ПРОБЛEМЫ СОВEРШEНСТВОВАНИЯ ПРАВООХРАНИТEЛЬНОЙ ДEЯТEЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ВНУТРEННИХ ДEЛ МАТEРИАЛЫ КОНФEРEНЦИИ EКАТEРИНБУРГ 2002 168 С

 Министерство внутренних дел России  Уральский юридический институт                    Проблемы совершенствования правоохранительной  деятельности  органов внутренних дел    (материалы межвузовской научно-теоретической конференции курсантов)                            Екатеринбург  2002       ББК 67.7   П781        П781 Проблемы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел: (материалы межвузовской научно-теоретической конференции курсантов). — Екатеринбург: Издательство Уральского юридического института МВД России, 2002. — 168 с.    Ответственные редакторы:     В.П. Ляушин, кандидат исторических наук, доцент;     А.Л. Ховралев, кандидат политических наук, доцент;     А.И. Дуров, кандидат юридических наук, доцент.       ISBN 5-88437-101-2           Издается по решению редакционно-издательского совета УрЮИ МВД России.           ББК 67.7   П781       (c) УрЮИ МВД России, 2002   ISBN 5-88437-101-2      ГОСУДАРСТВО И ПРАВО:  ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ         Н.В. Большакова   Восточно-Сибирский институт МВД России  Развитие российского уголовного закона  как нормативно-правового акта  (в период с XII до середины XVII вв.)   Изучая любое правовое явление, мы невольно сравниваем подобного рода понятия в различные исторические эпохи. Уголовный закон, будучи формой выражения норм уголовного права, является главенствующим понятием в уголовно-правовой науке в целом. Но общество в процессе своего развития меняется, происходит изменение общественных отношений, социально-экономических и политических условий, и, соответственно, это требует совершенствования, изменения и дополнения уголовного закона. Вот почему уголовный закон является исторически изменчивой категорией.   Уголовный закон базируется на двух основных понятиях: преступление и наказание. Как и все правовые явления, эти два понятия в процессе исторического развития претерпевают изменения. И даже на сегодняшний день многие ученые-правоведы сходятся во мнении, что эти понятия несовершенны и требуют доработки. Поскольку объектом изучения является уголовный закон России, то целью данной работы будет исследование возникновения и развития норм уголовного права нашего государства на определенном историческом этапе: XII — середина XVII вв.   В момент образования русского государства в IX-X вв. действовала система норм обычного права, первыми же правовыми документами, регламентирующими уголовно-правовые отношения, явились договоры Руси с Византией 911, 941 и 971 гг. В них уже предусматривалось наказание за посягательство на жизнь, здоровье, честь и достоинство человека, хотя еще не было четкого понятия преступного.   Следующим историко-правовым источником, регламентирующим уголовно-правовые отношения, является Русская Правда в трех редакциях. В этом законодательном памятнике преступление именуется «обидой», под которой понимали «всякое нарушение общественного мира, выражавшееся прежде всего в причинении потерпевшему физического, материального или морального ущерба»1. Развитие феодальных отношений привело к построению иерархической лестницы, по которой мера наказания определялась, исходя из социального положения и сословной принадлежности преступника. Уже нормы Русской Правды делили преступления на имущественные, против церкви, личности, семьи и нравственности, но в этой системе пока отсутствуют преступления против государства и государственной власти. Тем не менее, целью наказания являлось, прежде всего, возмездие и возмещение ущерба. Русская Правда знала такие виды наказаний, как месть, вира, поток и разграбление.   Но государство русское развивалось, совершенствовалась юридическая техника, и уже к XV в. увидели свет очередные источники русского права — Псковская и Новгородская Судные грамоты. Именно Псковская Судная грамота дала нам такое понятие, как «перевет» — государственная измена, ранее не известное Русской Правде. В данном документе содержится более усовершенствованная система наказаний, уже известны смертная казнь и тюремное заключение. Появляется регламентация преступлений против судебных органов, более широкое развитие приобретает система имущественных преступлений (появляется понятие «татьба», что в широком смысле означает кражу).   В XV в. происходит образование русского централизованного государства, что непосредственно влечет за собой образование более совершенной системы права. Путем усиления карательной деятельности государства укрепляется монархическая власть, поэтому уголовное право стало регулятором общественных отношений. Судебники 1497 и 1550 гг., регулируя уголовно-правовые отношения, усилили внимание к формам вины, повторности преступлений, умыслу. Под преступлением понималось «лихое дело», т.е. «совершение такого деяния, которое нарушает интересы господствующей части общества и государства»2. Появляется понятие «крамола» — политическое преступление; получили уголовно-правовую охрану религия и церковь. Видами наказаний являлись смертная казнь, «продажа», возмещение убытков, получила распространение штрафная система.   Но время идет вперед, и с приходом к власти династии Романовых появляется новый свод законов — Соборное Уложение 1649 г., которое уточняет понятие «лихое дело». В этот период времени закон выделяет отдельные стадии преступного деяния: умысел, покушение на преступление и совершение преступления; закон знает понятие рецидива и крайней необходимости3. Объектами преступлений являлись церковь, государство, семья, личность, имущество и нравственность, самыми распространенными видами наказания были смертная казнь, телесные наказания, тюремное заключение, ссылка, конфискация имущества, отстранение от должности и штрафы. И лишь в XVIII в., с момента объявления России империей, в отечественном законодательстве, в Артикулах Воинских Петра появляется само понятие «преступление».   