Адвокат», ноябрь 1998 г.).   Устав предусматривает задачи Союза, его права и обязанности, членство в Союзе, его структуру и руководящие органы, источники денежных средств и пр.   В качестве целей Союза (ст. 2 устава) указываются: содействие обеспечению высоких стандартов мастерства, профессиональной этики, единства и сотрудничества адвокатов; защита прав и свобод, чести и достоинства членов организации; пропаганда принципов и гарантий независимости адвокатуры; содействие развитию юридической науки, повышению правовой культуры населения; расширение и укрепление международных профессиональных и культурных связей адвокатов разных стран и регионов.   Для обеспечения указанных целей Союз адвокатов создает НИИ адвокатуры; изучает и распространяет опыт лучших адвокатов; организует научно-методическую работу; оказывает помощь адвокатским объединениям в проведении профессиональной учебы, организует международные семинары и конференции; разрабатывает проблемы адвокатской этики; учреждает печатный орган; организует обмен делегациями; изучает и обобщает статус адвокатов в различных правовых системах и пр.   Членство в Союзе может быть как коллективным, так и индивидуальным. В Союз могут быть приняты не только адвокаты, но и ученые-юристы, общественные деятели и общественные объединения.   Средства Союза формируются из вступительных взносов, доходов от печатных изданий, спонсорских пожертвований.   Органами Союза являются: ассамблея, формируемая из делегатов региональных и национальных отделений, которая утверждает устав, избирает президиум, правление и ревизионную комиссию. Имеет печатное издание — газету «Адвокат».   В сентябре 1994 г. ряд коллегий адвокатов России провели учредительный съезд Федерального союза адвокатов, на котором зафиксировали не только объединение российских адвокатов, но и утвердили свой устав. Этот Союз объединил 52 региональные коллегии адвокатов.   Федеральный союз адвокатов в отличие от Международного союза адвокатов является внутригосударственным формированием и преследует цели, ориентированные на наши внутренние проблемы: содействие процессу формирования правового государства; оказание квалифицированной правовой помощи гражданам и организациям; повышение правовой культуры и правосознания граждан; обеспечение правовой защищенности адвокатов, развитию института адвокатуры.   Соответственно этим целям определяются конкретные задачи и формы деятельности Союза.   Его руководящими органами являются: съезд, исполком, президент. Контролирующим органом является ревизионная комиссия. Средства союза складываются из членских взносов, добровольных пожертвований, доходов от издательской и иной деятельности.   Во многих своих положениях устав Федерального союза адвокатов России напоминает устав Международного союза адвокатов, что вполне естественно, ибо отдельные задачи и цели их деятельности совпадают. Московской городской коллегией адвокатов с 2000 года издается журнал «Вопросы адвокатуры».   Параллельно Федеральному союзу адвокатов действует на территории России аналогичный союз, именуемый Гильдией российских адвокатов (далее — Гильдия), также имеющей свой устав, принятый учредительной конференцией в январе 1995 г. По сути, Гильдия есть объединение так называемых параллельных коллегий адвокатов, созданных их учредителями с ведома и согласия Минюста РФ к середине 90-х годов XX в., потеснивших традиционные коллегии на рынке правовых услуг.   Органами самоуправления Гильдии являются: съезд, совет коллегий адвокатов, исполком, президент, вице-президент, президиум Гильдии, ревизионная комиссия. Устав Гильдии подробно описывает функции и порядок деятельности этих органов.   Ее цели и задачи — конгломерат из привычных формулировок Положения об адвокатуре и уставов союзов адвокатов. Издает «Вестник Гильдии российских адвокатов» и журнал «Российский адвокат».   Была попытка создания еще одного союза адвокатов России, на базе нескольких коллегий субъектов федерации под названием «Ассоциация адвокатов России» (Саратов).   Практика показала, что существование нескольких адвокатских ассоциаций (союзов) на территории одного государства влечет с неизбежностью ряд отрицательных последствий: разнобой мнений при решении одних и тех же вопросов жизни адвокатуры, усложнение представительства адвокатуры в органах законодательной, исполнительной и судебной власти, снижение в конечном счете престижа объединений.   Понимание этого привело к решению о необходимости объединения указанных союзов в единый Федеральный союз адвокатов России, что и произошло в начале 2000 года.   Объединительный съезд представителей адвокатских ассоциаций и коллегий, состоявшийся 26 февраля 2000 года, принял устав Общероссийской общественной организации «Федеральный союз адвокатов России» (ФСАР). Этот устав создавался на базе устава Федерального союза адвокатов (регионального) России, принятом 13 сентября 1994 г. и был официально зарегистрирован Министерством юстиции РФ 28 июля 2000 г.   Устав ФСАР представляет собой детально разработанный нормативный документ, включающий разделы: общие положения, цели и задачи Союза, деятельность Союза, условия вступления в Союз, права и обязанности его членов, структура Союза, порядок образования и компетенция органов Союза и др.   Статья 6 устава содержит перечень задач Союза, в числе главных названо «содействие дальнейшему укреплению и развитию независимой, сильной, авторитетной адвокатуры как важного условия формирования правового государства».   В последующем при Союзе был создан научно-методический центр (НМЦ), призванный содействовать реализации задач Союза, требующих научного обеспечения. Задачи и методы деятельности НМЦ определены положением о нем, проект которого был вынесен на обсуждение адвокатской общественности.   В сентябре 2000 г. на совместном заседании Исполкома Гильдии российских адвокатов, Президиума Федерального союза адвокатов России, с участием представителей Международного союза (содружества) адвокатов и ряда коллегий адвокатов субъектов Российской Федерации, в целях принятия мер по дальнейшему реальному сплочению всех адвокатов России в единое сообщество подписан Меморандум9 о создании единого федерального координирующего органа самоуправления адвокатуры — Федерального Совета адвокатуры Российской Федерации. Целями Федерального Совета адвокатуры объявлены:  * координация деятельности адвокатских объединений и коллегий адвокатов;  * обеспечение представительства интересов всех российских адвокатов на федеральном уровне;  * повышение эффективности оказания квалифицированной юридической помощи и создание благоприятных условий для обеспечения гарантированных Конституцией РФ прав и законных интересов граждан и организаций;  * обеспечение правовой защиты самих адвокатов.   Участники совместного заседания, в частности, постановили10:  1. На период до принятия соответствующих законодательных актов Российской Федерации, регламентирующих структуру органов и деятельность адвокатуры в России и между съездами адвокатов России, Федеральный Совет адвокатуры Российской Федерации считается единым координирующим органом самоуправления адвокатуры.  2. Избрать персональный состав Федерального Совета адвокатуры Российской Федерации на паритетных началах от Гильдии российских адвокатов, Федерального союза адвокатов России и от Международного союза (содружества) адвокатов в количестве 15 человек, а также двух сопредседателей из их числа.  3. Все решения Федерального Совета адвокатуры принимаются на основе консенсуса. В случае разногласий при решении тех или иных вопросов жизнедеятельности адвокатуры, обсуждение переносится на совместное заседание Исполкома Гильдии российских адвокатов и Президиума Федерального союза адвокатов России с участием представителей Международного союза (содружества) адвокатов.  4. В целях создания единой правовой базы деятельности адвокатуры в Российской Федерации, а также для последующего законодательного закрепления сложившихся на практике единых правил профессиональной адвокатской этики возложить на Федеральный Совет адвокатуры функции координирующего органа по подготовке проектов федеральных законов и нормативных актов, имеющих отношение к вопросам адвокатской деятельности.  5. Приступить к подготовке проектов документов, устанавливающих единые принципы и правила адвокатской деятельности на территории Российской Федерации:  * правил приема, перевода и отчисления членов коллегий адвокатов;  * правил адвокатской профессиональной этики;  * норм внутреннего трудового распорядка;  * единой формы официальных документов, дающих право на занятие адвокатской деятельностью, в том числе свидетельств, удостоверений, договоров на оказание юридической помощи и других;  * единых правил приема и трудовой деятельности стажеров и помощников адвокатов;  * единых правил создания новых коллегий и консультаций.  