Малыгин с с чeчeтин а e основы опeративно-розыскной дeятeльности курс лeкций eкатeринбург 2001 301 с

МВД России  Уральский юридический институт                 С.С.

 

Малыгин, А.Е. Чечетин              ОСНОВЫ  ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ       Авторский курс лекций                         Екатеринбург   2001   ББК 67.73   М 20    М 20 Малыгин С.С., Чечётин А.Е. Основы оперативно-розыскной деятельности: Курс лекций. Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического института МВД России, 2001. — 301 с.

 

Авторы:   Малыгин С.С. — введение, лекции 1-3, 5-8, приложения, перечень нормативных актов и других источников;  Чечётин А.Е. — ( 1 лекции 1, лекция 4, ( 1 лекции 7.    Рецензенты:   — Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Драпкин Л.Я.;  — УБОП по Свердловской области.

 

ISBN 5-88437-084-9     Рекомендовано к изданию редакционно-издательским советом УрЮИ МВД России (протокол № 33 от 29.11.2001).     Предлагаемый авторами курс лекций является одним из первых открытых изданий по основам оперативно-розыскной деятельности. В работе раскрываются общие, наиболее существенные положения теории оперативно-розыскной деятельности, ее сущность, значение и место в системе государственно-правовых мер борьбы с преступностью.   Внимание читателя акцентировано на использование оперативно-розыскной деятельности в сфере компетенции органов внутренних дел.   Издание адресуется широкому кругу читателей: слушателям, курсантам, преподавателям учебных заведений МВД России и других юридических вузов, практическим работникам правоохранительных органов. Курс лекций может быть интересен и непрофессионалам, которым он позволит расширить представление о правовых способах защиты прав и свобод человека и гражданина.       ББК 67.73   ISBN 5-88437-084-9  (c) Малыгин С.С., 2001.  (c) Чечётин А.Е., 2001.  (c) УрЮИ МВД России, 2001.

 

Введение     Представляемый Вашему вниманию авторский курс лекций является одной из первых работ открытого характера по основам оперативно-розыскного законодательства, адресуемой широкому кругу читателей: слушателям, курсантам учебных заведений МВД России, а также преподавателям, аспирантам и студентам других юридических вузов.   История российского уголовного процесса свидетельствует о том, что оперативно-розыскная деятельность (ОРД), предназначенная обеспечивать органы дознания и предварительного следствия необходимой информацией для быстрого и объективного раскрытия преступлений и розыска преступников, осуществлялась в режиме повышенной секретности. С одной стороны, это было оправдано соображениями получения тактического преимущества над преступниками, а с другой стороны, правовая неграмотность, исторически сложившееся недоверие к силовым органам большей части граждан не позволяли им верно воспринимать необходимость применения в борьбе с преступностью негласных сил, средств и методов, что, естественно, в таких условиях приводило к нарушению прав, свобод и интересов того же «электората».   Особенностью курса лекций является относительная «ограниченность» материала в области тактики использования оперативно-розыскных возможностей, приемы которой отнесены к служебным либо государственным секретам. Здесь авторы отсылают читателей-специалистов к ведомственным нормативным актам МВД России и других правоохранительных органов.   Основной акцент в работе сделан на раскрытие общих, наиболее важных положений теории ОРД, определяющих ее сущность, роль, значение и место в системе государственно-правовых мер в борьбе с преступностью.   Теория, являясь интеллектуальной основой любой профессиональной практической функции, служит фундаментом, в том числе, и оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел. Всякое научное знание объясняет процессы и явления действительности, составляющие предмет его изучения, и вырабатывает предположения об их изменении в перспективе. Многолетний практический опыт специалистов свидетельствует, что эффективность противодействия различным проявлениям преступности зависит от знаний профессионалов в области ОРД, позволяющих правильно ориентироваться в любой обстановке и находить верные решения в самых неожиданных и нестандартных ситуациях. Научные знания о сущности, социальном значении, разведывательной природе, правовых и организационных основах оперативно-розыскной деятельности, вместе с положениями юридической науки, являются одним из необходимых профессиональных качеств сотрудников органов внутренних дел, осуществляющих оперативно-розыскные функции.   Необходимо отметить, что осознанное целостное восприятие положений теории ОРД неотрывно от изучения основ административного права и административной деятельности, уголовного права и уголовного процесса, криминалистики и криминологии, а также других юридических наук, используемых в оперативно-розыскной практике. Однако наиболее детальная разработка теоретических и практических вопросов применения негласных методов борьбы с преступностью осуществляется оперативно-розыскной теорией, которая в настоящее время получила активное развитие и накопила немало плодотворных идей.   При написании работы учтен и использован опыт подготовки традиционных учебных и учебно-методических пособий по курсу «Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел», а также концепция профессора А.Г.Маркушина, обосновывающая возможность и необходимость преподавания основ оперативно-розыскного законодательства даже в неспециализированных юридических вузах.   Целиком разделяя мнение о необходимости углубления унификации оперативно-розыскной терминологии, авторы просят специалистов в области теории оперативно-розыскной деятельности учесть ориентированность работы на аудиторию преимущественно «неоперативной» специализации, для которой авторы пытались сохранить язык научного общения, предложенный «первоисточником» — Федеральным законом РФ «Об оперативно-розыскной деятельности».   Авторы глубоко признательны коллегам-ученым Московского, Нижегородского и Омского юридических институтов МВД России, а также работникам практических оперативных подразделений органов внутренних дел за существенную помощь и рекомендации в подготовке настоящей работы.      Лекция 1.

 

История развития оперативно-розыскной  деятельности органов внутренних дел    ( 1.

 

Становление и развитие уголовного сыска  в Российской империи     Для осознания современного состояния предмета изучения, коим для нас является оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел, необходимо тщательное исследование его природы и сущности с исторических позиций, поскольку известно, что без истории предмета нет его теории, а без последней нет и мысли о самом предмете. Академик П.Н.Федосеев отмечает: «В концепции материалистического понимания истории принцип системности мыслится в тесном единстве с историко-генетическим пониманием, с исследовательской методологией, определяемой принципом историзма»1.   Именно методологический подход позволяет проследить процесс зарождения, становления и развития ОРД органов внутренних дел как системы в целом, так и отдельных ее элементов.   Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел как целостная система разведывательно-поисковых мер с использованием преимущественно негласных сил, средств и методов для борьбы с преступностью возникла не «на пустом месте», неодномоментно, а прошла значительный эволюционный путь.   Зародившись в древности, собираемые и сохраняемые по крупицам, передаваемые последующим поколениям сначала в обычаях, а затем закрепленные в первых судебниках, способы и приемы разоблачения обидчиков, «татей» и других лихоимцев постепенно складывались в правила, в узаконенные государством формы.   От практического познания способов борьбы, которое сохранялось на уровне обыденного сознания профессионалов в виде их житейской мудрости, реализуемой в практическом опыте, до разработки как общей доктрины, так и частных теорий науки пройдено несколько самостоятельных этапов, которые составляют историю становления и развития ОРД ОВД. Для получения полного представления об упомянутых этапах воспользуемся результатами исследований ученых историков и юристов2.   В догосударственный период истории человечества не существовали какие-либо специальные органы, которые бы осуществляли, применяя нынешнюю терминологию, розыск нарушителей общинных порядков, расследование родовых конфликтов или приводили в исполнение санкции, применяемые к злоумышленникам. Конфликты разрешались путем возмещения причиненного вреда, выкупа, но чаще всего — через кровную месть.

 

Среди специфических приемов установления виновного у некоторых народностей бытовал так называемый «допрос жертвы». По мере расслоения родового общества отдельные старые племенные обычаи теряли силу, другие развивались применительно к новым условиям общественного развития. Это относилось и к обычаям, регулировавшим отношения причинителя вреда с потерпевшим.   Разделение первобытнообщинного общества на классы, проявление общественных потребностей, вызвавших зарождение основ государственности, обусловило выделение различных государственных функций, в т.ч. полицейской.

 

Примером тому могут служить ранние государства: уже в Древнем Египте существовала тайная полиция3, а законы Ману рекомендовали древнеиндийским княжествам вести разведку у соседей4.   В первых правовых актах древнерусского раннефеодального государства также были закреплены некоторые оправдавшие себя обычаи по «розыску» преступников.   Первым более или менее полным «сводом законов» времен великокняжеской династии Рюриковичей стала Русская Правда. В ней имелись и нормы, определявшие порядок расследования преступлений, а точнее, формы досудебных отношений потерпевшего и причинителя вреда.

 

Одной из них был так называемый «свод», который состоял в инициативном розыске потерпевшим вероятного преступника путем «закличи» — публичного заявления о преступлении в местах скопления сограждан (чаще всего на базарной площади, на «торгу») и «личного сыска». «Свод» применялся зачастую при установлении виновного в краже и розыске украденных вещей.   Другой формой досудебных отношений между потерпевшим и предполагаемым злоумышленником было «гонение следа».

 

Оно заключалось в розыске преступника, скрывшегося с места преступления, по оставленным им следам, который осуществляли емцы — поимщики вора, бывшие, судя по всему, первыми сыскными агентами в истории органов, ведущих борьбу с преступностью5.

 

Естественно, Русская Правда не дает полной картины организации розыскных действий при раскрытии преступлений в эпоху Киевской Руси. Однако в летописи имеются документы, свидетельствующие, что уже в то время для раскрытия преступлений активно применялись негласные средства. Так, тайные агенты были направлены для разоблачения белозерских волхвов-смердов по княжескому велению воеводой Яном Вышатичем еще в 1071 г.   С развитием феодального общества на Руси, ростом имущественного неравенства людей и углублением их классового расслоения функцию активного преследования преступников берет на себя государство, защищая в первую очередь интересы феодалов. Состязательный и обвинительный процессы постепенно начинают вытесняться новыми формами разбирательства преступлений — розыскной и инквизиционный процессы.   На начальной стадии развития государственности на Руси специального полицейского аппарата не существовало.