И не случайно для изучения выбрана именно эта историческая эпоха, поскольку именно в это время зародились основы русского уголовного законодательства, хотя уголовный закон еще не был трансформирован в отдельный нормативно-правовой акт. Уголовный закон должен соответствовать требованиям времени, вот почему историко-сравнительный метод на сегодняшний день играет для нас столь важное значение.     О.С. Веденеева   Уральский юридический институт МВД России  Историко-правовые аспекты развития органов  внутренних дел в период формирования  советского государства (20-е годы)   С переходом советского государства к новой экономической политике в системе народного комиссариата внутренних дел происходят многочисленные организационно-штатные преобразования, направленные на удешевление содержания аппарата. Новые условия требовали установления твердого правового порядка и соблюдения законности. Охрана общественного порядка в условиях перехода к мирному социалистическому строительству характеризовалась совершенствованием организационной структуры милицейского аппарата, форм и методов его работы.   В 1923 г. в единую структуру — Центральное административное управление (ЦАУ) НКВД — сливаются существовавшие самостоятельно управления и отдел уголовного розыска. Данные преобразования прошли по всей «вертикали» реформируемых органов НКВД. К 1926 г. вместо уездных управлений милиции при исполкомах Советов создаются административные отделы, включающие подотделы: общий, милиции и уголовного розыска. Это повлекло некоторое перераспределение функций в направлении передачи контроля за применением мер административного воздействия к правонарушителям в административный отдел ЦАУ. Данное положение сохранялось до 1928 г., пока в ходе очередной реорганизации милиция и уголовный розыск вновь не были выделены в самостоятельные структуры НКВД.   Но наиболее значимым событием в 20-е гг. для правоохранительных органов стало полное упразднение наркоматов внутренних дел РСФСР и союзных республик, в результате которого Главные управления милиции работали самостоятельно в течение довольно продолжительного времени, пока не произошло их полное организационное слияние.   Хотя, уже начиная с 1917 г., управление внутренними делами традиционно относилось к исключительной компетенции республик, общие политические цели, а также логика их реального развития предопределили постепенное сближение союзных республик, в том числе и в области сотрудничества органов внутренних дел.   Во взаимодействии республиканских аппаратов НКВД можно выделить несколько этапов.   Первый (1917-1920 гг.): характеризуется широким использованием всеми советскими республиками опыта строительства рабоче-крестьянской милиции РСФСР. В большинстве из них вводились в действие российское Положение о РКМ, ее штатное расписание, а также основные нормативные акты НКВД РСФСР. Советская Россия оказывала республикам широкую помощь.   Второй (1920-1924 гг.): в этот период уже унифицированные милицейские аппараты продолжили сближение посредством заключения ведомственных двухсторонних договоров о сотрудничестве. Первое подобное соглашение, заключенное между Россией и Украиной, касалось взаимодействия главных управлений милиции, предполагало установление единых организационных форм построения аппарата и методов работы.   Третий (1924-1927 гг.): взаимодействие наркоматов продолжилось в условиях еще более тесной координации. Совместные меры борьбы с преступностью определялись на всесоюзных совещаниях наркомов внутренних дел, решения которых носили обязательный характер. В ходе межведомственного сотрудничества наркоматов сложились благоприятные предпосылки для создания единой общесоюзной системы органов внутренних дел.   Интересно, что на этом этапе НКВД едва не постигла участь царского Министерства полиции, образованного в начале XIX в., но вскоре упраздненного по причине сосредоточения слишком большой власти. Дело в том, что в связи с передачей из НКВД в ведение исполкомов Советов функций руководства советским строительством, рассматривавшихся в качестве ключевых, родилась идея его полной реорганизации. Предложения комиссий, занимавшихся этим вопросом, сводились к перераспределению полномочий НКВД между другими государственными органами: руководство коммунальным хозяйством — совнархозам, исправительно-трудовыми учреждениями — наркомату юстиции, милицией и уголовным розыском — ОГПУ. Но Политбюро сняло вопрос о реорганизации НКВД с повестки дня сессии ВЦИК. Тем не менее, в мае 1924 г. ВЦИК принимает решение о значительном расширении полномочий органов госбезопасности, предусматривающем, в частности, оперативное подчинение милиции и уголовного розыска ОГПУ. На этом основании в ряде губерний были приняты меры по слиянию розыскных аппаратов, милиции и органов безопасности. Более того, в 20-е гг. печальная участь упразднения постигла ряд наркоматов внутренних дел союзных и автономных республик. Данные решения хоть и отменялись с течением времени как неконституционные, но, безусловно, оказывали негативное воздействие на конечные результаты работы правоохранительных органов.   