6. Обратиться в Министерство юстиции РФ с просьбой о приостановлении выдачи согласований на вновь образуемые коллегии адвокатов.   Таким образом, процесс объединения региональных коллегий адвокатов, начавшийся в годы «перестройки» практически можно считать завершенным. Его положительный результат должен был сказаться в обеспечении надлежащего функционирования коллегий адвокатов, повышении их роли в общественной и государственной жизни, в совершенствовании правовой защиты населения и общей юридической культуры.   Реальное практическое достижение объединений адвокатов России можно увидеть в проведении съездов адвокатов, связанных с обсуждением насущных вопросов адвокатуры, прежде всего вопросов совершенствования законодательства об адвокатуре. В частности, адвокатской общественности, активно выступившей против попыток ограничения полномочий органов адвокатуры по самоуправлению, попыток огосударствления адвокатуры, многое удалось. Принятый Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в этом плане благоприятно отличается от варианта, представленного в Государственную Думу президентской комиссией в начале 2001 г.   Новый закон, к сожалению, проигнорировал сложившиеся адвокатские ассоциации. Им предложена работа с чистого листа: проведение Всероссийского съезда адвокатов и создание Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации (ст. 35, 36). При этом подчеркивается, что «образование других организаций и органов с функциями и полномочиями Федеральной палаты адвокатов, не допускается» (ст. 35 п. 4).   Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, как орган адвокатского самоуправления, создается в целях представительства и защиты интересов адвокатов в органах государственной власти, местного самоуправления, координации деятельности адвокатских палат, обеспечения высокого уровня оказываемой адвокатами юридической помощи (ст. 35).   Всероссийский съезд адвокатов избирает совет Федеральной палаты в количестве 36 человек, принимает устав палаты и кодекс профессиональной этики адвоката, определяет размер отчислений адвокатских палат на общие нужды Федеральной палаты, утверждает смету расходов, избирает ревизионную комиссию и пр.   Совет Федеральной палаты избирает из своего состава президента сроком на четыре года и по его представлению трех вице-президентов сроком на два года. Совет Федеральной палаты является коллегиальным исполнительным органом Федеральной палаты адвокатов со всеми необходимыми полномочиями. Их перечень содержится в ст. 37 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».       ЛИТЕРАТУРА   Уставы Союзов адвокатов.   Меморандум. Информационно-аналитический журнал. // Адвокатские вести. М., 2000, ноябрь. С.З   Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 26.04.2002 г.    Тема VIII. АДВОКАТ    * Адвокат- субъект реализации правозащитной функции адвокатуры, консультант, защитник, представитель, поверенный.  * Требования к лицу, вступающему в адвокатуру,- приобретение статуса адвоката, права и обязанности адвокатов.  * Оформление поручений на ведение дел клиентов, порядок оплаты труда адвоката, ответственность адвоката- дисциплинарная, материальная- за нарушения профессионального долга.  * Виды юридической помощи, оказываемой адвокатом.       Реализация функции оказания юридической помощи физическим и юридическим лицам практически осуществляется не адвокатурой и не адвокатскими палатами с их организационными структурами, а конкретными адвокатами либо партнерами адвокатских бюро.   В соответствии с Положением об адвокатуре в РСФСР (утверждено Законом РСФСР 20 ноября 1980 г.) адвокатами считались граждане России, имеющие высшее юридическое образование, стаж работы по специальности юриста не менее двух лет, принятые в члены коллегии адвокатов. Допускается прием в коллегию адвокатов лиц, не имеющих стажа работы по специальности юриста, однако с условием прохождения стажировки в коллегии адвокатов сроком от шести месяцев до одного года. Как правило, адвокаты — члены коллегии — имели постоянное рабочее место в юридических консультациях (бюро, фирмах, адвокатских конторах).   Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее — Закон) установил новый порядок комплектования адвокатуры путем приобретения статуса адвоката.   Решение о присвоении статуса адвоката принимает квалификационная комиссия при адвокатской палате субъекта Российской Федерации после сдачи претендентом квалификационного экзамена.   Статус адвоката в Российской Федерации вправе приобрести лицо, которое имеет высшее юридическое образование, полученное в имеющем государственную аккредитацию образовательном учреждении высшего профессионального образования, либо ученую степень по юридической специальности. Указанное лицо также должно иметь стаж работы по юридической специальности не менее двух лет либо пройти стажировку в адвокатском образовании сроком от одного года до двух лет. После положительного решения квалификационной комиссии претендент приносит присягу, получает статус адвоката и становится членом адвокатской палаты. Территориальный орган юстиции, получив от квалификационной комиссии сведения о принятом адвокате, заносит их в региональный реестр и выдает адвокату соответствующее удостоверение. Закон подробно регламентирует требования к претенденту, условия допуска его к квалификационному экзамену и включения сведений об адвокате в государственный реестр (ст. 9 — 14 Закона).   Адвокат может одновременно являться членом адвокатской палаты только одного субъекта Федерации и состоять только в одном адвокатском образовании (ст. 15 п. 4). Однако осуществлять свою деятельность он вправе на территории всей Российской Федерации без какого-либо дополнительного разрешения (ст. 9 п. 5).   Поручения на оказание юридической помощи адвокаты получают непосредственно от клиентов либо через заведующего консультацией (адвокатским бюро, коллегией), который распределяет работу, контролирует ее качество и оплату, разрешает возникающие конфликты в коллективе адвокатского образования или между адвокатом и клиентом, если они по своему характеру не требуют вмешательства совета адвокатской палаты (в прошлом президиума коллегии).   Именно адвокат (а не заведующий консультацией и не руководящие органы иных адвокатских формирований) является субъектом защиты и представительства, именно он участвует в судопроизводстве и процессуальных правоотношениях. Адвокаты — участники доказывания по конкретным уголовным, гражданским, административным делам; им принадлежит право собирания и представления доказательств, их проверки и оценки в определенном законом процессуальном режиме. На них возлагается обязанность использования всех предусмотренных законом средств и способов защиты, обоснования выдвигаемого в интересах подзащитного или доверителя тезиса.   Закон ввел существенное новшество, расширяющее поле деятель^ ности адвокатов, повышающее престиж адвокатуры. «Представителями организаций органов государственной власти, органов местного самоуправления в гражданском и административном судопроизводстве, в судопроизводстве по делам об административных правонарушениях могут выступать только адвокаты, за исключением случаев, когда эти функции выполняют работники, состоящие в штате указанных организаций, органов государственной власти и органов местного самоуправления, если иное не установлено федеральным законом (ст. 2 п. 4).   Адвокатами даются устные советы, составляются исковые заявления, жалобы, проекты договоров и других документов юридического характера.   Адвокаты не могут состоять на службе в государственных и общественных организациях, исключая занятие научной, педагогической и иной творческой деятельностью.   Адвокат имеет право:  * избирать и быть избранным в органы адвокатской палаты; ставить перед органами адвокатской палаты вопросы, касающиеся деятельности палаты, вносить предложения по улучшению ее работы и принимать участие в их обсуждении;  * принимать личное участие во всех случаях обсуждения органами палаты его деятельности или поведения, а также выйти из состава адвокатской палаты.   Адвокат, выступая в качестве представителя или защитника, правомочен:  * представлять права и законные интересы лиц, обратившихся за юридической помощью, во всех государственных и общественных организациях, в компетенцию которых входит разрешение соответствующих вопросов;  * запрашивать справки, характеристики и иные документы, необходимые в связи с оказанием юридической помощи, из государственных и общественных организаций, которые обязаны в установленном порядке выдавать эти документы или их копии;  * опрашивать с их согласия лиц, предположительно владеющих относящейся к делу информацией; привлекать на договорной основе специалистов для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи и пр. (ст. 6 Закона).   