 

Полицейские функции на территории своего княжества осуществлял князь и различные представители его администрации. В основном расследование дел о преступлениях поручалось княжеским вирникам, мечникам, писцам, тиунам, десятским — предшественникам современных следователей или оперативных работников. В их пользу были установлены особые пошлины, а во время расследования они получали содержание («кормление») от жителей той местности, где проводили розыскные и иные действия.   Усиление феодальной эксплуатации вызвало массовый протест земледельцев, оборачивавшийся бунтами, разбоями, убийствами и другими преступлениями в отношении феодалов и представителей их администрации. Власть отвечала мерами по укреплению основ розыскного процесса и усилению наказания. Законодатель ввел понятие «круговая порука», т.е. установил коллективную ответственность за преступление. Так, Белозерская уставная грамота 1488 г. возлагала ответственность за душегубство, совершенное в Белозере, на всех жителей посада.   По мере формирования и укрепления централизованного феодального государства во главе с Москвой происходит дальнейшее развитие административно-судебных органов, в т.ч. совершенствуется и система розыска преступников, особенно сыскной работы, производимой по делам о государственных преступниках и лихих людях — любых опасных с точки зрения феодального суда преступниках.   Этот период отмечен принятием новых законодательных актов: Судебника Ивана III (1497 г.) и Судебника Ивана IV (1550 г.), которые, продолжая закреплять роль государственных органов, определили систему приказов (постоянных ведомств), выполнявших, в том числе, и полицейские функции, зафиксировали становление судебных органов, а затем передали Боярской Думе роль центрального органа государственного управления и суда.

 

Сыск, осуществлявшийся Земским и Разбойным приказами и губными избами на местах, активной формой борьбы с преступностью.   Основными формами доказательства, обеспечивающими «обыскание всякими сысками» вины подозреваемых, обвиняемых, становятся: повальный обыск, заключавшийся в поголовном опросе местных жителей территории, на которой проводился розыск; поличное, т.е.

 

изъятие вещественных доказательств «из-под замка»; личное признание, получаемое, главным образом, под пыткой.   В 1649 г. принимается новое Соборное Уложение, ставшее первым полным собранием законодательных актов, включавших вопросы государственного, административного, финансового, гражданского, уголовного права и судопроизводства, и действовавшее около 200 лет.

 

В нем нашли отражение и правовое закрепление ранее сложившиеся формы и методы розыскного процесса.

 

Вместе с тем новый свод законов обеспечил расширение сыскной сферы за счет совершенствования системы доказательств.

 

Особое внимание Уложение уделило розыскному процессу по так называемым «государевым делам», т.е. политическим преступлениям. Не устанавливая точно органов, которые должны были вести производство по таким делам, не излагая процедуру сыска, закон требовал от всех подданных активного участия в изобличении государевых преступников.   В соответствии с Уложением производство по государственным делам начиналось, как правило, с извета — своеобразного заявления о совершенном либо готовящемся преступлении. В извете, поданном в письменной форме либо записанном со слов заявителя, обязательно указывалось его имя. В реалии же сыск начинался и по анонимкам — «подметным письмам». Существенным для розыска по «государевым делам» было правило получить личное признание подозреваемого. Поэтому первостепенное значение при расследовании имели очные ставки изветчика с обвиняемым и особенно пытки.

 

Воеводы и приказные дьяки «доискивались правды» всеми дозволенными и недозволенными методами сыска.   Предусматривая широкий круг приемов дознания и сурового наказания, Уложение видит в каждом члене общества действительного или предполагаемого «лихого человека» и спешит застращать его угрозой жестокой кары с тем, чтобы удержать от правонарушения6. Институт сыщиков как субъектов общеуголовного сыска в России, учрежденный еще в период межцарствования и ликвидированный в 1627 г. Указом Михаила Федоровича («Впредь сыщиков для сыску татиных, разбойных и убийственных дел в города не посылать»), вновь учрежден, но уже на постоянной основе. Положение сыщиков было уже выше положения губных старост, которые состояли в их ведении, как и вся земская полиция7.   С приходом на престол Петра I (1672-1725) были предприняты новые попытки активизации сыскного дела. Для ведения «розысков» по «государевым делам» в 1702 г. создается Преображенский приказ, руководимый князем Ф.Ромодановским. Этот «злой тиран, пьяный по вся дни… скудный в своих рассудках человек, но великомочный в своем правлении», методами сыска наводил ужас как на простых людей, так и на знатных.

 

Позже функции приказа перешли к Тайных розыскных дел канцелярии.   В этот период в России впервые была создана регулярная полиция — специальный аппарат, отделенный от общеадминистративных органов государственного управления. Задачи полицейских органов были по-прежнему многочисленны, но главной из них стала борьба с преступностью. Для совершенствования ее организации неоднократно предпринимались попытки создания централизованных звеньев полицейского аппарата.   Определенные полицейские задачи были возложены Петром I на фискальную службу, выполнявшую с 1711 г. функции органа активного контроля, «который должен над всеми делами тайно надсматривать и проведывать про неправый суд»8. Чиновники фискалколлегии, созданной для борьбы с казнокрадством, «мздоимством» и «лихоимством», были наделены правом широко использовать услуги платных осведомителей и доносчиков9.   Указы Петра, направленные против грабительства и иного посягательства на государственные интересы, призывали всех «от первых даже и до земледельцев» доносить царю о таких фактах, а кто, извещал указ, зная нарушителей, не известит, сам «будет без пощады казнен или наказан»10.

 

Таким образом, сыск и допрос «превращались в ремесло, в заработок и вместе со штрафами грозили стать самой деятельной охраной права и порядка, даже благопристойности»11.   В 1715 г. в Петербурге была утверждена полицейская канцелярия, которую в 1718 г. возглавил генерал-полицмейстер, руководивший всей полицейской службой в столице. После смерти Петра I, в 1730 г., был создан Сыскной приказ, а в 1746 г. — Особая экспедиция по делам воров и разбойников. Оба учреждения просуществовали недолго.   Деятельность сыщиков определялась рядом правовых актов: Указом Сената «О беспрепятственном розыске, преследовании сыщиками воров, разбойников и их сообщников» (1711 г.), Регламентом главного магистрата (1721 г.)12, Учреждением о губерниях (1775 г.)13, Уставом благочиния или полицейским (1782 г.)14. Однако борьба с общеуголовной преступностью не отличалась разнообразием методов сыска. Кроме уже перечисленных приемов дознания, они использовали обнаружение «воровской рухляди» (вещественных доказательств), анализ «язычной молки» — слухов.   Рост преступности во многих развитых странах вызвал отрицательные изменения в экономической и социальной жизни общества, что заставило правоохранительные органы прибегнуть к использованию в борьбе с преступностью специальных мер поискового характера. Родоначальником их применения считается Эжен Франсуа Видок — начальник тайной полиции Парижа. Он разработал и с успехом реализовал в уголовном сыске такие методы, как осведомительство, негласное наблюдение, организация притонов-ловушек и другие приемы15, позволяющие обнаружить преступников, которые не могли быть изобличены обычными способами.

 

В российском уголовном сыске, в отличие от политического сыска, осуществлявшегося чиновниками Тайных розыскных дел канцелярии, ведущими сыск по «государевым делам», негласные методы применялись крайне редко. А с приходом к власти Екатерины II (1762 г.) институт сыщиков как зачаток уголовного сыска был упразднен, а его функции отошли местным органам общей полиции.   С передачей полицейских функций в Управы благочиния (1782 г.) сыск и дознание стали осуществляться частными приставами, которые действовали преимущественно личным сыском, изредка используя информацию случайных или постоянных осведомителей из местных жителей. Такие контакты были основаны на сугубо личных отношениях и документально не оформлялись. Применение перечисленных методов сыска каким-либо нормативно-правовым актом закреплено не было.

 

В период серьезной реформы российских органов государственного управления в 1802 г., когда его центральными звеньями стали министерства, одним из первых было создано Министерство внутренних дел. Ведущей функцией министерства стало обеспечение «государственного порядка и общественного спокойствия». Эти меры были своевременны, но недостаточны.   К тому времени по числу совершенных преступлений Россия занимала одно из первых мест не только в Европе, но и в мире. Столь высокий уровень преступности не мог не нарушать установленный господствующими классами и поддерживаемый государством порядок.

 

Однако решение этой проблемы не рассматривалось царским правительством в качестве первоочередной задачи, и вся тяжесть борьбы с зарождавшейся профессиональной преступностью ложилась на наружную полицию. Аппарата, вооруженного специальными средствами и методами выявления и раскрытия общеуголовных преступлений, по-прежнему не было.   Основной правовой базой борьбы с преступностью становится изданный в 1832 г. Свод законов Российской Империи, который, по выражению современника, «представлял собой бессвязное собрание самых разнородных и разновременных постановлений, механически сливших воедино статьи Уложения царя Алексея Михайловича, указы Петра».   В соответствии со Сводом, состоявшим из двух частей — законов «О преступлениях и наказаниях вообще» и законов «О судопроизводстве по преступлениям», на полицию возлагалось осуществление следствия и исполнение приговора. Предварительное следствие, в т.ч. и розыскные действия по делу, начинались при наличии определенных законом поводов. Одним из них было собственное усмотрение полиции.   Право ведения расследования по уголовным делам законодательство предоставляло весьма широкому кругу должностных лиц и органов: от нижних земских судов, различных присутствий (полицмейстер, частный и следственный приставы) до особых чиновников, выделяемых МВД, либо комитета, состоявшего из чиновников различных ведомств и возглавляемого офицером жандармского корпуса.

 

По-прежнему важное значение в процессе расследования придавалось получению собственного признания подозреваемого.

 

Хотя закон и требовал «обнаруживать истину через тщательный расспрос и внимательное наблюдение и соображение слов и действий подсудимого», в реальной практике розыскного процесса допускались «безотчетный произвол, легкомысленное лишение свободы, напрасное производство обысков, неумелость и нередко желание «покормиться», «выслужиться»…

 

бывали случаи добывания доказательств истязаниями и приемами замаскированной пытки»16.   Упоминание об использовании в сыске специальных методов можно обнаружить в Инструкции следственной комиссии Третьего отделения17, которая была создана на месте Особой канцелярии МВД в 1826 г. для «разбора» пойманных особыми средствами воров, мошенников и беглых каторжников.