Четвертый (1927-1932 гг.): делаются заключительные шаги по объединению основных звеньев НКВД (уголовный розыск, милиция) в единую систему органов под эгидой ОГПУ. На фоне активной кампании по дискредитации наркоматов внутренних дел в средствах массовой информации 15 декабря 1930 г. ЦИК и СНК СССР упраздняют НКВД союзных и автономных республик, ставшие «излишними звеньями советского аппарата». Главное управление милиции (ГУМ) на этом этапе начинает действовать «самостоятельно», поскольку реальные рычаги руководства ГУМом оказались в руках органов безопасности: закрытым Постановлением «О руководстве органами ОГПУ деятельностью милиции и уголовного розыска», принятым ЦИК и Совнаркомом в день упразднения НКВД, полномочия назначения и увольнения руководящих работников милиции и угро, инспектирование и контроль подразделений, использование возможностей гласной и негласной сети передаются органам безопасности.   И только в декабре 1932 г. Постановлением ЦИК и СНК СССР Главное управление рабоче-крестьянской милиции официально переводится «под крышу» ОГПУ (ГУРКМ при ОГПУ СССР). Таким образом, уже в начале 30-х гг. удалось создать единую, строго централизованную структуру, объединяющую в себе почти все правоохранительные органы, оказавшиеся вне контроля Советов. Идеи Ф. Дзержинского получают практическое воплощение.   Пятым этапом стало образование НКВД, деятельность которого связана с именами Ягоды, Ежова, Берии, обеспечивших окончательное организационное объединение аппаратов милиции и госбезопасности.   Однако вернемся к анализу процесса развития милицейских подразделений в 20-е гг. В 1922 г. вступает в силу очередное Положение о НКВД, в соответствии с которым на милицию возлагаются следующие задачи:   — охрана правопорядка, наблюдение за исполнением административных решений органов власти, обеспечение их выполнения;   — охрана предприятий и учреждений общегосударственного значения и исправительно-трудовых лагерей;   — обеспечения нормального функционирования путей сообщения.   Но Положение не учитывало изменившуюся обстановку перехода экономического и социального уклада жизни общества на «мирные рельсы». В нем были сохранены постулаты, определяющие милицию в качестве государственной вооруженной силы, частей особого назначения. Они обусловили продолжение военизации органов внутренних дел, передачу их на местах в подчинение управленческим структурам РККА, решение кадровых проблем посредством проведения мобилизаций граждан на службу.   Значительные изменения произошли и в области функциональной организации работы органов внутренних дел.   В 1921 г. в связи с передачей задач поддержания порядка на транспортных коммуникациях органам ОГПУ расформировываются железнодорожная и водная, упраздняются промышленная и следственно-розыскная милиции (функции последней переданы институту следователей наркомюста).   В 1924 г. окончательно организационно оформилась ведомственная милиция, осуществлявшая функции охраны государственных объектов и обеспечения правопорядка на их территории. В оперативном отношении она подчинялась местному милицейскому руководству, а средства на ее содержание отчислялись обслуживаемыми предприятиями. Ведомственная милиция подразделялась на торгово-промышленную, кредитно-финансовую, горно-приисковую и фабрично-заводскую.   Два года спустя по договорам с предприятиями и учреждениями начинает работать и уголовный розыск. На сотрудника угро, закрепляемого за организацией соответствующим договором, возлагалось наблюдение за персоналом, сохранностью собственности, профилактика нарушений, сопровождение кассиров и ответственных работников, создание осведомительного аппарата.   В силу объективных обстоятельств не только руководство НКВД, но и органы внутренних дел оказались втянутыми в ожесточенные внутрипартийные дискуссии о перспективах дальнейшего развития социалистического государства и правоохранительных органов. Руководство ГУМ РСФСР в лице его начальника И.Ф. Киселева выступило с предложением (II Всероссийский съезд административных работников, апрель 1928 г.) о сокращении подведомственного аппарата за счет привлечения населения на основе повинности к исполнению обязанности сотрудников низовых звеньев аппарата (участковых, постовых и т.д.), которых, как и прежде, катастрофически не хватало. Направление граждан на работу на срок не менее 7 дней предлагалось поручить профсоюзам.   Младший командный состав готовили образованные в 1925 г. областные школы милиции в Воронеже, Саратове, Свердловске. Подготовку среднего комсостава осуществляли школы в Ленинграде, Омске и Новочеркасске.   Только в 1929 г. появились курсы подготовки старшего начсостава в Москве, преобразованные позже в Центральную школу рабоче-крестьянской милиции.   К концу 20-х гг. система ведомственных учебных заведений включала 28 школ-резервов, 6 губернских и 6 госбюджетных школ. Их активная работа позволила сформировать позитивные предпосылки для совершенствования профессиональной подготовленности кадров, но до выхода на минимально необходимый уровень было еще далеко… В наиболее благополучной в этом отношении республике Союза — РСФСР — неграмотность комсостава удалось ликвидировать к 1924 г. В остальных республиках положение было значительно хуже.   Основные направления деятельности милиции оставались прежними. Как и в прошлые годы, милиция в качестве вооруженной силы привлекалась к ликвидации выступлений политического характера. Продолжалась борьба с преступностью.   В этот период наибольшую опасность представлял уголовный бандитизм, опирающийся на профессиональных преступников. Только во время одной облавы в ноябре 1923 г. в Екатеринбурге сотрудники уголовного розыска задержали 12 воров-рецидивистов. А всего в Екатеринбургской губернии в 1921 г. было зарегистрировано 10563 преступления. В других регионах страны аналогичные показатели находились на еще более высоком уровне. В деле раскрытия преступлений активно использовались криминалистические учеты, служебно-розыскные собаки.   