Законом предусматриваются обязанности адвоката, имеющие как правовой, так и нравственный характер.   Адвокат обязан в своей деятельности соблюдать требования действующего законодательства, честно, разумно добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством средствами.   Адвокат не вправе принять поручение об оказании юридической помощи в случаях, если он по данному делу оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицам, интересы которых противоречат интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела, или участвовал в качестве судьи, прокурора, следователя лица, производившего дознание, эксперта-специалиста, переводчика, свидетеля или понятого, а также если в расследовании или рассмотрении дела принимает участие должностное лицо, с которым адвокат состоит в родственных отношениях.   Адвокат не вправе разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием юридической помощи (ст. 6, 7).   Новое законодательство о судопроизводстве — гражданском, уголовном, административном, конституционном и арбитражном существенно расширило сферу деятельности адвокатов, способы и средства, используемые ими в защиту интересов обвиняемого и доверителя. Эффективность оказываемой адвокатом правовой помощи определяется не только уровнем его профессиональной подготовки, но и состоянием   правовой системы, статусом личности в государстве. Конституция РФ 1993 г. в главе «Права и свободы человека и гражданина» сделала значительный шаг в направлении к построению правового государства. Учитывая прямое действие Конституции РФ и отражение ее принципов в отраслевом законодательстве, адвокат получил возможность воздействия на создание условий для реализации прав человека.   Большое значение для успешной деятельности адвоката имеет его независимость от государственных органов и органов адвокатского сообщества при определении средств и способов защиты интересов клиента, единственными критериями которых являются законность и нравственная безупречность.   Новый закон расширил гарантии независимости адвоката, указав, что вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом, запрещается. Не допускается истребование связанных с адвокатской деятельностью сведений. Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства (ст. 18).   Возбуждение в отношении адвоката уголовного дела допускается только прокурором на основании заключения судьи районного суда (ст. 448 ч.1, п. 10 УПК РФ в редакции Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в УПК РФ» от 29 мая 2002 г.).   Каждому адвокату гарантируется социальное обеспечение, предусмотренное для граждан Конституцией Российской Федерации (ст. 3 п. 4).       ЛИТЕРАТУРА:   Положение об адвокатуре в РСФСР от 20.11.1980 г.   Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» 2002 г.   УПК РСФСР от 27.10.1960 г.; УПК РФ от 22.11.2001 г.   ГПК РСФСР 1964 г.   Гуценко К.Ф., Ковалев М.А. Правоохранительные органы. М., 1996 (гл. 16 Юридическая помощь и защита по уголовным делам, их организация).   Роль и задачи российской адвокатуры / Под ред. А.Я. Сухарева. М., 1972. (сборник статей, посвященный 50-летию советской адвокатуры).   Бойков А.Д. Третья власть в России. Очерки о правосудии и судебной реформе 1990-1996 гг. (гл. X «Адвокатура в России в условиях судебно-правовой реформы»).   Мирзоев Г.Б. Юридическая защита предпринимательства в России. М., 1997.   Адвокатура в СССР (коллектив авторов). М., 1971.    Тема IX. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И  ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ К ДЕЯТЕЛЬНОСТИ  АДВОКАТОВ    * Процессуальное законодательство о правах и обязанностях адвоката на предварительном следствии и в видах судопроизводства (уголовном, гражданском, арбитражном, административном, конституционном).  * Адвокат как субъект доказывания: обязанность обоснования выдвигаемого тезиса, участие в собирании доказательств, их проверке и оценке. Правовое значение невыполнения адвокатом обязанностей субъекта доказывания.  * Правовые основы взаимоотношения адвоката с клиентом, пределы самостоятельности адвоката в выборе позиции по делу, средств и способов защиты.  * Значение овладения адвокатом искусством допроса и приемами судебного ораторского красноречия.       Законодательство об адвокатуре (Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре РФ», прежнее Положение об адвокатуре РСФСР и нормативные акты в виде уставов Коллегий адвокатов, правил внутреннего распорядка) регулирует вопросы формирования коллегий адвокатов, их рабочих органов, прав, обязанностей и ответственности адвокатов как членов соответствующих профессиональных объединений, т.е. в основном регулируют внутреннюю жизнь адвокатских коллективов. Что же касается правового статуса адвоката как участника различных видов судопроизводства (гражданского, арбитражного, уголовного, административного, конституционного), то он определяется нормами соответствующих процессуальных кодексов: ГПК РСФСР, АПК РФ, УПК РФ либо специальными нормами, включенными в правовые акты, объединяющие как материальное, так и процессуальное право. Это КоАП (Кодекс об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г.) и Закон о Конституционном Суде РФ 1994 года (подробно статус адвоката рассматривается в темах, посвященных его участию в видах судопроизводства).   В ходе судебно-правовых реформ в России 90-х годов XX в. статус адвоката в судопроизводстве существенно укреплен и расширен. Это касается прежде всего уголовного судопроизводства, которое совершенствовалось путем внесения изменений в процессуальное законодательство, принятое в СССР и РСФСР в 1958-1960 гг. и УПК РФ, принятый 22 ноября 2001 г. и вступивший в силу 1 июля 2002 г.   Отметим ряд правовых актов, имевших огромное значение и для укрепления роли адвокатуры, и для развития и демократизации судопроизводства. 10 апреля 1990 г. первый Президент Союза ССР (он же и Генеральный секретарь ЦК КПСС) подписал закон СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик». Этот закон воплотил мечты нескольких поколений советских ученых-юристов, отраженных в десятках монографий и диссертаций:   «Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения — с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения, но не позднее 24 часов с момента задержания».   У подозреваемого и обвиняемого с ранних этапов расследования появлялся профессиональный защитник, который получил право «присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросе подозреваемого или обвиняемого, а также иных следственных действий, производимых с их участием; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения… с момента допущения к участию в деле защитник вправе также после первого допроса задержанного или находящегося под стражей подозреваемого или обвиняемого иметь с ним свидание без ограничения их количества и продолжительности» (там же).   Существенно и то, что законодатель вовсе не ориентировался на разрушение действующих коллегий адвокатов, ибо гарантом реализации права подозреваемого и обвиняемого на профессиональную юридическую помощь назвал не частнопрактикующих адвокатов, а заведующего юридической консультацией и Президиум коллегии адвокатов, которые «обязаны выделять адвокатов для защиты подозреваемого, обвиняемого или подсудимого», освобождая в необходимых случаях подозреваемого, обвиняемого, подсудимого полностью или частично от оплаты юридической помощи» (там же).   В УПК РСФСР соответствующие изменения будут внесены два года спустя — Законом от 23 мая 1992 г., т. е. тогда, когда судебная реформа примет масштабные формы. Этим же законом будет введен судебный контроль за законностью ареста, содержания под стражей и продления срока содержания лица под стражей; исключена норма, не допустившая участие адвоката в дознании (см.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ № 25, ст. 1389).   