 

«Специальные средства» составляли приемы, схожие по содержанию со способами, разработанными Видоком. Кроме того, для выявления и разоблачения преступников использовался специальный штат нижних полицейских чинов, которые производили поиск, искусно маскируясь под различные категории правонарушителей или обывателей18. В Наказе полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок (утвержден в 1860 г.), и в Уставе уголовного судопроизводства (1864 г.) на полицию возлагалось осуществление дознания, но ни смысл, ни содержание, ни объем понятия «дознание» ни в одном из этих документов не были раскрыты19.   В качестве одного из способов дознания предлагалось проведение «розысков». В юридической литературе того периода присутствовали разные точки зрения на понятие дознания и пределов его оперативно-розыскного обеспечения. Одни полагали, что целью дознания (т.е. уголовного розыска) является только «обнаружение преступного характера происшествия», а дальнейшие меры по установлению и изобличению преступников — дело следователя20.

 

Другие были убеждены: «дознание направляется на исследование дела для обнаружения виновника и его виновности»21.

 

Третьи предлагали различать дознание в широком и узком смысле слова. В первом случае — это все первоначальное производство, включая розыск (т.е. оперативно-розыскные меры), во втором — собирание признаков одного преступления «для указания преступника»22.   Какое содержание вкладывал законодатель в это понятие, оставалось неясным и после издания Устава с комментариями23.

 

В связи с этим известный русский юрист Н.Селиванов отмечал: «…Раз между окончанием преступления и началом действительного розыска протек сравнительно большой промежуток времени — и очевидность доказательств исчезает, является туманная область гадательных предположений и в 9-ти из 10-ти случаев приходится довольствоваться упованием, что виновные подвергнутся каре Божьей, а дело сдать в архив»24.

 

В то же время необходимо отметить, что уголовный сыск уже выделялся как самостоятельная форма участия полиции в раскрытии преступлений, причем выступал в качестве основной части дознания. А.А.Квачевский пишет, что «розыск — один из способов производства дознания, направленный к скрытому и тайному преимущественно установлению и указанию преступника»25.   Статьи Устава уголовного судопроизводства говорят о некоторых приемах производства оперативно-розыскного дознания: «В производстве дознания полиция все нужные ей сведения собирает посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах»26. Таким образом, можно сделать вывод о том, что в указанный период применение полицией таких оперативно-розыскных методов, как личный сыск, разведывательный опрос, скрытое наблюдение, уже предусматривалось, предусматривалось получение сведений из неофициальных источников способом, при котором обеспечивается полное неведение лиц, в отношении которых эти действия производятся.   Более того, в развитие указанных положений законодатель в ст.254 Устава уголовного судопроизводства предписывает: «…в сомнительных случаях они обязаны собрать сведения посредством негласного полицейского разведывания».   Каких-либо сроков негласного дознания, производимого полицией, установлено не было, что, безусловно, сказывалось на законности его проведения.   Быстрый рост преступности и отсутствие сколь-либо эффективных средств противостояния ей вынудили царских чиновников предпринять более радикальные шаги. В 1866 г. при канцелярии полицейского управления Санкт-Петербурга была создана первая небольшая сыскная часть под руководством И.Д.Путилина27. В ее составе было 22 сыщика. Так Петербургская сыскная часть стала прообразом службы уголовного розыска в России.   Тем не менее, ни организация сыскной части, ни использовавшиеся методы сыска, в т.ч. и негласные, не были нормативно урегулированы, не было на тот момент и квалифицированных сыщиков. Поэтому на первых порах большая часть сотрудников была занята работой по сбору сведений о преступных элементах города, их учетом и регистрацией. Об этом свидетельствует и отчет петербургского обер-полицмейстера Ф.Ф.Трепова за 1867 г., в котором подчеркивалось, что для начала работы сыскного отделения в течение года было собрано 20 тыс.

 

справок о судимых, лицах, причастных к уголовным преступлениям, о разыскиваемых, о тех, кому по различным причинам запрещалось жить в столице, и о других «интересных» для полиции людях28.   Первый, весьма серьезный ведомственный документ — Инструкция полицейским урядникам, осуществлявшим дознание в уездах (утверждена МВД 17 июля 1878 г.), предписывала собирать необходимые сведения негласно, пользуясь знанием жителей своего участка, стараясь не возбудить никакого подозрения или недоверия29. Какого-либо учета таких сведений не было (см.

 

Приложение 1).   В указанный период были сделаны попытки теоретического обобщения практики борьбы с неочевидными преступлениями и выработки на его основе рекомендаций по оперативно-розыскным приемам ведения дознания. В нормативной форме закрепляются соответствующие силы, средства и методы, их содержание и порядок применения. На уровне дискуссий определяются контуры предмета уголовного сыска, формируется понятийный аппарат.

 

Появляются узнаваемые в настоящее время термины: сыск, розыск, поиск, осведомительство, маскировка, негласное дознание, сведения, полученные от осведомителей, осмотр личности, обходы, преследование, учеты, негласный и гласный расспрос и др.   История уголовного сыска до 1866 г. интересна тем, что именно тогда были заложены основы будущей системы оперативно-розыскной деятельности. В правительстве окончательно сформировалось мнение о необходимости и целесообразности организации специальной полицейской службы — сыскной полиции.

 

Устойчивый рост преступности вынудил МВД к 1907 г. создать и расширить сеть сыскных подразделений в составе Департамента полиции при канцеляриях обер-полицмейстеров, полицмейстеров и градоначальников30 в Киеве, Риге, Одессе, Тифлисе, Баку, Ростове-на-Дону и других крупных городах страны.   Но это были еще далеко не те сыскные аппараты, которые могли дать ощутимые результаты в борьбе с преступностью, поскольку их организация, формы и методы работы не были урегулированы, несмотря на то, что их структура и функции определялись весьма широким перечнем нормативных актов: Общим учреждением губернским31, Уставом о предупреждении и пресечении преступлений32, Уставом уголовного судопроизводства33, Общим уставом счетным34 и рядом других, в т.ч. ведомственными документами МВД.   По-прежнему политический сыск опережал в этом плане сыск уголовный. Здесь была четко организована регистрация «неблагонадежных» с их точными приметами.

 

Необходимо отметить, что архив Третьего отделения «Собственной Его Императорского Величества канцелярии» не только сыграл значительную роль в становлении и упрочении политической полиции, но и существенно повлиял на дальнейшее развитие системы учетов уголовного сыска.   В компетенцию Третьего отделения входил и сбор информации:   — о всех лицах, под надзором полиции состоящих;   — об известных «открытиях» по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям и документам;   — о всех без исключения происшествиях.

 

Вся информация о событиях систематизировалась и обобщалась в специальных таблицах35.   Жандармерия первой, уже в конце 50-х гг.

 

XIX в., стала применять для учета своих поднадзорных и фотографию.

 

В полиции же первое фотографическое бюро было открыто в Петербурге лишь в 1862 г. Вслед за этим полицейские кабинеты фотографии организуются при наиболее крупных полицейских управлениях. С накоплением снимков из них стали формировать удобные в пользовании альбомы, располагая фотографии регистрируемых в алфавитном порядке. А первое в России регистрационное бюро было создано при столичной сыскной полиции в 1890 г. К 1892 г. в различных городах империи было открыто «для лишения рецидивистов возможности скрывать свою прежнюю судимость, равно для констатирования подозрительных лиц, желающих утаить свое прошлое и свое действительное звание», по различным оценкам, 10-12 станций (бюро).   В полицейских нормативных актах нашли отражение предложения известного русского юриста Б.Баршева об использовании розыскных объявлений — своеобразного прообраза сегодняшних розыскных ориентировок. В одном из них говорилось, что в случае незнания места пребывания обвиняемого или его побега суд по представлению судебного следователя, предложению прокурора или собственному усмотрению выносит распоряжение о помещении в сенатских объявлениях и губернских ведомостях статьи о розыске36.   В практику российского уголовного сыска активно внедряются криминалистические методы. Циркулярным распоряжением МВД от 9 апреля 1907 г. в Департаменте полиции было создано Центральное регистрационное бюро. Уже к 1908 г.

 

в губернских и других крупных городах, а также в тюрьмах функционировало 69 дактилоскопических бюро. Тем не менее дактилоскопия оставалась пока лишь вспомогательным средством.

 

Теперь регистрация лиц, проходивших по полицейскому ведомству, проводилась по фотоснимкам, дактилоскопическим оттискам и описанию по методу словесного портрета. На каждого зарегистрированного изготавливались:   1) основная регистрационная карта с 3 фотоснимками и дактилоскопическими оттисками в 2 экземплярах (второй экземпляр предназначался для Центрального регистрационного бюро);   2) снимок для фотоальбома преступников;   3) алфавитная карточка;   4) специальная карточка с фотоснимком — на профессиональных пре-  ступников37.

 

Необходимость специального отбора и учета нужной информации потребовала создания, кроме упомянутых, новых регистрационных кабинетов и бюро (сначала в Петербургском сыскном отделении, а позднее и в других городах), т.е. новых учетных подразделений.   Одно из них — особый стол38 (1902 г.) — концентрировало сведения об извозчиках, служащих многочисленных питейных заведений, швейцарах и дворниках, наиболее «благонадежные» из числа которых оказывали полиции значительные информационные услуги39. Это был совершенно новый вид учетов, выходящий за рамки традиционной уголовной регистрации, поскольку использовался и для организации негласной работы.