Милиция принимала участие в борьбе с преступлениями, характерными для периода рыночных реформ, такими, как заключение убыточных для страны договоров, искусственное повышение цен и пр., решала задачи по обеспечению выполнения организациями и гражданами налогового законодательства. Для этого формировались специальные милицейские отряды, призванные проводить дознание по фактам уклонения от уплаты налогов с последующей передачей материалов на рассмотрение сессий особых продналоговых трибуналов, для чего в крупных городах при отделениях милиции вводятся должности налоговых надзирателей.   На деятельность милиции оказывали влияние преобразования, осуществляемые в стране, а главное — экономические трудности, которыми они сопровождались. Коллективизация и индустриализация проходили на фоне дефицита товаров массового потребления, распределения их по карточкам, вследствие чего перепродажа (по квалификации тех лет — спекуляция) продуктов приняла массовые масштабы. В борьбе с этим явлением милиция использовала метод внезапных проверок документации предприятий и частных лиц, участвующих в хозяйственной деятельности.   Совершенствовалась деятельность участковых сотрудников милиции. В городах данный административный институт окончательно сложился к середине 20-х гг., тогда же закрепилась и норма обслуживания — 1 милиционер на 5 тыс. горожан. На селе этот процесс оформился к 1930 г.   Материалы на правонарушителей представлялись в Советы, наделенные правами наложения административных взысканий (лишение свободы до 2-х недель, принудительные работы до 1 мес., штрафы). В 1924 г. органы внутренних дел, получив аналогичное право, действовали в этом направлении самостоятельно.     М.В. Дербенев   Уральский юридический институт МВД России  Органы внутренних дел в период Великой  Отечественной войны 1941-1945 гг.   Особое место в истории органов внутренних дел занимают суровые годы Великой Отечественной войны. Борьба с врагом, преследующим целью уничтожение советского государства и геноцид в отношении народов СССР, требовала полного подчинения деятельности всех государственных органов интересам борьбы с противником, превращения страны в единый военный лагерь. Достойный вклад в решение этой задачи внесла и советская милиция.   Главной задачей органов внутренних дел оставались охрана общественного порядка и борьба с преступностью. Однако к основным направлениям работы милиции добавились новые, в первую очередь — участие в выполнении главной государственной задачи — разгроме армии гитлеровской Германии. Поэтому перечень задач заметно расширился и включал в себя:   — формирование регулярных войсковых объединений, соединений и частей для участия в боях на советско-германском фронте;   — проведение специальных диверсионных акций в тылу гитлеровских войск;   — участие в ликвидации десантов, диверсионных групп, а также подразделений вермахта, действующих за линией фронта;   — развертывание партизанского движения;   — обеспечение организованной эвакуации населения и промышленных предприятий;   — борьбу с дезертирством, мародерством, паникерами, распространителями провокационных и ложных слухов;   — проведение в жизнь указаний военных властей, осуществлявших управление территориями, находящимися на военном положении.   Способность милицейского аппарата решать такое количество функционально разнообразных задач во многом определялась его организацией. Накануне войны в аппарате НКВД произошли изменения, оказавшие серьезное воздействие на деятельность наркомата в военные и даже послевоенные годы: в феврале 1941 г. органы государственной безопасности выделяются в самостоятельную структуру — образуется народный комиссариат государственной безопасности.   Другие организационные новшества, проводимые в военные годы в отношении НКВД, предусматривали создание только жизненно необходимых структурных подразделений, в частности, специальных войск по охране тыла действующей Красной Армии, Главного управления по делам военнопленных и интернированных, Штаба истребительных батальонов и т.д.   Структура органов милиции строилась по жесткому централизованному принципу в соответствии с территориально-административным делением страны: общее руководство всеми подразделениями — Главное управление милиции (ГУМ), возглавляемое комиссаром милиции 1 ранга; союзные и автономные республики — управления милиции, начальники которых одновременно являлись заместителями соответствующих наркомов внутренних дел по милиции; края и области — также управления (но с несколько суженным статусом), их руководители занимали должности заместителей начальников соответствующих Управлений НКВД; города и районы — отделы или отделения милиции, управляемые должностным лицом в ранге заместителя начальника соответствующего подразделения НКВД.   Ведущими отделами управлений считались: политический, уголовного розыска, борьбы с хищениями социалистической собственности и спекуляцией, оперативный, службы и боевой подготовки, паспортно-регистрационный и секретариат.   Основные усилия органов внутренних дел сосредотачивались на охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Выполнение этих задач, направленное на оборону страны, защиту интересов граждан, обеспечение их личной безопасности, происходило на фоне ухудшения криминогенной обстановки.   Большое значение для стабилизации обстановки имела организация охраны общественного порядка в местностях, объявленных на военном положении. В этих условиях начальник соответствующего гарнизона своим приказом воспрещал въезд на обслуживаемую территорию лиц без прописки, за исключением командированных; вводил комендантский час (запрещение движения легкового транспорта и пешеходов с 24 до 4 часов); определял режим работы учреждений и организаций; устанавливал меры по контролю соблюдения паспортного режима; организовывал патрулирование силами нарядов военного коменданта и органов внутренних дел. На милицейские подразделения возлагалась задача выявления граждан, проживающих без прописки, с последующей передачей материалов военным трибуналам, а также удаление за пределы территорий лиц, признанных социально опасными не только по своей деятельности, так и по связям с преступной средой.   