Позиции адвоката в уголовном судопроизводстве, как видим, существенно укреплялись, появлялись новые средства для активной защиты обвиняемого. В том же ряду находятся и нормы Конституции РФ 1993 г. раздела «Права и свободы человека и гражданина». Среди них, как известно, и судебный порядок применения важнейших мер процессуального принуждения, и требования к доказательствам, допустимым при осуществлении правосудия, и принцип презумпции невиновности, и право каждого на судебную защиту и квалифицированную юридическую помощь…   Все это отнюдь не формальные решения. Допуск адвоката в уголовном судопроизводстве с ранних этапов расследования создавал реальные гарантии обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого, ибо действенность процессуального контроля адвоката обеспечивалась его новыми важными полномочиями. Среди них — ознакомление с мотивами и основаниями задержания и ареста, возможность обжалования процессуальных актов надзирающему прокурору и в суд, участие в судебном рассмотрении жалоб по поводу законности ареста и продления срока содержания под стражей.   Дознание — одна из форм расследования — стало доступным для адвоката и у него появилась возможность использовать весь арсенал средств защиты, которыми он располагал на предварительном следствии.   Новый УПК РФ пошел по пути дальнейшего расширения права на защиту и соответственно прав подозреваемого, обвиняемого и защитника-адвоката. В частности, подозреваемому предоставлено право пользоваться помощью защитника с момента возбуждения против него уголовного дела, а также с момента задержания или начала осуществления иных мер процессуального принуждения либо процессуальных действий, затрагивающих права и свободы подозреваемого (ст. 46, 49 УПК РФ).   Большое значение для повышения эффективности деятельности адвоката имели правила производства в суде присяжных. Обязательное участие в деле, состязательное построение судебного процесса, новые правила доказывания, возможность выступления перед непрофессиональными судьями — 12 присяжными — открывали новые перспективы для оттачивания профессионального мастерства, для возрождения судебного красноречия, прославившего многих дореволюционных адвокатов России.   Важные новации появляются в уголовно-процессуальном законодательстве и практике его применения в результате деятельности Конституционного Суда РФ. Так, в связи с признанием не соответствующими Конституции Российской Федерации положений части первой ст.47 УПК РСФСР11 были устранены существовавшие ограничения права каждого гражданина на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. Было отмечено, что права защитника до окончания расследования по уголовному делу знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием подзащитного до признания его подозреваемым, и с документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также выписывать из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, любые сведения и в любом объеме ограничиваться не должны. Все эти положения нашли отражение в новом УПК РФ.   Конституция РФ 1993 г. дополнила традиционные виды судопроизводства — гражданское и уголовное — конституционным и административным. Появилась и укрепляется новая ветвь судебной власти — арбитражный суд по экономическим спорам. При этом не был забыт адвокат, ставший активным участником всех видов судопроизводства.   Так, Федеральный Закон о Конституционном Суде РФ 1994 г. к числу участников процесса отнес стороны и их представителей, каковыми могут быть, в частности, адвокаты (ст. 52, 53, 62 и др.).   В новом Арбитражном процессуальном кодексе РФ (апрель 1995 г.) содержится статья о состязательности и равноправии сторон (7), о представительстве и полномочиях представителя (гл. 5), которые дают широкие возможности для активного участия адвокатов в арбитражном судопроизводстве, являющемся, по сути, разновидностью гражданского процесса.   Кодекс РФ «Об административных правонарушениях», принятый в 2001 г., содержит статью, специально посвященную защитнику и представителю: «Для оказания юридической помощи лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в производстве по делу об административном правонарушении может участвовать защитник, а для оказания помощи потерпевшему — представитель (ст. 25.5). При этом адвокату представляются широкие права по ознакомлению со всеми материалами дела, заявлению ходатайств, принесению жалоб.   Все это реальные правовые меры по созданию «сильной» адвокатуры. Остальное зависит от самого адвоката, его профессионального мастерства, опыта, настойчивости и добросовестности.   В последние годы существенно увеличилась численность адвокатов. В России их стало вдвое больше, чем было в Союзе (свыше 40 тыс. адвокатов на конец 2001 г.).   Одним из спорных вопросов теории доказательств до сих пор остается вопрос о статусе адвоката как субъекта доказывания с учетом его односторонней функции и связанности позицией клиента (подзащитного).   Это своеобразие положения адвоката как субъекта доказывания породило спорную, на наш взгляд, концепцию, согласно которой   обязанность адвоката по участию в доказывании возникает из оснований, лежащих за пределами уголовного судопроизводства, и носит ограниченный характер, ибо, «будучи обязаны участвовать в доказывании, …адвокаты-защитники (представители) не несут обязанности обоснования своих выводов по делу»12.   В уголовном судопроизводстве (а мы здесь говорим главным образом о нем, как наиболее конфликтной сфере процессуальных отношений) адвокат участвует или в качестве защитника обвиняемого, или в качестве представителя потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика.   Основанием вступления адвоката в уголовный процесс может быть соглашение, заключенное с ним заинтересованным лицом, или поручение совета адвокатской палаты в соответствии с требованием следователя или суда. И в первом и во втором случаях первоначально возникающие правоотношения могут быть охарактеризованы как трудовые (адвокат либо руководитель соответствующего адвокатского образования заключает с клиентом соглашение на участие адвоката в процессе или поручает адвокату ведение дела в порядке ст. 51 УПК РФ именно потому, что он находится с адвокатом в трудовых отношениях) и гражданско-правовые, ибо адвокат ставится в положение поверенного, призванного совершать по поручению доверителя юридически значимые действия.   Однако эти правоотношения не определяют сущность полномочий адвоката в уголовном судопроизводстве. Являясь базисными, исходными, они еще должны перерасти в уголовно-процессуальные отношения. Только после того как адвокат будет допущен в уголовный процесс (дознавателем, следователем или судом), он становится участником уголовно-процессуальных правоотношений и субъектом доказывания. Его права и обязанности как субъекта доказывания определяются уголовно-процессуальным законодательством, а не трудовым или гражданским и потому нет основания выводить обязанность адвоката по участию в доказывании «из оснований, лежащих за пределами уголовного судопроизводства».   Правовой характер обязанности адвоката-защитника был прямо отмечен в ст. 51 УПК РСФСР, в которой говорится: «Защитник обязан использовать все указанные в законе средства и способы в целях выяснения обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность…». К сожалению, это положение не вошло в новый УПК РФ. Создается странная правовая ситуация: в состязательном процессе одна из сторон освобождена от обязанностей, чего быть не может. Потому мы исходим из старой формулы.   С точки зрения теории процесса термин «выяснение» равнозначен понятию «доказывание». Таким образом, адвокат обязан участвовать в доказывании, и эта обязанность возлагается на него и в случае, если он выступает в роли представителя.   Обычные возражения против такой трактовки закона сводятся к тому, что обязанность адвоката по участию в доказывании якобы не подкреплена правовыми санкциями и что невыполнение им этих обязанностей не может породить отрицательных правовых последствий для обвиняемого или иных лиц, чьи интересы он представляет.   Эти возражения, на наш взгляд, неубедительны. Процессуально-правовым последствием невыполнения адвокатом обязанностей субъекта доказывания может быть устранение его из процесса по ходатайству заинтересованного лица. К иным последствиям может быть отнесено возбуждение против адвоката дисциплинарного преследования.   Наконец, утверждать, что из-за нерадивости или недобросовестности адвоката как субъекта доказывания не могут наступить вредные последствия для лиц, чьи интересы он призван защищать, значит, выдавать желаемое за действительное. Изучение причин судебных ошибок дает достаточно примеров зависимости между позицией адвоката и ошибочными решениями суда.   В этой связи мы полагаем, что усиление правовых санкций за невыполнение адвокатом обязанностей по участию в доказывании (например, путем вынесения частных определений) соответствует требованию ст. 48 ч. II Конституции РФ об обеспечении прав на защиту.   Заслуживает специального рассмотрения вопрос о содержании обязанности адвоката по участию в доказывании. Оно должно быть различным в зависимости от характера представляемых интересов (потерпевшего, истца, ответчика).   