 

Полицейская служба России к этому времени представляла собой сложную организацию без единой и четкой законодательной регламентации. Входящие в ее состав различные подразделения образовывались разновременно, под влиянием сиюминутных потребностей, чем «в общем-то и объяснялась ее многосложность», бюрократичность и иерархичность40.   Анализ нормативных документов, регламентировавших деятельность общеуголовной полиции, и практики сыска в период по 1908 г. позволяет сделать следующие выводы:   — в случае обострения оперативной обстановки закон разрешал полицейским подразделениям прибегать к помощи местного населения и воин-  ских частей;   — деятельность действовавших сыскных подразделений единым российским нормативным актом не регулировалась. Решение вопросов сыска было отдано на откуп местным органам полиции; в процессе уголовного сыска использовались сведения, полученные от информаторов из числа «подозрительных» лиц;   — специальной подготовки сотрудников сыскных подразделений не осуществлялось, что вело к крайне низкой эффективности сыскной работы (дела прекращались за необнаружением виновного, а преступники освобождались от уголовной ответственности по реабилитирующим основаниям);   — децентрализация системы уголовного сыска ограничивала деятельность сыскных аппаратов пределами обслуживаемой территории, уровень взаимодействия с сыскными подразделениями других местностей был крайне низок;   — усилия по созданию единой системы «тайного осведомления» не подкреплялись достаточными правительственными субсидиями, вследствие чего в дознании часто использовалось рукоприкладство41.   Высокий уровень общеуголовной преступности, полная несостоятельность уголовного сыска, признанная на всех полицейских уровнях, привели к необходимости преобразования полицейского аппарата Российской империи.   Закон об учреждении сыскной части в полиции России, после обсуждения в Думе, был утвержден царем 6 июля 1908 г.42 (см.

 

Приложение 2). По этому закону сыскные подразделения четырех разрядов были образованы в составе полицейских учреждений во всех губернских и крупных городах43.   По замыслу правительства сеть сыскных отделений, подчиненных местному руководству, должна была работать по однородной системе регистрации и розыска, имея единый центр информации. С этой целью в Департаменте полиции еще в марте 1908 г. было открыто так называемое Восьмое делопроизводство, в функции которого входило создание и организация деятельности Центрального регистрационного бюро. Однако идея децентрализованного уголовного сыска, когда сыщики приспосабливались к общерозыскной работе в пределах своего округа, а не специализировались на определенных сыскных функциях, победила. Таким образом, оставшись без центра управления и информации, жестко привязанные к единому району действия, чины сыскной полиции могли рассчитывать только на собственные силы44. В довершение всему отсутствовали специалисты в руководстве сыскных подразделений, т.к.

 

75% лиц, возглавивших вновь созданные отделения, составляли бывшие участковые и становые приставы, их помощники и даже околоточные надзиратели. Профессиональный уровень этой категории полицейских чиновников, как правило, не соответствовал требованиям, предъявляемым к начальнику сыскного отделения45.   9 августа 1910 г. Министерство внутренних дел, которое возглавлял А.П.Столыпин, утвердило инструкцию чинам сыскных отделений, предусматривавшую в числе задач сыскных отделений негласное расследование преступлений общеуголовного характера (см. Приложение 3).   Одновременно устанавливалась структура отделений, отразившая основные методы их деятельности.

 

Один из отделов проводил работу по выявлению преступников и их разоблачению с помощью негласной агентуры (внутреннее наблюдение), вербовавшейся из представителей преступного мира, скупщиков краденого, хозяев воровских притонов, проституток. Кроме того, сыскная полиция пользовалась услугами лиц, которые по роду своих занятий имели возможность вести наблюдение за многими лицами, — старьевщиков, разносчиков, посыльных, дворников, извозчиков, железнодорожных служащих.   Наружное наблюдение осуществлялось посредством филеров — штатных чинов, специализировавшихся на ведении оперативного наблюдения за лицами, заподозренными в преступлениях. В специальном отделе — оперативно-регистрационном бюро — должна была проводиться работа по использованию в сыске достижений криминалистики, объединяющая все формы учетов. На бюро были возложены функции регистрации преступников, выдачи справок о судимости. Учеты формировались теперь не только за счет сведений, носящих процессуальный и административный характер, но и за счет данных, полученных оперативным путем сыщиками наблюдения.   В целом пространная инструкция, по свидетельству современников, была «изложена так туманно, что… сыск поставлен в такие рамки, которые не дают возможности бороться с возрастающей год от года преступностью»46. Дело усугублялось еще и тем, что некоторые параграфы инструкции трактовались так, что позволяли прокурорам, вместо заслушивания чинов сыскных отделений о результатах оперативной деятельности, самим браться за неизвестную им работу и причинять ей этим ущерб.   В период 1911-1912 гг. Департамент полиции, встревоженный неудовлетворительным состоянием организации сыскного дела, провел целый ряд инспекций в полицейских органах. В итоге констатировалось, что приход к руководству сыскными отделениями представителей общей полиции привел к тому, что новое оборудование оказалось никому ненужным, труды и денежные средства, затраченные министерством в 1908 г. на организацию сыска в России, не привели к желаемым результатам.

 

Научный сыск стал терять свое значение47.   Начальник Петербургского сыскного отделения так описывал тогдашний контингент секретных сотрудников: «Негласных агентов приходится иметь во всех слоях общества. Как при посредстве отбывших наказание за кражи и отпущенных на свободу возможно узнавать места сбыта похищенных вещей, разные воровские притоны и сборища, известные воровские клички воров и пр., так равно собирание секретных справок о разного рода личностях возможно иметь только при посредстве негласных агентов.

 

Через них же получаются сведения о приезжающих из других городов шулерах и членах воровских и других шаек.

 

Во всех увеселительных заведениях, гостиницах, трактирах, постоялых дворах должны быть агенты среди прислуги. Разные общественные и частные учреждения, банки, страховые общества и прочие также не могут быть оставлены без наблюдения тех же негласных агентов»48.   Состояние преступности в России к началу первой мировой войны достаточно убедительно характеризуют такие цифры: начиная с 1898 г. по делам, рассмотренным в общих судебных установлениях, рецидив составлял 22-23%, в 1905 г. — 27%, в 1907 г. — снижение за счет осужденных по политическим мотивам, в 1909 г. — 19,5%, в 1910 г.

 

— 21,4%. Резко возросло количество осужденных. Так, если в 1903 г. общими судами было осуждено 53469, мировыми и административно-судебными установлениями — 66726 человек, то в 1910 г.

 

— соответственно 88478 и 86247 человек49.   Реальность требовала новых, более радикальных реформ. Назревшие проблемы уголовного сыска стали причиной первого съезда начальников сыскных отделений, открывшегося 26 июня 1913 г., где обсуждались перспективы развития розыскного дела в России50. Предложенные съездом реформы коснулись регистрации преступников, правил установления неизвестных лиц и циркулярного розыска51, а также профессиональной подготовки служащих сыскной полиции.   Введение и распространение новых форм учета криминальных событий было затруднено, так как часть документов «полицейского» законодательства не только не вносилась в Свод законов, но даже не публиковалась. Тем не менее к началу революционных событий 1917 г.

 

в российской сыскной полиции сложилась достаточно стройная система учетов, основную роль в которой играли справочные бюро сыскных отделений, включавшие:   1) полицейскую фотографию с антропологическим и дактилоскопическим кабинетами, где велось также и описание примет преступников по методу словесного портрета;   2) карточную регистратуру с фотографиями, антропологическими и дактилоскопическими данными (два экземпляра этого документа направлялись из периферийных органов в центральную справочно-регистрационную картотеку Центрального регистрационного бюро Департамента полиции);   3) картотечный розыскной алфавит;   4) справки о судимости и сведения о лицах, содержащихся в местных тюрьмах;   5) альбом преступников и лиц «порочного поведения» по категориям преступлений (дубликаты фотографий высылались в Центральное регистрационное бюро, где велся единый централизованный фотоальбом).

 

Так, в музее Петербургской сыскной полиции хранились фотоальбомы преступников, подразделенных более чем на 30 категорий. Из них только лицам, наживающимся за счет краж, было отведено 16 разделов: а) воры-гастролеры, б) карманные воры, в) воровки-проститутки, г) воры чердачные, д) воры по передним, е) воры магазинные, ж) воры со взломом квартир и магазинов, з) воры с использованием обмана, к) простые воры, л) воры-прислуги, м) воры велосипедные, н) воры железнодорожные, о) конокрады, п) хипесники (лица, обкрадывающие мужчин, приводимых проститутками на квартиру), р) скупщики краденого, с) притоносодержатели воров и пр.52;   6) коллекцию почерков, орудий преступлений, воровских инструментов, мошеннических приспособлений и прочего инвентаря;   7) сведения по текущим наблюдениям;   8) газетные вырезки и сведения об интересующих полицию лицах и событиях.   После реформы сыскные ведомости стали выпускаться Центральным регистрационным бюро еженедельно, а в случаях, «не терпящих отлагательств», — через несколько часов по получению сведений о необходимости розыска.   После создания сыскных отделений встал вопрос о профессиональной подготовке их работников. В августе 1908 г. в Петербурге были открыты двухмесячные курсы для начальников сыскных отделений. Программа курсов включала в себя довольно широкий круг дисциплин: государственное и полицейское право; уголовное право; судебная медицина; методы регистрации преступников; приемы уголовного сыска; приемы самообороны; ознакомление с оружием и взрывчатыми веществами; ознакомление с гримом и переодеванием; тайнопись преступников (шифры и дешифровка); разбор выдающихся сыскных дел; практика дознания; практика розыска и выслеживания преступников и др.

 

В этот же период была открыта первая школа работников уголовного сыска во Владимире. Курсы давали возможность повысить квалификацию части сотрудников, но это не решало проблемы в целом, что позволяло специалистам сделать вывод: отсутствие знаний — общая полицейская «хроническая болезнь». Поэтому в 1913 г.