Охрана общественного порядка осуществлялась непрерывно, в том числе и во время налетов вражеской авиации. В то время, когда большинство населения находилось в укрытиях, милиционеры, оставаясь на улицах, выявляли и задерживали нарушителей и преступников (особенно мародеров), занимались эвакуацией людей и грузов из очага поражения, оказывали помощь пострадавшим, контролировали порядок движения автомобильного и железнодорожного транспорта, первыми вступали в бой с десантами противника.   Кроме того, милиция вела борьбу с дезертирством, детской беспризорностью (отделы по борьбе с преступностью среди несовершеннолетних созданы в 1943 г.), распространителями провокационных слухов.   Сотрудники милиции занимались выявлением безнадзорных и беспризорных детей с последующим помещением их в детские дома или приемники-распределители. Только в течение 1942-1943 гг. милицией во взаимодействии с общественными организациями были задержаны с последующим выделением жилья и трудоустройством около 300 тыс. беспризорников.   Эффективно работало созданное при паспортном отделе Главного управления милиции Центральное справочное бюро, призванное обеспечить оперативный поиск граждан, утративших связи с родными. Силами этого подразделения разыскано и возвращено родителям около 20 тыс. потерявшихся детей.   Важное значение имело своевременное изъятие оружия у населения и организация его сбора с полей сражений, осуществлявшиеся по мере освобождения советской территории от захватчиков. К апрелю 1944 г. подобным образом удалось собрать и изъять 8357 пулеметов, 11440 автоматов, 257791 винтовку, 56023 гранаты и т.д. Данная работа проводилась в контексте мер, предусмотренных разрешительной системой. Под ее контролем производились операции с огнестрельным оружием, взрывчатыми веществами, полиграфическим оборудованием, множительными аппаратами, а также производилось открытие оружейных и пиротехнических мастерских, магазинов, тиров, стрельбищ, штемпельно-граверных мастерских.   Милиция оказывала содействие местным органам власти в проведении мобилизации населения для отработки трудовой повинности.   Активное участие в охране общественного порядка принимал институт сельских исполнителей — граждан, наделенных полномочиями должностных лиц и исполнявших в течение трех месяцев под руководством местных сельских Советов обязанности контроля за исполнением распоряжений местных органов власти, организацией охраны государственного, колхозного и кооперативного имущества, сопровождения арестованных, информирования милиции обо всех происшествиях.   Определенное содействие органам внутренних дел оказывали дворники. Они дежурили в ночное время у подъездов и ворот домов, наблюдали за порядком на обслуживаемой территории, контролировали соблюдение жильцами паспортного режима.   Борьба органов внутренних дел с преступностью в условиях военного времени требовала огромного напряжения. Сложная обстановка диктовала необходимость применения чрезвычайных мер не только на фронте, но и в тылу. В их числе усиление уголовной ответственности за различные виды преступлений, их переквалификация, передача рассмотрения возбужденных уголовных дел военным трибуналам.   Положительное влияние на повышение эффективности борьбы с преступностью оказывало объявление населенных пунктов на осадном положении: Указ «О военном положении» позволял, в частности, применять к грабителям и мародерам расстрел на месте преступления.   В январе 1942 г. Пленум Верховного суда СССР предложил квалифицировать кражи, совершенные у эвакуированных, как имевшие место во время стихийных бедствий, а при отягчающих обстоятельствах (группой лиц, рецидивистом и т.д.) — как бандитизм.   Преступные элементы представляли собой благоприятное поле деятельности для гитлеровской разведки, стремящейся к привлечению их к сотрудничеству, поэтому операции уголовного розыска зачастую проводились под контролем и при участии органов и частей государственной безопасности. Более того, сотрудники угро нередко включались в состав оперативных групп для выполнения специальных заданий по борьбе с диверсантами и шпионами.   Основной акцент использования органов внутренних дел в борьбе с захватчиками делался на организацию и проведение специальных операций в тылу противника. С этой целью в Москве создается отдельная мотострелковая бригада особого назначения НКВД СССР. Специальные группы милиционеров (30-50 бойцов) наносили точечные удары по штабам, узлам связи, складам и другим важным объектам. За четыре года бригада провела около 137 тыс. подобных операций.   В годы Великой Отечественной войны имела место следующая особенность иерархического положения органов внутренних дел: в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22.06.41 «О военном положении» в местностях, находящихся на военном положении, милиция действовала под руководством соответствующего военного командования. Правовой базой подобного взаимодействия являлось постановление Совета Народных Комиссаров от 24.06.41 «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов» Личный состав органов внутренних дел привлекался к проведению операций по ликвидации десантов, диверсионных групп, а также подразделений вермахта, действовавших в советском тылу.   