Что касается обязанности защитника по участию в доказывании, то они не могут быть ограничены «выяснением обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность». Он — активный участник проверки и оценки всех имеющих значение для дела доказательств с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности. Он несет обязанность по обоснованию всех своих выводов, утверждений, ходатайств.   Вместе с тем адвокат как субъект обязанности доказывания имеет три важные льготы, ставящие его в привилегированное положение в сравнении с должностными лицами, ведущими расследование и рассмотрение дела.   Первые две льготы вытекают из принципа презумпции невиновности: недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности и все сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Эти положения позволяют адвокату ограничиться указанием на порочность представленных доказательств и порождаемые ими сомнения в обоснованности обвинения и не отыскивать положительных доказательств невиновности подзащитного.   Третья важная льгота состоит в том, что защитник не обязан собирать, отыскивать доказательства. Ему достаточно указать на то, что они существуют и что их значение для дела несомненно.   Однако все эти льготы не действуют автоматически. Используя их, адвокат обязан логически обосновать, доказать свой тезис и это обоснование должно иметь опору в материалах дела, в тех доказательствах (или их пробелах), которые он анализирует и оценивает как субъект обязанности доказывания.   Вопрос о статусе адвоката как субъекта доказывания осложняется его особыми отношениями с подзащитными, определяющими пределы его процессуальной самостоятельности. Давний спор теоретиков, является ли защитник представителем обвиняемого (Строгович М.С.), либо самостоятельной стороной в процессе (Перлов И.Д.), остается актуальным и может иметь лишь некое компромиссное решение.   Вопрос о пределах процессуальной самостоятельности защитника от подзащитного является этическим вопросом и его невозможно решить путем только логического анализа процессуальных норм.   Отношение адвоката-защитника к проблеме процессуальной солидарности с подзащитным — один из решающих показателей его профессиональной культуры. Ложная принципиальность защитника и его «объективизм», не останавливающийся перед возможностью конфликта с подзащитным, не менее опасны для правосудия, чем защита «во что бы то ни стало».   Желая подчеркнуть свою объективность, некоторые адвокаты спешат признать обвинение доказанным, опровергая показания подсудимых. Это снижает критическое отношение суда к материалам дела и повышает опасность судебной ошибки.   Полная позиционная самостоятельность, на наш взгляд, была бы опасна не только для правосудия, но и для самого института адвокатуры, ибо подрывает доверие обвиняемого к адвокату, настораживает обвиняемого, ставит его в положение необходимой обороны от собственного защитника, сводит на нет процессуальные гарантии права на защиту. Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» вывел эту проблему из разряда этических в правовую плоскость: адвокат не вправе «занимать по делу позицию вопреки воле доверителя за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя» (ст. 6 п. 4, подпункт 3).   При решении этих трудных вопросов неизбежен учет уровня культуры, грамотности правовой подготовки и активности подзащитного, степени его доверия защитнику.   Адвокат-защитник, как нам представляется, сочетает полномочия самостоятельного участника процесса (выбор средств, методики и тактики защиты) с полномочиями представителя обвиняемого, мнением которого он, безусловно, связан при совершении наиболее ответственных процессуальных действий и выборе конечной позиции по делу.   Такой вывод может показаться всего лишь попыткой примирить крайние точки зрения и потому не принципиальным. Но если «принципиальная линия» противоречит нравственному долгу и способна повлечь отрицательные последствия, значит, ее принципиальность кажущаяся.       ЛИТЕРАТУРА:   Конституция РФ 1993 г.   Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» 2002 г.   Положение об адвокатуре РСФСР 1980 г.   УПК РСФСР 1960 г.   УПК РФ 2001 г.   ГПК РСФСР 1964 г.   АПК РФ 1995 г.   КоАП РФ 2001 г.   Закон о Конституционном Суде 1994 г.   Учебная литература по уголовному и гражданскому процессу.    Тема X. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА АДВОКАТА    * Соотношение права и морали в регулировании общественных отношений.  * Понятие, сущность и задачи судебной этики.  * Адвокатская этика как часть судебной этики.  * Нравственный кодекс адвокатской профессии.  * Нравственные принципы защиты в уголовном судопроизводстве.  * Нравственные принципы судебного представительства, осуществляемого адвокатом.  * Нравственные проблемы взаимоотношений адвоката с судом, участниками судопроизводства, коллегами.  * Нравственные коллизии, возникающие в адвокатской деятельности. Их преодоление.       Мораль в ряду регуляторов общественных отношений занимает важное, если не решающее место. Если право, подкрепленное государственным принуждением, выступает часто как некая навязанная человеку система норм, далеко не всегда им одобряемая и исполняемая, то мораль (нормы нравственности), формируемая естественным путем, органичнее входит в духовный мир человека и имеет, следовательно, определенные преимущества перед правом.   Видимо, поэтому для менталитета россиянина всегда было характерным настороженное отношение к праву, закону и явная ориентация на совесть, как мерило и критерий поведения.   Судопроизводство детально регламентировано нормами процессуального права, но это не означает, что мораль как разновидность социальных норм и как форма общественного сознания вытеснена из судопроизводства.   Одна из первых попыток показать значение нравственных требований для правосудия принадлежит А.Ф.Кони, который в нравственности искал средство «оградить суд от порчи», противопоставить казенному равнодушию чуткое отношение к человеку, способствовать развитию «истинного и широкого человеколюбия на суде».   С тех пор вопросам судебной этики как учению о нравственных идеалах, принципах и нормах, определяющих нравственное содержание деятельности участников судопроизводства, уделялось пристальное внимание и учеными-правоведами и практиками.   В научной этике как части философского учения появился раздел этики профессиональной. После длительных дискуссий пришло понимание того, что профессиональная мораль не есть некая корпоративная мораль, ставящая одну социальную группу над другой, защищая сословные привилегии, отгораживающая нравственным барьером представителей одной профессии от остального мира. Напротив, профессиональная мораль дополняет, развивает, конкретизирует общенародную мораль. К представителям той или иной профессии она предъявляет повышенные и нередко специфические моральные требования.   Адвокатская этика является частью судебной этики, привлекающей постоянное внимание в силу многозначности и остроты коллизий, возникающих в практике адвоката-защитника и адвоката-представителя.   О том, что уголовная защита представляет особые поводы для предъявления требований, почерпнутых из области нравственной, отмечал еще А.Ф.Кони. Необходимо подчеркнуть, что адвокатская этика вовсе не ставит перед собой целей оправдания отступлений от правды и объективности. Она осуждает ложь, крючкотворство, заведомые передержки. И только она может дать адвокату оружие большой социально полезной силы, уберечь начинающего специалиста от глубоких разочарований, подсказать пути истинного морального удовлетворения деятельностью.   Нравственное воспитание молодых специалистов (будь то юрист, медик, педагог иди ученый) имеет не меньшее значение, чем вооружение их определенной суммой специальных знаний. Именно профессиональная этика в наибольшей степени способна помочь решению этой проблемы.   Можно выделить следующие объективные предпосылки специфики профессиональной этики:  а). наличие своеобразных условий для реализации общих предписаний морали. Эти условия определены характером трудовых отношений, в частности, характером объекта трудового воздействия. Действие этих условий таково, что существенно меняются последствия соблюдения или несоблюдения той или иной общеморальной нормы, определяя меру ответственности члена профессионального коллектива перед коллективом и обществом;  б). наличие неповторимых, свойственных только данной профессии ситуаций, приводящих к возникновению специфических норм нравственности. (Таковы, например, взаимоотношения защитника и обвиняемого, рождающие нравственную коллизию между общественным долгом в обычном понимании и профессиональным долгом, обязывающим к соблюдению так называемой адвокатской тайны, интересов доверителя и т.