 

на Всероссийском съезде сотрудников сыскной полиции остро обсуждался вопрос об открытии курсов и школ для чинов сыскной полиции.   Уже говорилось, что политический сыск в России значительно превосходил общеуголовный и организационно, и технически. Практически все научные методы регистрации и учета пришли в уголовный сыск намного позже — или уже пройдя апробацию в политических полицейских структурах, или зародившись в их «кухне».   Несмотря на то, что охранным отделениям53 предписывалось или разрешалось значительно больше того, что позволялось сыскной полиции, определенное положительное влияние на организацию и тактику ее деятельности они все же оказывали. Это проявлялось и в преемственности методов, и в технике уголовной регистрации, и, особенно, в организации зарождавшихся оперативных учетов, поскольку большая часть учетов, использовавшихся «охранкой», носила именно оперативный характер. Последнее, в первую очередь, касалось учета лиц, представляющих оперативный интерес, сведений о их преступной деятельности, дел их разработки, похищенного или утраченного имущества (вещей, документов), а также граждан, оказывающих полиции помощь на конфиденциальной основе, и передаваемой ими информации.   Таким образом, уголовный сыск в Российской империи, несмотря на определенные организационные недостатки, явился основой для создания уголовного розыска в послереволюционной России.   Практика борьбы с преступлениями, совершаемыми в условиях неочевидности, требовала не только обоснования необходимости разведывательно-поисковых негласных форм деятельности, но и разработки конкретных оперативно-розыскных рекомендаций, теоретического осмысления предшествующего опыта и выработки на этой основе новых тактических приемов.    ( 2. Развитие оперативно-розыскной деятельности органов  внутренних дел и появление ее теории в новой России     Переход к советскому этапу развития правоприменительных органов тесно связан с революционными событиями февраля-октября 1917 г.

 

— свержением самодержавия и переходом власти сначала к Временному, а затем к большевистскому правительству. Сыскную полицию и «охранку», разгромленные во время февральских событий, Временное правительство пыталось «оживить» под видом «народной милиции». Однако это были «косметические» меры, а название не отвечало сущности — она не служила интересам трудящихся, поэтому 28 октября (по старому стилю) 1917 г. Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) РСФСР принял декрет «О рабочей милиции»54.   Созданной 7 декабря 1917 г. Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК), во главе с Ф.Э.Дзержинским, было поручено вести борьбу не только с контрреволюцией, но и с наиболее опасными уголовными преступлениями, однако это не решало всех задач установления правопорядка и законности в такой огромной стране, как бывшая Российская империя.   Преступность этого исторического периода отличалась уголовным «профессионализмом», большой распространенностью особо опасных преступлений, тайным характером их приготовления и совершения, сокрытием следов. Естественно, что наиболее эффективным средством борьбы с преступностью могли быть негласные методы выявления и изучения антиобщественных элементов.

 

Столь ненавистные прогрессивным слоям общества приемы и методы царских уголовной и политической полиции еще до событий 1917 г. в условиях противостояния самодержавия и оппозиционных (революционных) партий были приняты последними на вооружение. С приходом большевиков к власти создаваемые ими органы особого назначения были вынуждены прибегнуть к оперативно-розыскной деятельности как самостоятельному направлению борьбы с преступностью, имеющему непроцессуальный (преимущественно, негласный) характер.   Для успешной борьбы с преступностью требовалось хорошо организованное применение негласных средств и методов: возникла необходимость в разработке общих принципов и правил разведывательной деятельности.   Под руководством Ф.Э.Дзержинского были разработаны положения и инструкции, предусматривавшие использование как негласных, так и гласных методов и средств.

 

Важную роль в правовом регулировании негласной деятельности по борьбе с преступностью сыграла 1-я конференция ВЧК, состоявшаяся в июне 1918 г. На конференции были приняты три нормативных документа: «Инструкция по борьбе со спекуляцией», циркуляр «Обязанности работающих по политическому розыску» и памятка «Что должен помнить каждый комиссар, следователь, разведчик, работающий по розыску»55.

 

В целях создания профессионального аппарата, способного одолеть массовый рост бандитизма, краж и других тяжких преступлений, в октябре 1918 г. НКВД и Народный комиссариат юстиции (НКЮ) РСФСР приняли «Инструкцию об организации Советской рабоче-крестьянской милиции», которая учредила Главное управление милиции с рядом структурных подразделений56. Первой службой в системе органов внутренних дел, взявшей на вооружение разведывательные методы борьбы с преступностью, стал уголовный розыск, Центральное управление которого (Центророзыск) было учреждено 5 октября 1918 г. Коллегией НКВД было принято «Положение об организации отделов уголовного розыска», в котором отмечалось, что эта служба создается «для охранения революционного порядка путем негласного расследования преступлений уголовного порядка и борьбы с бандитизмом»57. Центророзыск состоял из двух основных частей. Одна из них называлась активной частью и занималась производством дознания, другая — секретной, осуществлявшей негласные мероприятия. Такая структура аппаратов уголовного розыска сохранялась до 30-х гг.   Одной из первоочередных задач органов милиции и ВЧК, особенно важной для оперативно-розыскной деятельности, была организация информационной работы, в т.ч. и уголовной регистрации, на научной основе.

 

Однако эта работа была крайне затруднена.   Те немногие научно-технические средства, которые достались советскому уголовному розыску от дореволюционных полиции и жандармерии, не могли использоваться, т.к. основная их часть была приведена в негодность, а дактилоскопические бюро и фотографические лаборатории почти полностью уничтожены. Активное участие в ликвидации регистрационных карточек и других материалов часто принимали наиболее заинтересованные лица — уголовные преступники58.   Создавшуюся ситуацию можно зримо представить из отчета Центророзыска: «При политическом перевороте почти везде были уничтожены имевшиеся при прокурорах судебных палат кабинеты научно-судебной экспертизы, во многих бывших розыскных отделениях также уничтожены регистрационные материалы, нарушена дальнейшая дактилоскопическая и фотографическая регистрация, много старых служащих розыска ушло, штаты пополнены новичками и, несмотря на царящую во многих местах уголовную анархию, разбой «среди белого дня», безумно дерзкие кражи, борьба с преступностью приняла какой-то кустарный характер…»59   Первые шаги Центророзыска по организации разведывательно-информационной работы можно проследить по его следующим решениям только конца 1918 — начала 1919 гг.   10 октября в губернские управления милиции направлены два циркуляра: в первом из них органам уголовного розыска предлагалось в течение месяца представить фотографии всех без исключения преступников, во втором — предписывалось в двухнедельный срок выслать в Центророзыск подробные списки разыскиваемых лиц, подлежащих задержанию, и, впредь, предоставлять такие списки по мере поступления требований о розыске60.   14 октября начальник Центророзыска предложил создать в Москве трехмесячные курсы для работников уголовного розыска, где они могли бы обучаться основам советского законодательства, научным способам раскрытия преступлений, фотографической и дактилоскопической регистрации61. В связи с этим в документах Главного управления милиции подчеркивалось: «…настало время поставить дело сыска на научную основу и создать кадры действительно опытных работников, научных специалистов»62.   Старые методы сбора и использования информации были отвергнуты, а новых способов и приемов оперативно-розыскной деятельности еще не было выработано (например, опросные листы, картотечный учет преступлений и лиц, их совершивших, были заменены произвольными докладами с мест), поэтому и материалы уголовной регистрации применялись примитивно.

 

Наиболее распространенным способом предупреждения и раскрытия преступлений были облавы, в результате которых задерживались подозрительные лица, изымалось большое количество вещей. Затем и лица, и вещи проверялись по имеющимся материалам регистрации.   Недостаток оперативной информации ощущался не только на тактическом, но и на управленческом уровне. В связи с этим Ф.Э.Дзержинским (решением ВЦИК РСФСР в марте 1919 г. он был утвержден наркомом внутренних дел РСФСР с оставлением его председателем ВЧК) 4 апреля и 5 мая 1919 г.

 

были сформулированы основные «информационные задачи», на основе которых разрабатывались принципы и система единой регистрации преступлений и оперативно-розыскных данных63.   7 июня 1919 г. Ф.Э.Дзержинский издал циркуляр № 4407, которым предписывалось: «…сотрудников ЧК вливать в местные уголовно-розыскные учреждения, содействуя реорганизации этих учреждений и постоянно передавая в их ведение часть функций, лежащих ныне на ЧК в области борьбы со спекуляцией, должностными преступлениями и т.д.» Такая реорганизация содействовала тому, что уголовный розыск все больше стал вооружаться опытом работы ВЧК и тем самым совершенствовать возложенную на него разведывательную деятельность по борьбе с преступностью64.   Примитивная преступность первых послереволюционных лет, по выражению начальника научно-технического подотдела уголовного розыска НКВД РСФСР С.М.Потапова, сменилась естественным процессом специализации отдельных ее видов, «первобытные» орудия были заменены на более современные.

 

Такое развитие преступности есть «приспособление преступной среды к современным условиям жизни и уровню знаний»65. В этих условиях с особой остротой встал вопрос о необходимости разработки и применения научных методов борьбы с преступностью.   Совершенствовалась уголовная регистрация, увеличивалось количество ее объектов и их учетных признаков.

 

Выделился специальный вид учета — негласный учет всех подозрительных лиц, профессиональных и непрофессиональных преступников, их организаций (шайки, банды), лиц, соприкасающихся с преступным миром, а также притонов и мест сборищ преступного элемента, проходящих по сообщениям осведомителей и донесениям разведчиков. Гласное добывание и проверка этих сведений (например, через участковых или в ходе облав), а также их открытая регистрация запрещались. Другим службам милиции рекомендовалось сообщать о них в подразделения уголовного розыска в секретном порядке.   Представляется, что оценивать такой подход к работе с оперативной информацией следует двояко.

 

С одной стороны, это действительно была вынужденная мера по защите сведений от разглашения, а кроме того она позволяла, не третируя граждан вниманием «компетентных органов», проверить не только вероятность участия того или иного лица в преступной деятельности, но и возможность его возврата к нормальной жизни либо полной невиновности.

 

С другой стороны, излишнее засекречивание всех аспектов деятельности уголовного розыска приводило к отторжению оперативных сотрудников от их основной опоры — народа, вело к выделению их в специальную обособленную касту, к психологической деформации66. Тем не менее это была новая система, организационно закреплявшаяся не только в инструкциях, но и в «Общих организационных принципах, на которых строится работа уголовного розыска Союза ССР» от 14 мая 1927 г.67   С.М.Потапов в 1927 г. предложил создание блока учетов, в основу которых положил картотеки почерков, монодактилоскопическую и способа действия, особенно подчеркивая важность последней. Он выработал и основные принципы ведения и использования учета преступников по способу совершения преступлений, основа которого сохранена до настоящего времени68.   В процессе функционирования оперативные аппараты развивались, структурно совершенствовались, их работа нормативно упорядочивалась.   В 1937 г.