С этой целью формировались знаменитые истребительные батальоны, насчитывающие в среднем по 100-200 бойцов. Действовавшие под общим руководством военных (всего образовано 1755 подобных подразделений), они пополнялись за счет «резерва» — так называемых «групп содействия», насчитывавших более 300 тыс. граждан. Оперативная и боевая деятельность истрбатов контролировалась органами внутренних дел. С июля 1941 г. таким отрядом располагало и свердловское областное управление НКВД.   В крупных административных центрах из милиционеров формировались войсковые подразделения и части, призванные принимать участие в боевых действиях при перемещении линии фронта непосредственно к границам города. Так, в августе 1941 г. милиция г. Сталинграда была сведена в отдельный батальон, г. Витебска — в полк, а в Краснодаре сформирован эскадрон конников. В августе 1941 г. отдельный стрелковый батальон сформирован в Свердловске.   Партизанское движение, развернувшееся широким фронтом уже к 1942 г., своей эффективностью во многом обязано милиционерам. В соответствии с решением ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск» от 18 июля 1941 г. организация Сопротивления захватчикам поручалась, как правило, руководителям партийных, советских органов и руководителям подразделений НКВД территорий, оставляемых советскими войсками. Секретарям партийных комитетов и руководителям органов госбезопасности и внутренних дел и принадлежит основная заслуга формирования сети партизанских отрядов. Эффективность их боевой работы ни у кого не вызывает сомнения: партизанское движение было способно выполнять не только оперативно-технические, но и стратегические задачи.   Работу по подготовке кадров в военные годы продолжили Московская Центральная школа милиции (подготовка экспертов-криминалистов, руководителей городских и районных органов), средние специальные школы (на территориях, не занятых противником) в Москве, Омске, Саратове, Ленинграде, Ташкенте, Сталинграде, Новосибирске, Новочеркасске, Сталинабаде, две межобластные школы милиции. Последние были укомплектованы исключительно курсантами-женщинами. (К тому времени относится начало массового назначения на освобождающиеся в органах внутренних дел должности сотрудников-женщин.)   Таким образом, с началом Великой Отечественной войны милиция оказалась в сложнейших условиях решения разноплановых, в том числе достаточно далеких от функциональных, задач. В условиях кадрового некомплекта органам внутренних дел удалось не только обеспечить необходимый общественный порядок и остановить рост преступных деяний, но оказать ощутимую помощь регулярным войсковым формированиям РККА в разгроме фашистской Германии.     А.Н. Мелюхин   Пермский филиал юридического института МВД России  Проблематика современного  понимания правовой культуры   В теории права на протяжении последних лет идет дискуссия о противоречивости и сложности различных определений правовой культуры. Неоднозначное отношение вызывает и структура правовой культуры. Автором предпринята попытка сфокусировать внимание на некоторых проблемах современного понимания правовой культуры, ее структуре и функциях.   В юридической литературе, как и в культурологии, нет единого понимания ни самого термина «культура» вообще, ни «правовой культуры» в частности. Так, Т.В. Синюкова считает, что правовая культура — это сфера человеческой практики, представляющая собой «совокупность норм, ценностей, юридических институтов, процессов и форм, выполняющих функцию социоправной ориентации людей в конкретном обществе (цивилизации)»4. Профессор А.Б. Венгеров пишет, что правовая культура — «более высокая и емкая форма правосознания»5. Последняя трактовка правовой культуры, на наш взгляд, вообще не может являться научной и правильной, т.к. затрагивает лишь сферу идеального, тем самым игнорирует результаты деятельности обладающих правосознанием субъектов. Иначе говоря, правосознание является лишь одним из элементов правовой культуры.   Вряд ли можно считать правильным и определение правовой культуры через перечисление факторов, влияющих на нее, и элементов, составляющих ее структуру. Например, Р.К. Русинов дает следующее определение: «Правовая культура — обусловленное всем социальным, духовным, политическим и экономическим строем качественное состояние правовой жизни общества, выражающееся в достигнутом уровне развития правовой деятельности, юридических актов, правосознания в целом, в уровне правового развития субъекта (человека, различных групп, всего населения), а также степени гарантированности государством и гражданским обществом свобод и прав человека»6.   Правовая культура, по мнению В.П. Сальникова, есть «особое социальное явление, которое может быть воспринято как качественное правовое состояние и личности, и общества, подлежащее структурированию по различным основаниям»7. Правовую культуру и личности, и общества он рассматривает «как одну из категорий общественных ценностей, как важнейший результат общедемократических завоеваний прогрессивного человечества. Она становится неотъемлемым компонентом цивилизованности и правового государства»8.   В.И. Каминская и А.Р. Ратинов пишут: «Правовая культура — система овеществленных и идеальных элементов, относящихся к сфере действия права и их отражению в сознании и поведении людей»9. Исходя из вышеизложенного, можно вывести следующее определение правовой культуры: правовая культура — это одна из форм социально-значимой творческой деятельности людей в сфере государственно-правовых отношений. Она выражена в правовых нормах, институтах и особенностях оценки данных явлений.   Правовую культуру также можно понимать через государственный правовой опыт конкретных социальных общностей и индивидов. Она выражается в материальных и духовных продуктах жизнедеятельности, в навыках и ценностях, которые влияют на юридически значимое поведение.   Однако и такое определение правовой культуры не может являться абсолютно правильным. Как отмечает И.