п.) Эти нормы не могут перерасти в общеморальные принципы в силу их частного, нетипичного для общества в целом характера. Но они и не противоречат общим принципам морали, поскольку ими опосредуются объективно необходимые отношения, отвечающие общественным интересам;  в). особенности содержания профессионального долга как этической категории.   Здесь необходимо видеть специфику целей деятельности представителя той или иной профессии, морально допустимые средства достижения целей, специфику нравственного идеала и нравственных стимулов.   В Положении об адвокатуре РСФСР (20.11.1980 г.) были сформулированы основные требования, предъявляемые к адвокату. Адвокат должен быть образцом моральной чистоты и безукоризненного поведения, обязан постоянно совершенствовать свои знания, повышать свой идейно-политический уровень и деловую квалификацию, активно участвовать в пропаганде права.   Новый Закон об адвокатуре более прагматичен, но и он обязывает адвоката постоянно совершенствовать свои знания, повышать квалификацию, соблюдать кодекс профессиональной этики. Сохранились нормы о недопустимости принимать поручение об оказании юридической помощи в случаях, когда в расследовании и решении дела принимает участие должностное лицо, с которым он состоит в родственных отношениях либо когда он по данному делу ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела, или участвовал ранее в деле в качестве судьи, следователя, прокурора, лица, производившего дознание, свидетеля, эксперта-специалиста, переводчика * или понятого (ст. 6, 7). Эти правовые нормы, как мы видим, в значительной мере раскрывают и содержание профессионального долга адвоката.   Нравственными чертами адвоката должны быть объективность, глубокое уважение к закону и интересам правосудия. Для защитника, положение которого осложнено тем, что он связан интересами обвиняемого, должно быть одинаково чуждо как оправдание его за счет умаления социальной опасности преступления, так и преждевременная сдача позиций без борьбы, без использования всех возможностей, предоставленных ему законом.   Стремление адвокатуры к нравственному самоочищению прослеживается на протяжении всей ее истории и выливается чаще всего в торжественных присягах и попытках создания нравственных кодексов профессии.   Дореволюционный российский адвокат, вступая в сословие, клялся «не писать и не говорить на суде ничего, что могло бы клониться к ослаблению… доброй нравственности, но честно и добросовестно исполнять обязанности принимаемого на себя звания». Однако практическая деятельность присяжной адвокатуры далеко не укладывалась в эти заповеди.   В 1908 г. союз американских адвокатов опубликовал Правила профессиональной этики. Этот обширный документ, состоящий из 70 параграфов, предложил этические рекомендации адвокату, кажется, на все мыслимые случаи, могущие возникнуть в профессиональной практике. Речь в них идет о тактичном отношении к суду и коллегам, о добросовестном отношении к обязанностям, о честности и откровенности, об умеренности в притязаниях на вознаграждение и т.д.   Но существование этих правил не спасает буржуазную адвокатуру от моральной деградации. По свидетельству буржуазных же авторов, стоимость услуг адвокатов непомерно возросла, и адвокат давно превратился в активного участника торговли правосудием.   Эдвард Пэрри в своих советах опытного адвоката начинающему приводит семь принципов защиты, которые можно было бы только приветствовать (честность, мужество, трудолюбие, остроумие, красноречие, рассудительность, чувство товарищества), однако за ними скрываются сентенции, далеко не соответствующие нашим представлениям о честности, а торжество справедливости как нравственная цель деятельности им вовсе не упоминается. Напротив, качества «идеального» адвоката, пропагандируемые Пэрри, вызывают удивление: «Лучше быть сильным и неправым, чем правым и слабым», «Хороший адвокат — это великий актер» и т.п. Такие нравственные установки могут быть выработаны только в погоне за успехом, достижение которого якобы оправдывает любые средства.   Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» ввел присягу адвоката, которая, на наш взгляд, вполне отвечает представлениям отечественной адвокатуры о долге адвоката. «Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и кодексом профессиональной этики адвоката» (ст. 13).   Нравственные кодексы адвокатской профессии разрабатывались во многих странах (в Польше — 1970 г., в Венгрии — 1972 г., в Литве — 1974 г. и др.). Принимались они и отдельными коллегиями России.   Все эти кодексы представляют несомненный практический интерес, однако в научном плане вызывают замечания: в них не всегда обосновываются специфические нормы нравственности, многие из них декларативны и общи, повторяют или существующие правовые предписания, или простые нормы общечеловеческой нравственности.   Представляется, что адвокатская этика может быть рассмотрена как нормативная система с внутренней согласованностью предписаний, имеющая определенную структуру. Структура адвокатской этики должна включать в себя, на наш взгляд, общие и частные нравственные требования, регулирующие следующие комплексы отношений:  * отношения адвокатских коллективов и отдельных адвокатов с гражданами, учреждениями и организациями;  * отношения адвокатских коллективов и адвокатов с правоохранительными органами и их должностными лицами;  * отношения внутри адвокатских коллективов.   Взаимоотношения адвоката-защитника с подзащитным могут входить во все три комплекса отношений, а их регулирование составляет центральную и основную часть нормативной системы адвокатской этики.   Нормы адвокатской этики с точки зрения уровня обобщений могут быть общими и частными. Общие нормы мы относим к принципам адвокатской морали.   Особый интерес представляют нравственные принципы деятельности адвоката-защитника в уголовном процессе.   В юридической литературе предпринималась попытка из разрозненных этических рекомендаций, обращенных к уголовной защите, выделить наиболее общие нормы, носящие характер принципов.   Известный советский ученый-процессуалист Н.Н.Полянский писал в этой связи: «Только защита обвиняемого и ни в каком случае не обличение его, правдивость, профессиональная тайна и независимость от подзащитного — таковы, на наш взгляд, четыре начала, определяющие поведение адвоката-защитника на суде»13.   Значительно позже адвокат В.Д. Гольдинер отнес к числу наиболее принципиальных вопросов адвокатской этики такие, как значение позиции подсудимого для защитника, нравственные проблемы защиты при противоречивых интересах подсудимых, проблемы выбора средств и способов защиты, выбор дел и возможность отказа от поручения.14   Попытка искать решение нравственных проблем не только в теоретических построениях и сложившейся практике, но и в законодательстве основывается на том бесспорном положении, что деятельность адвоката-защитника протекает преимущественно в рамках закона, что в расчет может приниматься только практика, не противоречащая закону, и что характерной чертой отечественного законодательства является освоение и отражение им нравственных норм и ценностей.   Этическая норма приобретает юридически общеобязательную силу лишь тогда, когда она закреплена в правовой норме. Это те ситуации, которые допускают однозначное решение. Так, правила адвокатской этики запрещают защиту двух обвиняемых с противоречивыми интересами одним адвокатом; запрещают разглашение сведений, полученных адвокатом от обвиняемого доверительно; запрещают отказ от принятой защиты в ходе судебного разбирательства.   Все эти этические правила нашли в свое время отражение в процессуальном законодательстве (ст. 49, 51, 72 УПК РСФСР) и стали общеобязательными. Их соблюдение гарантируется не только принудительной силой права, но и нравственным сознанием защитника.   Вместе с тем бывают ситуации, для которых невозможно однозначное решение. Обычно они связаны с тактикой защиты и взаимодействиями защитника с подзащитным и другими участниками процесса. В этих случаях важнейшими регуляторами поведения являются правовое и нравственное сознание.   К числу таких ситуаций, требующих применения нравственных оценок, обычно относят: проблему выбора адвокатом дел; понятие подлежащего защите так называемого законного интереса; предмет тайны доверителя, не подлежащей разглашению; пределы процессуальной самостоятельности адвоката при определении правовой позиции, оценке доказательств, выборе тактических средств защиты.   