 

в органах советской милиции были образованы аппараты по борьбе с хищениями социалистической собственности и другими хозяйственными преступлениями (БХСС), которые, ввиду особенного, скрытого, замаскированного характера преступлений в сфере экономики, сразу взяли на вооружение методы негласного их выявления и раскрытия.

 

Этот и последующий этапы деятельности оперативных аппаратов НКВД отмечены негативными явлениями, вызванными как общеполитической ориентацией руководства страны на усиление классовой борьбы и поиск «врагов народа», так и тесной связью с органами государственной безопасности по работе с «политическими» преступниками. Не уравновешенный демократическими институтами, выведенный из-под контроля закона, НКВД превратился в ведомство, составляющее основу репрессионного механизма. Подобно промышленности, которая всеми средствами «накручивала» показатели валового выпуска в тоннах и рублях, НКВД стремился выполнить свои «планы».

 

Его работники старались выявить как можно больше «контрреволюционных организаций», «вредителей», «шпионов», чтобы оправдать свое существование, самим уйти от репрессий69.

 

Желание показать активизацию борьбы с уголовной преступностью привело к демонстрации «снижения» количества уголовных проявлений и преувеличению числа раскрытых дел. При выявлении же подобных фактов они объяснялись вредительством и подрывной деятельностью в собственных рядах.

 

Таким образом в 1938 г. была расценена деятельность руководства I-го спецотдела НКВД СССР — Цесарского, Шапиро и Зубкова, которые были обвинены в умышленном создании хаоса в учетных массивах, «полной неразберихе» в организации оперативных учетов, засоренности Отдела чуждыми в политическом отношении сомнительными элементами70.   Массовые репрессии были тяжелейшим испытанием для страны, и не только потому, что в их жерновах погибли миллионы (хотя это было главным).

 

В годы произвола прекрасно чувствовали себя, приобретали невиданную уверенность и власть прежде всего худшие представители общества. Такой размах гонений вряд ли бы был возможен, не «подключись» к карательным органам целая армия помощников. Одних принуждали к сотрудничеству с НКВД силой, другие делали это из карьеристских соображений, третьих обманывали. Именно для них проводилась беспрецедентная кампания по укреплению «бдительности», нагнеталась истерия в выявлении «врагов». Выступая на собрании актива Москвы в Большом театре по поводу 20-летия ВЧК-ОГПУ-НКВД, А.И.Микоян гордо заявил: «У нас каждый трудящийся — наркомвнуделец!»71 Каждый, кто не репрессирован, — осведомитель — это был тот идеал, к которому стремилось тогдашнее руководство.   С началом Великой Отечественной войны многие работники оперативных подразделений НКВД оказались на «переднем» крае борьбы с фашистскими захватчиками. Одни из них получили специальные задания на организацию гражданского населения на активное сопротивление врагу в партизанских отрядах и проведение диверсионных акций, другие — те, что не успели эвакуироваться либо отступить с частями Красной Армии, сами создавали группы сопротивления или также оказывались в партизанских отрядах.

 

Третьи отчаянно боролись с общеуголовной преступностью и активно действовавшей в тылу Красной Армии агентурой противника.

 

Военная обстановка изменила характер традиционной преступности. Появились совершенно новые преступления: дезертирство, членовредительство, хищение и подделка продовольственных карточек, особые виды мошенничества и т.п. В условиях войны увеличилось количество «старых» видов тяжких преступлений — убийств, разбоев, грабежей и краж. Уголовники, ряды которых возрастали за счет освобождающихся из тюрем и лагерей перед оккупацией и в ее период, вооружались, подбирая оружие в местах боев. Появились и новые уголовные «кадры» — дезертиры Красной Армии. Переходя на нелегальное положение, они укрывались в лесах, объединялись в устойчивые группы, рекрутируя в свои ряды преимущественно несовершеннолетних и женщин, и, часто имея оружие, совершали дерзкие преступления в основном корыстного характера.

 

Военное время отразилось и на документах органов внутренних дел. По Директиве НКВД СССР от 19 ноября 1941 г. № 292/к «О борьбе с агентурой германской разведки» во всех НКВД-УНКВД были созданы оперативные учеты данных о разведывательных органах и разведывательной сети противника, выявленных оперативным путем.   В период войны деятельность оперативных подразделений милиции и использование ими оперативных методов определялись рядом новых специфических направлений: борьба с уголовной преступностью и помощь органам госбезопасности по выявлению агентуры противника в местностях, объявленных находящимися на военном положении (в прифронтовой полосе); борьба с бандитизмом и другими уголовными преступлениями в районах, освобожденных от врага, при практическом отсутствии специальных архивов, уничтоженных в связи с захватом обширных территорий Союза; приход на службу в милицию новых кадров.   Нормативные документы органов внутренних дел послевоенного периода регламентировали как совершенствование оперативной работы, так и изменение структуры оперативных органов.   Начало 50-х гг. ознаменовалось событиями, которые привели к смене руководства страны и изменениям в политической жизни. Смерть Сталина подвела черту под целой эпохой деятельности государственного аппарата (в т.ч. его силовых органов), называемой сегодня антинародной. Показательным, в связи с этим, являлся Приказ МВД СССР от 9 июля 1954 г.

 

о порядке изъятия из архивных фондов I-х спецотделов всех уровней учетных материалов на лиц, дальнейшее оставление которых на учете не вызывается оперативной необходимостью. Таким образом, только более чем через тридцать лет были сняты с оперативного учета отнесенные к разряду криминальных объектов, наряду с бандитами, налетчиками и ворами всех мастей, взятые на учет по отдельным анкетам в период с 1917 по 1921 г. бывшие помещики, крупные купцы, фабриканты, банкиры, а также другие категории «буржуазного населения», имевшие ценность как заложники72. В число заложников входили близкие родственники (члены семьи) офицеров царской армии, воевавших не только на стороне белого движения, но и в рядах Красной Армии, известных заводчиков, сбежавших в те годы за рубеж73.   Упразднение в январе 1960 г. Министерства внутренних дел СССР, как показала практика, было ошибочным, и прежде всего в плане организации борьбы с преступностью.

 

Связи между республиканскими органами оказались ослабленными, исчезла возможность оперативного применения имеющегося опыта и новейших достижений науки и техники.

 

Не было единой политики и в области организации и тактики использования оперативных средств. Это проявилось в принятии на местах нормативных актов, произвольно трактующих те или иные положения актов центральных органов, касающиеся организации и тактики оперативно-розыскной работы.   И все-таки для органов внутренних дел России это не были годы провала в оперативной работе.

 

Ряд документов ведомственного уровня этого периода имели программное значение. Они закрепили систему и структуру оперативных учетов органов милиции и во многом определили перспективу дальнейшего совершенствования всей информационной деятельности оперативных аппаратов. Министерством охраны общественного порядка (МООП) РСФСР в декабре 1962 г. был издан приказ, объявивший Наставление по организации и ведению оперативно-розыскного учета в органах милиции и Инструкцию о порядке учета разыскиваемых лиц. Эти документы были столь удачными, что опередили свое время и «действовали» более 15 лет, обеспечив таким образом стабильное становление информационной работы в системе правоохранительных органов России.

 

Для этого этапа развития оперативных аппаратов и оперативно-розыскной деятельности как наиболее эффективного средства в борьбе с преступностью характерно появление первых разработок в области теории ОРД.

 

Определить точно, на каком этапе эмпирического развития оперативно-розыскной деятельности возникла необходимость в ее теоретическом осмыслении, познании ее закономерностей, весьма сложно. Тем более, что и хронологические границы этапов эволюции этого вида деятельности условны. Думается (и архивные документы этому подтверждение), что подготовка таких руководящих документов дореволюционной полиции, как «Положение об охранных отделениях» (1907 г.), «Инструкция по организации и ведению внутренней агентуры» (1908 г.) и др., уже требовала соответствующего описания, обобщения и систематизации эмпирического опыта сыскной работы.   Уже с первых дней существования уголовного розыска РСФСР для организации его работы необходимо было прибегать к приемам научного анализа. Изучение позитивного наследия российской уголовной полиции (наставлений, инструкций, материалов уголовной регистрации, отдельных методов оперативной работы) имело большое значение.   Возникновение теории ОРД было продиктовано объективной необходимостью распространения накопленного опыта борьбы с преступностью и среди оперативных работников. Интересные теоретические предложения по изучению преступности, личности преступника, тактике применения оперативно-розыскных средств и методов содержались в работах ученых-криминалистов С.М.Потапова, П.С.Семеновского, В.Л.Санчева, И.Н.Якимова и др. Ими были обобщены особенности процесса расследования многих уголовных преступлений, результаты оперативной работы, обнаружены соответствующие закономерности, подчеркнута самостоятельность оперативно-розыскной деятельности. Профессор И.Н.Якимов, уже в то время отождествляя разведывательную (негласную) работу с розыскным искусством, отмечал: «…розыскное искусство, как всякое искусство, имеет свою теорию, может быть еще не так глубоко разработанную… и свою пока не особенно богатую литературу»74.   На последующих этапах была начата разработка частных оперативно-розыскных теорий. Этому важнейшему направлению в становлении теории ОРД посвящены прежде всего работы А.Г.Лекаря, В.А.Лукашова, Д.В.Гребельского, Г.К.Синилова, а также В.Г.Самойлова, В.Г.Боброва, А.Ф.Возного, Л.Н.Калинковича и др.

 

К этому времени существование теории ОРД вне рамок других юридических наук, прежде всего криминалистики, еще не было общепризнано, но активно разрабатываемые ею основополагающие начала уже играли методологическую роль.

 

В середине 50-х гг. А.Г.Лекарь сделал вывод о самостоятельности учебного курса ОРД, имеющего свой предмет. Были сформулированы первые понятия и категории, заложен реальный теоретический фундамент дальнейшей разработки гносеологических проблем оперативно-розыскной деятельности.