А. Иванников, «существует проблема понимания не только самой культуры, но и права. В зависимости от того, что человек понимает под правом, в определенной степени складывается его осмысление и трактовка правовой культуры»10.   Вопрос о структуре правовой культуры в отечественной юридической литературе также является дискуссионным. Так, например, В.Н. Сальников считает, что структурными элементами правовой культуры выступают компоненты юридической действительности в их роли быть эталонами поведения: «право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, правомерная деятельность субъектов»11. Конечно, вышеназванные элементы правовой культуры пересекаются либо выступают составными частями других систем. «Представить в полной мере сущность правовой культуры нельзя, не выделяя ее логическую структуру, — отмечает В.П. Сальников. — В этой плоскости правовая культура представляет собой юридические понятия и категории, оценки (оценочные суждения) и деонтические модальности»12. Под деонтическими модальностями здесь имеются в виду нормативные суждения, включающие такие модальные операторы, как «обязательно», «разрешено», «запрещено», которые складываются на основе правовых знаний, оценок и т.д. Помимо вышеназванных структурных элементов правовой культуры другие авторы включают в нее еще и правовые учреждения, обеспечивающие правовой контроль, регулирование и исполнение права, законотворчество, а также критерии политической оценки права и правового поведения, правовую науку13. Но оценки можно давать, выражая свое отношение к праву, правосудию, правоприменению и т.д., а оценочная сфера, на наш взгляд, полностью является частью правосознания. В силу этого нам видится нецелесообразным выделять оценочные суждения отдельно.   В качестве элемента правовой культуры выделяют также уровень развития всей системы юридических актов (юридических документов)14. Наше мнение по данному поводу таково: уровень развития системы юридических актов является результатом правовой деятельности субъектов, проявлением развития правовых учреждений (институтов), свидетельствует об уровне правосознания, отражает законность и правопорядок и т.д. Уровень развития системы юридических актов есть проявление функционирования правовой культуры (ее структурных элементов), поэтому не может выделяться самостоятельно.   Таким образом, суммируя все выделяемые в юридической литературе структурные элементы, получим следующую структуру правовой культуры: 1) право; 2) правосознание; 3) правовые отношения; 4) законность и правопорядок; 5) правовая деятельность субъектов (как правомерная, так и противоправная); 6) правовые институты (учреждения); 7) юридическая наука.   Правовая культура в реальной жизни также многофункциональна, как и структурно сложна. Наиболее полно, на наш взгляд, функциональную модель правовой культуры рассматривает В.П. Сальников. Правовая культура «выполняет одновременно несколько специфических функций, — пишет он, — познавательно-преобразовательную, праворегулятивную, оценочно-нормативную, правосоциализаторскую, коммуникативную и прогностическую»15.   Такова, на наш взгляд, проблематика современного понимания правовой культуры. Поэтому необходима дальнейшая проработка вопросов правовой культуры и явлений, с ней связанных.     Н.А. Орлов   Уральский юридический институт МВД России  Современные проблемы российской  системы права и системы законодательства   Говоря о системе права, необходимо уяснить само понятие права. В современной литературе можно встретить более трехсот определений права, все они отражают сущность данного явления и дополняют друг друга. Наиболее яркими и запоминающимися на мой взгляд являются следующие: право есть искусство добра и справедливости; право — это определенная и обеспеченная государством мера свободы, выраженная в нормативных установках законодательства; право — это система нормативных установок, опирающихся на идеи социальной и человеческой справедливости и свободы, выраженная в законодательстве и регулирующая общественные отношения. На мой взгляд, наиболее четким и полным определением является последнее.   Я считаю, что система права — это объективно обусловленное системой общественных отношений внутреннее строение права, основанное на предмете и методе правового регулирования, выражающееся в объединении и расположении нормативного материала в определенной последовательности. А.Ф. Черданцев, доктор юридических наук, считает, что система права — это объективно существующее строение права, которое выражается в разделении единого права на отдельные части (отрасли), связанные между собой. При этом способ и принципы связи отраслей им не указываются.   Необходимо отличать систему права от правовой системы, а также нельзя объединять систему права и систему законодательства. Система законодательства — это внутренняя структура законодательства, состоящая из взаимосвязанных нормативно-правовых актов в той или иной области общественной жизни. При этом система законодательства является внешним выражением системы права. Система права носит объективный характер, т.е. производна от общественных отношений, а система законодательства формируется с учетом исторических особенностей государства, профессионализма и знаний законодателя и многих других субъективных факторов. Система права является понятием абстрактным, в отличие от системы законодательства, которую мы можем наблюдать в виде законов, кодексов, указов и пр.   