Достаточно сложной является проблема объективности адвоката при анализе и оценке доказательств, при истолковании той или иной правовой ситуации. Здесь возможны коллизии с его односторонней функцией и единственным критерием оказывается нравственное сознание адвоката, его отношение к социальным ценностям, определяющим строй и функционирование правосудия.   Профессиональные и нравственные качества адвоката — это далеко не врожденные свойства личности. Они формируются воспитанием, обучением, кадровым отбором, контролем со стороны коллег и руководящих органов адвокатуры.   Все эти вопросы так или иначе освещаются в рекомендуемой ниже литературе и требуют непредвзятого обсуждения. К числу наиболее актуальных коллизий, в разрешении которых важная роль принадлежит нравственному сознанию их участников и общепризнанным ныне нормам адвокатской этики, обычно относят те из них, которые возникают между адвокатом-защитником и подзащитным при определении средств защиты, оценке обстоятельств дела, определении позиции по делу.   Рекомендации, содержащиеся в литературе, сводятся к тому, что адвокат, будучи профессиональным юристом, обязан соблюдать требования закона и не вправе использовать средства защиты, закону противоречащие. К таким средствам обычно относят использование заведомо ложных показаний, подложных документов и, тем более, участие в их фабрикации; преднамеренное затягивание процесса, «запутывание» допрашиваемых лиц, вторжение в их личную жизнь с тем, чтобы подорвать доверие к их показаниям и т.п.   При оценке установленных органами расследования и судом обстоятельств дела и тех доказательств, которыми они подтверждены, адвокат должен проявлять объективность и здравый смысл. Его критические суждения, направленные на опровержение доводов обвинения, либо противной стороны в гражданском процессе, должны иметь опору в материалах дела. Противоречат здравому смыслу и этике такие приемы, как преувеличение значения мелких деталей и упущений в показаниях с целью опорочить в целом показания достоверного свидетеля. Это те приемы, которые обычно относят к бессовестному крючкотворству и подсиживанию процессуального противника. Такого рода защита не достигает цели, напротив, вызывает раздражение и недоверие к адвокату, компрометирует его, бросает тень на адвокатуру в целом. У меренность и объективность в приемах защиты и оценке доказательств, интерпретация их совокупности, формирующая выводы по делу и их правовую оценку, — непременное требование к профессиональным качествам и правовой культуре адвоката.   В работах об адвокатской этике всегда очень остро стоял вопрос о допустимых пределах расхождения позиции адвоката-защитника и его подзащитного, в частности, вправе ли защитник признать вину установленной, если подзащитный ее упорно отрицает вопреки очевидности. В решении этого вопроса в свое время была внесена немалая доля демагогии. Дескать, адвокат не слуга клиента, а самостоятельный участник процесса, который сам должен решать, как ему поступить, не считаясь с волей подзащитного.   В свете профессиональной этики этот вопрос должен решаться исходя из признания односторонности функции защитника, его назначения в процессе доверительных отношений, которые связывают его с клиентом. Адвокат-защитник не может заняться опровержением позиции подзащитного и подтверждением его вины — это дело обвинителя. Его задача в этом случае найти все слабые места в обвинении и показать их, изложить возможные сомнения в обоснованности обвинения и, не отрицая права на иную интерпретацию доказательств другой стороной, показать также на те обстоятельства, которые могут смягчить ответственность и положительно влиять на правовую оценку действий подзащитного. Разумеется, все это возможно лишь после обсуждения всех деталей позиции с подсудимым, доверившим адвокату свою защиту.   Нужно сказать, что такие острые коллизии возникают не часто и проблема имеет скорее академическое значение. Однако возникновение такой острой ситуации в практике возможно и от адвоката требуется в этих случаях проявление высокого профессионального мастерства, этической культуры. Заповедь «не навреди» здесь уместна не менее чем в медицинской практике.   Взаимоотношения адвоката с должностными лицами правоохранительных органов и суда заслуживают особого внимания. Этот аспект адвокатской этики находит отражение без исключения во всех соответствующих сводах. Любопытно что в упомянутых уже нами Правилах адвокатской профессии союза американских адвокатов (1908 г.) ст. 1 начинается с заголовка «Уважение к судебным чинам». Содержит она и существенный нюанс: «Уважение, предписанное законом к судам и судебным чинам, требуется к должности, а не к лицу, ее отправляющему». Однако далее, дабы пресечь возможные вольности в критике «судейского поведения», подчеркивается, что публичная критика опасна нарушением общественного доверия к правосудию и допустима не иначе, как в судах следующей инстанции.   В Правилах профессиональной этики, подготовленных Гильдией Российских адвокатов, вопросы их взаимоотношений с правоохранительными органами отражены следующим образом: «Адвокат, участвуя в предварительном следствии, обязан вести себя так, чтобы его ходатайства, заявления, вопросы не подрывали авторитет правоохранительных органов, не дискредитировали коллег и не унижали достоинство участников уголовного процесса» (ст. 14). В суде адвокат «должен беспрекословно подчиняться распоряжениям председательствующего, соблюдать установленный порядок судебного разбирательства» (ст. 15.1). Но таковы и процессуально-правовые требования.   Ближе к способам нравственно-этического регулирования взаимоотношений с судом следует признать следующее положение Правил адвокатской этики адвокатов Украины (утверждены Высшей квалификационной комиссией адвокатуры при Кабинете министров 1-2 октября 1999 г.): «В ходе судебного разбирательства дела адвокат не должен пытаться влиять на решение (приговор) суда не процессуальными средствами» (ст. 53 п.З).   «Никакие нарекания адвоката с судом недопустимы, даже если адвокат считает действия председательствующего или вынесенное судом определение неправильными» (ст.7.1 Правил профессиональной этики российских адвокатов, разработанных Комитетом по защите прав адвокатов Федерального союза адвокатов России).   Обоснованность и приемлемость всех этих рекомендаций не вызывает сомнений, и адвокатами, особенно начинающими, они должны восприниматься как непременное условие профессиональной культуры.   К сожалению, в многочисленных этических сводах и кодексах адвокатской чести не уделяется необходимого внимания отношению адвоката к суду и органам правоохраны вне процесса, в Их общениях с внесудебной аудиторией и с журналистами. Между тем (публичные выступления многих адвокатов, и особенно по телевидению, в последние годы, характеризующиеся расцветом неурезанной свободы, граничащей с безответственностью, характерны серьезными отступлениями и от профессиональной морали и от простой добропорядочности.   Появилась небольшая, но достаточно агрессивная группа так называемых телевизионных шоу-адвокатов. Без стеснения они комментируют в перерывах судебных заседаний показания допрошенных лиц, на что право не имеют, оглашают документы, подменяют тезисы обвинений «в экономических преступлениях, шпионаже и т.п.» общими разглагольствованиями о нарушениях прав человека, покушениях правоохранительных органов на такие святыни, как свобода слова и убеждений. Конфиденциальное, неторопливое правосудие, связанное с трудными поисками истины и справедливости, такие адвокаты вкупе с журналистами превращают в некое развлекательное шоу либо митинг с его «мегафонным правом».   И вот мы уже видим попытки выплеснуть раздражение, вызванное «раскрученными» адвокатами, на всю адвокатуру. «Защита, — читаем мы на страницах газет, — охотно позирует в залах аэропорта, на фоне судебных зданий или сизо, где содержатся их клиенты, очень эмоционально и подчас в довольно резких выражениях клеймит возможных оппонентов, осуществляя демонстративный «прессинг» и «игру на опережение» Как результат, применяемая в России подобная технология защиты создает однобокое общественное мнение, что, безусловно, оказывает психологическое воздействие как на обвинение в ходе расследования, так и на судей, если дело доходит до судебного разбирательства. В конечном итоге принцип состязательности сторон осуществляется в российском судопроизводстве не только и не во время и не в зале судебного заседания, а по существу на улице, при явном неравенстве сторон. К профессиональным адвокатам подключаются ходатаи с депутатскими мандатами»15.   