 

На этой основе к началу 70-х гг. Д.В.Гребельский, А.И.Алексеев, Г.К.Синилов убедительно обосновали необходимость и возможность признать теорию ОРД самостоятельной отраслью научного знания.   Последующие годы следует отнести к периоду теоретических исследований по различным направлениям оперативно-розыскной деятельности, в т.ч. предмета и методологических основ науки, общих положений ее организации и тактики, основанных на анализе положительной и негативной практики применения оперативно-розыскных возможностей органов внутренних дел.

 

Путь обретения самостоятельности науки был сложным. Это определялось не только непринятием, непониманием или пассивным сопротивлением со стороны практических работников новым подходам к, казалось бы известному, предмету — практической деятельности по предотвращению и раскрытию преступлений путем негласного расследования, но и настороженным отношением к проблемам новой системы знаний со стороны ученых — представителей смежных наук, имеющих с ней общий предмет исследования. Последние считали, что ОРД чисто практическая деятельность, поскольку основана на применении методов и приемов столь же разнообразных, сколь разнообразны преступления. К одной из причин такой позиции научных «собратьев» следует отнести исторически сложившуюся, зачастую неоправданную закрытость как вопросов практики, так и теоретических проблем ОРД. Это ставило насущным вопрос о разработке «кодекса ОРД» — основ оперативно-розыскного законодательства.   Вместе с тем продолжалась активная разработка отдельных направлений теории оперативно-розыскной деятельности и путей их практической реализации в деятельности оперативных аппаратов ОВД.

 

Основные работы Г.К.Синилова посвящены исследованию: правовых, организационных и информационных основ деятельности субъектов ОРД по борьбе с преступностью; методики и тактики выявления, предупреждения и раскрытия экономических преступлений; теоретических основ применения экономико-правового метода в борьбе с теневой экономикой и другими посягательствами на собственность; прогнозирования преступности; организации, методики и тактики борьбы с организованной преступностью; оперативно-розыскного обеспечения уголовного судопроизводства.

 

С.С.Овчинским активно разрабатывается проблема информационного обеспечения органов внутренних дел. Выходят его работы по вопросам раскрытия преступлений аппаратами уголовного розыска, а также по оперативно-розыскной профилактике, выполненные на базе обобщения теории оперативно-розыскной деятельности и криминологии.   В.Г.Самойлов и его последователи посвящают свои работы актуальным направлениям теории и практики оперативно-розыскной деятельности (методология оперативно-розыскной деятельности; организация и тактика работы службы по борьбе с экономическими преступлениями; оперативная разработка; организация конфиденциального сотрудничества и др.).   А.Б.Утевским разрабатываются основы организации и тактики борьбы с преступностью на транспорте. Его учебники «Особенности борьбы с преступностью на железнодорожном транспорте» и «Предупреждение и раскрытие преступлений оперативными аппаратами органов внутренних дел на транспорте» являются единственными в настоящее время учебными материалами по данной проблематике и используются преподавателями и слушателями высших и средних учебных заведений МВД России и стран СНГ.

 

Б.Е.Богданов становится одним из основоположников теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел в сфере борьбы с экономической преступностью, а его ученики исследуют различные проблемы этого направления ОРД: «Экономическая информация и ее использование аппаратами БХСС в борьбе с преступностью», «Специальные экономические познания и их использование в деятельности аппаратов БХСС: организационно-тактические и правовые основы» (Ю.С.Блинов); «Информационный фонд службы БХСС. Его организация и использование», «Выявление и раскрытие хищений нефтепродуктов», «Использование возможностей вычислительной техники в следственной работе» (В.П.Кувалдин); «Правовые и этические проблемы оперативной работы службы БХСС» (И.И.Басецкий).   Свою научную школу создает В.Г.Бобров.

 

Он и его последователи работают над проблемами общей теории оперативно-розыскной деятельности ОВД, вопросами организации и тактики борьбы с преступностью аппаратами уголовного розыска и БЭП.   Ю.Ф.Кваша разрабатывает проблематику оперативной работы в специальных учреждениях МВД («Организационные и тактические основы предупреждения преступлений оперативными аппаратами ИТУ», «Теория и практика оперативно-розыскной деятельности в системе исправительно-трудовых учреждений»).   Известную украинскую школу теоретиков сыска представляет своими работами И.П.Козаченко. Его научные интересы лежат в сфере проблем оперативно-розыскной тактики, профилактики преступлений, правовых, организационных и тактических аспектов негласной работы оперативных подразделений органов внутренних дел.   История становления и развития оперативно-розыскной деятельности отражает особенности преступности как крайне опасного, отрицательного явления в общественной жизни, приобретающего в разные исторические периоды различную направленность. В свою очередь, с изменением характера преступности менялся и характер деятельности ОВД. Накопление профессионального опыта привело к совершенствованию стратегии и тактики разведывательно-поисковой работы.   Анализ преступлений показывает, что наиболее тяжкие из них готовятся и совершаются тайно, преступники изощряются в выборе средств маскировки своего преступного поведения. В последние годы отмечаются факты глубокой конспирации преступных групп, применения ими современных технических средств для совершения преступлений и ведения контрнаблюдения за работниками органов внутренних дел, а также использования иных элементов активного криминального противодействия, в т.ч.

 

коррумпированных представителей органов власти и управления.   Это подтверждает верность выбора негласных мер борьбы с преступностью в прошлом и обусловливает необходимость их использования в настоящее время, однако настоятельно требует разработки и реализации на практике современных теоретических моделей борьбы с преступностью в ее новейших проявлениях, на новых стадиях социально-экономического развития общества и государства.   И если тяжесть непосредственной работы по борьбе с преступностью ложится на оперативные подразделения органов внутренних дел и их новые специализированные службы (управления по борьбе с организованной преступностью, подразделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и др.), то оказывать им помощь в методическом обеспечении такой работы, в уточнении прежних и выборе новых тактических приемов противодействия преступникам и их изобличения по-прежнему призваны представители теории ОРД.

 

Отмеченные изменения преступности нашли отражение в работах В.М.Атмажитова («Взаимодействие аппаратов уголовного розыска с другими службами и подразделениями ГОРОВД по раскрытию преступлений», «Реализация оперативно-розыскной информации», «Сущность, силы, средства и методы ОРД», «Специальная работа органов внутренних дел», «Основы оперативно-розыскной тактики ОВД»); И.М.Дьяченко (вопросы взаимодействия оперативных служб ОВД в раскрытии хищений государственного имущества; проблемы использования в оперативно-розыскной деятельности штатных конфиденциальных сотрудников органов внутренних дел; понятие и теоретические вопросы развития организованной преступности в России и проблемы борьбы с нею; вопросы создания системы логико-информационной поддержки процесса выявления организованных преступных формирований и раскрытия преступлений, ими совершенных); В.П.Илларионова (использование возможностей переговорного процесса в борьбе с преступностью); И.А.Климова (исследование предмета, системы и методологии теории ОРД; правовых, организационных, информационных основ деятельности субъектов ОРД по борьбе с преступностью; прогнозирования преступности; организации и тактики борьбы с организованной преступностью; оперативно-розыскного обеспечения уголовного судопроизводства; обеспечения экономической безопасности и др.); Г.Г.Лаевского (проблемы распознавания лиц, представляющих оперативный интерес для органов внутренних дел; организация и тактика получения информации от лиц, находящихся в условиях камерного содержания и ограниченного передвижения; совершенствование таких методов оперативно-розыскной деятельности, как личный сыск и оперативная разработка); А.А.Фальченко («Правовые и организацинно-тактические проблемы использования аппаратами БХСС возможностей ОРД в предупреждении хищений», «Организация и тактика деятельности аппаратов БЭП»).   В этом ряду особой актуальностью отличаются работы А.Г.Маркушина, посвященные правовым основам организации и тактики получения информации; выявлению лиц и фактов, представляющих оперативный интерес; документированию и реализации оперативных данных.

 

Несомненной заслугой А.Г.Маркушина является разработанная им концепция обоснования объективной необходимости преподавания в юридическом вузе спецкурса основ оперативно-розыскного законодательства и, прежде всего, вопросов уголовно-процессуального использования оперативной информации в раскрытии и расследовании преступлений. Такой курс прошел экспериментальную проверку на юридическом факультете Нижегородского государственного университета и, несомненно, послужит повышению эффективности работы правоохранительных органов по борьбе с преступностью75.   И здесь он не одинок. Бывший работник прокуратуры, а ныне Заслуженный деятель науки Российской Федерации, профессор Л.Я.Драпкин еще в начале 90-х гг. читал специальный курс об основах использования оперативно-розыскных возможностей в расследовании преступлений на кафедре криминалистики Свердловского юридического института (ныне Уральская юридическая академия).

 

Ученые — представители теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел стали инициаторами подготовки и разработки не только многочисленных методических рекомендаций оперативным аппаратам и основополагающих ведомственных нормативных актов по различным направлениям оперативно-розыскной деятельности ОВД, но и проектов законов «О милиции», «О борьбе с организованной преступностью», «О борьбе с коррупцией», «Об отмывании преступных доходов», Положения о службе криминальной милиции, Концепции государственно-правовой политики в области борьбы с преступностью, а также ныне действующего Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995 г.).   Первый закон «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», принятый Верховным Советом РФ 13 марта 1992 г., можно без преувеличения считать событием исключительной важности в ряду практических мер, осуществляемых в последние годы в целях совершенствования правовой базы борьбы с преступностью. В законе было дано определение оперативно-розыскной деятельности; раскрыты ее содержание, задачи и принципы; сформулированы основные положения, устанавливающие правомерность, условия и порядок проведения оперативно-розыскных мероприятий, использования их результатов в раскрытии преступлений; закреплены права и обязанности лиц, связанных с оперативно-розыскной деятельностью, регламентированы вопросы их социальной и правовой защиты. Впервые ОРД был придан официальный статус государственной правовой формы борьбы с преступностью, создана ее правовая основа.   Вместе с тем закон был нормативным актом переходного периода, создавался впервые и опередил по времени принятие Конституции РФ, в связи с чем ему оказались свойственны существенные недостатки, в частности, определенная декларативность, неконкретность отдельных положений (ограничение возможностей оперативных служб), слабо проработанный механизм гарантий соблюдения прав и свобод граждан при осуществлении оперативно-розыскной деятельности.

 

Поэтому возникла необходимость внесения изменений и дополнений в названный закон, приведения его в соответствие с Конституцией РФ, насущными потребностями практики.   Новый Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее — Закон об ОРД) вступил в силу с 18 августа 1995 г. Им предусмотрен ряд принципиально новых правовых установлений. К их числу можно отнести следующие основные новеллы:   1. Расширены задачи ОРД (ст.2).

 

2. Дополнен перечень оперативно-розыскных мероприятий (далее — ОРМ) (ст.6).

 

3. Более четко сформулированы основания проведения ОРМ (ст.7).   4. Установлено судебное разрешение на проведение ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан, а также осуществляемых безотлагательно (ст.8); введен новый порядок рассмотрения судом таких материалов (ст.9).   5.

 

Скорректированы положения закона, регламентирующие использование результатов оперативно-розыскной деятельности; установлен порядок передачи оперативно-розыскных материалов органу дознания, следователю или в суд (ст.11).   6. Конкретизированы права граждан, содействующих органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность (ст.18).   7. Расширены и конкретизированы положения в части прокурорского надзора за оперативно-розыскной деятельностью: определен круг сведений, которые не входят в предмет прокурорского надзора (ст.21).   К сожалению, и в ныне действующем Законе об ОРД не в полной мере учтены современные разработки теории оперативно-розыскной деятельности и достижения передовой оперативно-розыскной практики.

 

Поэтому авторы последовавших комментариев к Закону об ОРД вынуждены в отдельных случаях более подробно, чем это можно было бы сделать при ином решении законодателя, разъяснять нормативные предписания, давать толкование ситуациям, в которых возникающие порой правовые отношения в должной мере не урегулированы Федеральным законом76.   Факт позднего законодательного оформления ОРД и то, что лишь в 1994 г. она была признана Высшей аттестационной комиссией в качестве научной специальности, говорят о молодости теории оперативно-розыскной деятельности и ее перспективности.   Исторический экскурс, таким образом, позволяет сделать следующие основные выводы.   1.

 

Процесс формирования и развития любого государства и его институтов обусловлен объективными потребностями общественной жизни.   Наличие такого социального явления, каким является преступность, приводит к необходимости образования специальных структур для борьбы с нею. В ряду этих структур стоят и органы внутренних дел.   2.

 

Исторически сложившейся формой практической деятельности по борьбе с преступностью стали разведывательно-поисковые методы, носящие преимущественно негласный характер. Правоохранительными органами они взяты на вооружение вследствие особенностей постоянно мимикрирующей преступности (тайный характер подготовки и совершения преступлений, а также постпреступного поведения).   3. Активное использование негласных методов в борьбе с преступностью требует углубленного изучения их природы, сущности и закономерностей функционирования, получения и использования оперативной информации в расследовании преступлений, а также научной разработки оптимальных направлений оперативно-поисковой работы в современных условиях.      Лекция 2.  Теоретические, правовые и иные основы  оперативно-розыскной деятельности, ее задачи и принципы     Известный принцип системного подхода к познанию любого явления, объекта изучения позволяет рассматривать оперативно-розыскную деятельность органов внутренних дел как совокупность двух самостоятельных систем.

 

Во-первых, как систему научных знаний, взглядов, относительно новую научную дисциплину — теорию ОРД ОВД, которую частично представляет учебная дисциплина «Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел»; во-вторых, как систему организационно-правовых, познавательно-деятельных элементов и приемов получения и использования информации непроцессуального характера в практике борьбы с преступностью. Для уяснения сущности, задач и значения каждой из этих составляющих рассмотрим их содержание последовательно.    ( 1. Теоретические основы оперативно-розыскной  деятельности органов внутренних дел и их значение  для практики борьбы с преступностью     Возникновение теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел, как и любой другой науки, обусловлено потребностями общественной практики, в нашем случае — практики борьбы с преступностью с использованием специальных разведывательно-поисковых возможностей.   На определенном этапе развития накопленный эмпирический материал перестал устраивать практику ОРД и она потребовала научного подхода к изучению, обнаружению необходимых закономерностей между сложившимися в этой области борьбы с преступностью отношениями, выработке единых подходов к познанию результатов применения сил, средств и методов с использованием общего языка (знаковых форм). Общеизвестно, что теория становится необходимой там и тогда, где и когда возникают научные проблемы, решение которых невозможно без теоретического исследования.   Генезис такого перехода от эмпирии сыска к научному знанию о непроцессуальных возможностях ОРД в общих чертах уже был нами рассмотрен.   Теория любой науки как отрасли знания описывает и объясняет некую совокупность явлений, реальных отношений, выдвигаемых концепций, сводит обнаруженные закономерности к единому началу.   Гносеологическую сущность основ оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел следует представлять прежде всего через понятия и сущность теории ОРД, ее объект, предмет и методы научного познания. Специфичность этих элементов в первую очередь свидетельствует о самостоятельности науки.   Попытки сформулировать понятие теории ОРД и определить ее предмет имеют принципиальное научное и практическое значение, ибо, как отмечает А.Г.Маркушин, эти фундаментальные методологические проблемы формируют не только основу общей теории, но и конкретные научно-прикладные исследования.   Одно из первых понятий теории ОРД предложил В.А.Лукашов, обозначив ее как основанную на выявленных закономерностях систему знаний о формах организации оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел и тактике осуществления оперативно-розыскных мероприятий, направленных на предупреждение, раскрытие преступлений, розыск скрывшихся преступников и без вести пропавших лиц.   Однако бесконечный процесс познания заставляет возвращаться к прежним, казалось бы решенным, проблемам на новом уровне развития знаний, что приводит к выводу, что подходы ко многим понятиям науки складываются по мере ее генезиса.

 

Это касается и рассматриваемых нами понятий.   Если объектом исследований теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел является практика борьбы с преступностью, осуществляемая специальными (непроцессуальными) средствами и методами, то предметом теории, отражающим объект, следует определить закономерности, складывающиеся в сфере ОРД. Именно это, по словам Р.С.Белкина, оправдывает существование самостоятельной науки77.

 

Определение закономерностей в области ОРД также было неоднозначным по мере их изучения. Так, авторы первого учебника по курсу ОРД (кафедра Московской высшей школы, 1966 г.), под руководством А.Г.Лекаря, относили к этим понятиям: закономерные связи между тайными способами подготовки и совершения преступления и негласными методами и средствами их предотвращения и раскрытия; особенностями действий преступников и тактическими приемами их разоблачения; эффективностью осуществления оперативно-розыскных мероприятий и результатами борьбы с преступностью и иные.   В современном варианте эти закономерности, исследованные А.И.Алексеевым, Г.К.Синиловым, В.А.Лукашовым, А.Ф.Возным, А.Ф.Волынским, Д.В.Гребельским, В.Г.Самойловым, наиболее удачно изложили в своих работах их последователи В.М.Атмажитов и А.Г.Маркушин.   Структурно в составе теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел они предлагают выделить закономерности:   — организационного обеспечения;   — познавательного и деятельного аспектов;   — правового и нравственно-психологического характера (отношений)78.   Закономерности, относящиеся к организационному обеспечению, влияют на подбор, профессиональную подготовку и расстановку кадров (включая конфиденциальные источники); возникновение и формирование факторов, составляющих оперативную обстановку и всех вытекающих из ее анализа и оценки состояний; обеспечение оперативных аппаратов научно-техническими средствами; выбор организационно-управленческих направлений функционирования криминальной милиции (как в целом, так и отдельных ее подразделений) и др.   Закономерности познавательного аспекта содержат приемы получения на основе универсального диалектического метода, а также общенаучных и специальных методов ОРД информации непроцессуального (оперативно-розыскного) характера о той части объективной действительности, которая отражает «криминальный мир» (преступность и преступления, со всеми их проявлениями, отношениями и связями), познание которых одними гласными мерами невозможно либо затруднительно.   Закономерности деятельного (прикладного) аспекта включают направления, способы и приемы (собственно тактику) использования полученной оперативно-розыскной информации для достижения цели борьбы с преступностью.   Закономерности правового характера отражают законодательное и ведомственное нормативное регулирование и возникающие при этом правовые отношения.   Закономерности нравственно-психологического и иного характера содержат отношения, возникающие в ходе осуществления разведывательно-поисковых действий, мероприятий (реализация познавательного и деятельного аспектов), а также организационно-правового обеспечения такой деятельности.   Ни одно научное определение, естественно, не может быть признано окончательным. Однако обобщение указанных положений позволяет сделать вывод, что предмет теории ОРД составляют закономерности возникновения, функционирования информации об обстоятельствах подготовки, совершения, маскировки (сокрытия) преступлений, ее непроцессуального получения и использования в борьбе с преступностью, а также о возникающих при этом отношениях особого рода.   Характер отношений, возникающих и реализующихся в данной области (носят объективный характер, через них проявляются свойства ОРД и ее специфические черты), еще предстоит определить в ходе тщательного научного изучения в процессе формирования новой отрасли права — уголовно-розыскного права. В дискуссии по этой проблеме участвует все большее число специалистов79.   Очень важно определить место теории ОРД в системе наук, уяснить ее соотношение со смежными научными дисциплинами, обозначить области «пограничного» характера и возможности взаимного влияния и проникновения. Решение этих задач позволяет не только определить (подчеркнуть) специфику предмета теории ОРД (а значит и самостоятельность), но и сделать выводы о ее характере, содержании и перспективах развития.   Не умаляя важности связи теории ОРД с конституционным, административным, уголовным, уголовно-исполнительным правом, уголовным процессом, со специальными юридическими науками — криминалистикой, криминологией, судебной медициной, а также с такими науками, как логика, психология, педагогика, остановимся на наиболее значимых из них.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site! Пролистать наверх