Автора следовало бы поддержать, если бы речь шла не о защитниках вообще, а конкретных представителях адвокатуры. Более того, можно было бы добавить, что критикуемые технологии защиты противоречат закону, ибо адвокат вправе использовать только те средства и способы защиты, которые предусмотрены законом, не противоречат закону и морали, только в условиях и рамках судопроизводства он может и должен оценивать доказательства по делу и опровергать обвинение, давая собственную объективную и взвешенную оценку доказательствам. Публичную демагогию, опирающуюся на свободный полет фантазии, сопряженную со спекуляциями на тему о покушении на права человека со стороны ущербных правоохранительных органов, ни закон ни профессиональная этика не одобряют. Подобная оценка существовала всегда. «Выходит нечто самое гадкое, что только можно себе представить: продажное негодование, наемная страсть…» писал о таких действиях известный русский адвокат С.А.Андриевский16.   Впрочем, о законе и профессиональной этике следует помнить и журналистам, ищущим сведения не об объективных данных, а их эмоциональную интерпретацию предубежденными респондентами. А ведь распространению может подлежать лишь достоверная информация о деятельности государственных органов и должностных лиц (см.: Закон о средствах массовой информации от 27.12.1991 г., ст.38).   Профессия и адвоката и журналиста нередко вынуждает прибегать к крайним средствам. Однако при этом должно соблюдаться чувство меры. Добросовестность и умеренность в приемах «борьбы» — одно из необходимых свойств профессиональной культуры. Когда же изменяет чувство меры, а нравственность отступает, следует помнить о законе, обеспечивающем независимость суда, уважение к суду, невмешательство в отправление правосудия.   Новый УПК РФ существенно расширил права адвоката по участию в собирании доказательств. В частности, адвокату предоставлено право опрашивать лиц с их согласия (ст. 86 ч. 3). И вот уже мы видим на рекламных щитах объявление некоторых адвокатских образований о предлагаемой ими новой услуге в виде «работы со свидетелями», Время покажет, какие опасности для правосудия и для этических заповедей адвокатской профессии кроются за этой новой услугой.       ЛИТЕРАТУРА:   Ария С.Л. Генеральные принципы этики адвокатов Международной ассоциации юристов// Российская юстиция, 1996. № 2.   Ария С.Л. Об адвокатской тайне // Российская юстиция, 1997. № 2.   Бойков А.Д. Нравственные основы судебной защиты. М., 1978.   Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978.   Васьковский Е.В. Основные вопросы адвокатской этики. СПб., 1895.   Ватман Д.П. Адвокатская этика и нравственные основы судебного представительства по гражданским делам. М., 1977.   Горский Г.Ф., Кокорев А.Д., Котов Д.П. Судебная этика. Воронеж, 1973.   Киселев Я.С. Этика адвоката. Л., 1974.   Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. Избранные произведения. М., 1956.   Курс советского уголовного процесса / Под ред. А.Д.Бойкова, И.И.Карпе-ца. М., 1989. Гл. VII. У головное судопроизводство и судебная этика.   Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М., 1927.   Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. М., 1974.    Тема XI. ПРОБЛЕМЫ АДВОКАТСКОГО КРАСНОРЕЧИЯ    * Культура публичной речи.  * Общие принципы ораторского искусства.  * Защитительная речь адвоката.  * Речь адвоката- представителя (потерпевшего, истца, ответчика).  * Особенности выступления адвоката перед судом присяжных.  * Выступления адвоката в суде кассационной и надзорной инстанции.       Тема ораторского искусства — одна из сложнейших в курсе адвокатуры. В небольшой лекции можно лишь привлечь внимание слушателей к этой проблеме и ознакомить их с основными литературными источниками в надежде на введение спецкурса или на самостоятельное образование.   Красноречие нередко относят к числу врожденных способностей, однако бесспорно и то, что его, как и любые другие способности, можно совершенствовать, оттачивать, шлифовать. На помощь могут придти рекомендации и советы начинающему оратору, основанные на обобщении опыта многих.   Любая публичная речь должна преследовать некую значимую цель, решать ту или иную задачу. Без цели красноречие превращается в краснобайство.   Адвокат — судебный оратор — свою задачу видит в том, чтобы доказать выдвигаемый тезис, убедить в обоснованности, объективности, истинности своих суждений. Приемы, которыми он при этом пользуется, могут быть самыми разнообразными — от строго логического анализа доказательств до эмоционально внушающего воздействия. Предпочтение тем или иным приемам основывается на учете как предмета спора, так и характера судебной аудитории. В .последней выделяются профессиональные участники процесса (судьи, представители сторон), присяжные, а в прошлом еще и народные заседатели, общественные обвинители и защитники, случайная публика.   Выступления адвоката «на публику» раздражает профессиональную часть аудитории и нередко влечет для него отрицательные последствия, не компенсируемые, как правило, иными, побочными эффектами. Ориентация же только на профессионалов делает речь малодоступной для неподготовленной части аудитории, сухой, казенно-скучной. Сетования по поводу деградации ораторского искусства советского периода были обоснованными: судебный оратор вынужден был ориентироваться на слушателя-профессионала, от которого зависели климат совещательной комнаты и принимаемые решения; политический оратор, запуганный возможными «непредсказуемыми последствиями» устного слова, читал речь по тексту.   Формирование демократических общественных отношений сняло пресс страха с общественного оратора. Ораторская импровизация постепенно становится нормой.   Качественно меняется и речь судебного оратора с расширением гласности правосудия, с возрождением суда присяжных, демонстрирующего народное начало в правосудии. Правда, есть и отрицательные в этом отношении плоды судебной реформы: рождение единоличного правосудия по уголовным и гражданским делам не способствует расцвету красноречия.   Требования к выступлению профессионального судебного оратора (защитника, обвинителя, представителя потерпевшего, истца, ответчика) можно разделить на две группы: общие принципы и технические приемы.   К принципам судебной речи следует отнести законность, нравственную безупречность, чувство меры и такта, умеренность, объективность.   Принцип законности предполагает не просто соблюдение предписаний закона, но демонстрацию уважения к закону. Необходимо всегда помнить, что закон — главное оружие адвоката. Произвольное толкование закона, продиктованное индивидуальными интересами, а тем более сознательное извращение закона может иногда способствовать достижению цели, но ненадолго. Профессионал не может ориентироваться на ущербно житейское «закон, что дышло». Такая ориентация мстит. Правовой цинизм судебного оратора неприемлем для достижения праведной цели — он способен лишь увеличивать мерзости нашей жизни.   Нравственность — важная составная часть норм поведения, в том числе и в сфере процессуальных отношений. Закон не должен противоречить простым нормам нравственности, но он и не исчерпывает их. Нормы нравственности дополняют закон и являются одним из важных критериев правильного поведения. Гуманизм, справедливость, соблюдение уважения к человеческому достоинству лиц, с которыми приходится сталкиваться в ходе процесса, ясное осознание грани, отделяющей добро от зла — все это требования из области морали, обязательные для профессионального судебного оратора, показатель уровня его культуры.   Объективность и умеренность оратора вызывают чувство уважения и симпатии к нему со стороны аудитории, способствуют убедительности речи.   К логико-техническим ораторским приемам относятся обычно логические законы, нарушение которых подрывает доверие к оратору (непротиворечивость, законы тождества, достаточного основания и пр.), а также внешние эффекты, привлекающие внимание, «зачаровывающие, увлекающие». Это жесты, паузы, логические ударения, акцентирующие повторения, эмоционально-логические отступления и проч., что создает впечатление, воздействует не только на разум, но и чувства, способствует запоминанию, формирует убеждение.   Все эти приемы многократно описаны в литературе о риторике, включая и изыскания известных юристов, к которым мы отсылаем наших читателей — педагогов и студентов.   Не лишне напомнить, что подлинное ораторское искусство не обеспечивается только знанием принципов и приемов судебного красноречия. В основе его должно лежать освоение всего богатства человеческой и профессиональной культуры, любовь к своему делу и родному языку, ныне явно нуждающемуся в очищении и защите.    

Пролистать наверх