Уяснив теоретические положения по данным вопросам, перейдем к самим проблемам. Итак, на сегодняшний день в нашей стране сложилась такая ситуация, что некоторые общественные отношения получили такое бурное развитие, что возникла необходимость их правового урегулирования. Так, сначала появляются нормы права, которые регулируют данные отношения, а затем и правовые институты и отрасли права. Наряду с этим некоторые общественные отношения исчезают вообще или больше не нуждаются в правовом урегулировании, так появляется «мертвое право» в реальной жизни, выраженное в устаревших нормативно-правовых актах. Для устранения или уменьшения случаев появления таких явлений необходимо постоянное совершенствование системы законодательства путем принятия новых законов и отмены старых — «ненужных». Так, например, молодыми отраслями права являются: экономическое право (находится на стадии развития, законодательно не урегулировано), банковское право (не полностью урегулировано законодательством), информационное право и пр. Оригинальным случаем является развитие из института муниципального права в отрасли конституционного права самостоятельной отрасли права.   Наиболее острой проблемой являются пробелы и коллизии в праве. Их устранение — процесс очень долгий и требующий от законодателей высокого юридического мастерства и профессионализма. Основными путями разрешения данной проблемы, на наш взгляд, являются:   1) приведение всей системы законодательства в соответствие с основным законом — Конституцией России;   2) законодательное урегулирование наиболее важных общественных отношений, что невозможно без изменения законотворческого процесса и достижения более стабильной политической обстановки;   3) принятие мер к исполнению и соблюдению существующих законов и других нормативно-правовых актов, составляющих систему законодательства.   Несмотря на значимость данных проблем, решать их нужно совместно с другими: политическими, экономическими, социальными и пр., иначе результативность будет очень низкой, а значит время построения правого государства увеличится, что крайне нежелательно.     А.В. Савоськин   Уральский юридический институт МВД России  Крестьянская реформа П.А. Столыпина   Крестьянская реформа П.А. Столыпина — это попытка разрешения земельного вопроса, сделанная в начале ХХ в. Сейчас начало ХХI в., земельный вопрос не решен, именно поэтому эта тема актуальна, т.к. результаты анализа возможно применить к нашей действительности.   Рассматривая крестьянскую реформу Столыпина, начать нужно с характеристики России начала ХХ в. Потенциал реформ 1861 г. был исчерпан, и война с Японией доказала это. Необходим был полный цикл реформ. С чего начать реформы? Возможно, с изменений в политическом строе, как считал С.Ю. Витте? Нет, Столыпин избирает другой вариант: начать необходимо с преобразований в экономике. Но на что сделать ставку в экономике: сельское хозяйство или промышленность? (Этот вопрос возникает в нашей истории не в первый раз.) Столыпин выбирает сельское хозяйство. Но и по вопросам преобразований в деревне в обществе не было единого мнения. Имелось несколько школ, разрабатывающих вопросы переустройства деревни: общинников, либералов, умеренных реформаторов, аграриев. Наиболее близки Столыпину были либералы, но в целом реформа не нашла значительной поддержки ни одной из школ.   Начиная реформирование, Столыпин имел заранее рассчитанный на 20 лет стратегический план преобразований, где во главу угла поставил сельское хозяйство, и упор был сделан не на общину (как в 1861 г.), а на крестьянина-собственника.   Сущность реформы определяется двумя положениями. Первое — создание миллионов богатых крестьян-собственников. Второе — создание опоры для правительства. Это не помещичий и не крестьянский вариант реформы. Это нечто среднее, что обеспечивало, по мнению Столыпина, прежде всего сохранение российского государства.   Конкретные меры реформы Столыпина известны. Крестьянин получал право выходить из общины и, став собственником своей земли, поступал с ней свободно: мог выделиться в хутор, образовать отруб, даже продать свою землю. Для поддержки частного крестьянского хозяйства вводились льготные ссуды под залог земли. Для утоления земельного голода был взят курс на переселение на свободные государственные земли. При этом не только были устранены все препятствия, но, напротив, создан серьёзный стимул переселения за Урал.   Приведенные выше меры привели к значительным результатам: активная колонизация Сибири, рост объемов производства зерновых, рост закупок сельскохозяйственной техники и др. И все же главную задачу — сделать Россию страной фермеров — решить не удалось. Чтобы выяснить причины неудачи, постигшей реформу, необходимо рассмотреть следующие аспекты: реформа и император, реформа и дума.   Опыт столыпинской реформы подтвердил уже известную в истории России истину: только если первое лицо государства является лидером реформ, они могут рассчитывать на успех. Николай II одобрил реформу, но он не был ее мотором. Двигателем был Столыпин, а коль скоро очаг преобразований находился не на ее вершине, то энергия тратилась не только на преобразования сверху вниз, но и на «работу с верхами». Другой аспект — реформа и дума. Природа представительной власти такова, что зачастую в дебатах на долгие месяцы тонут самые необходимые меры. Зная это, Столыпин понимал, что земельная реформа через думу в какие-то приемлемые сроки не пройдет, а то и вовсе «утонет». Поэтому он быстро утвердил у царя Указ о земельной реформе, благодаря ст. 87 Основных законов Российской Империи. При этом Столыпин дважды нарушил ст. 87. Во-первых, аграрное законодательство не было чрезвычайным вопросом. Во-вторых, двухмесячный срок не был соблюден. Указ утвердила только третья дума: когда прошел уже год и указ давно действовал. Таким образом, коренной вопрос — об аграрной реформе в России — был решен практически без участия российского парламентаризма и в обход него.   Формально столыпинскую реформу отменила только советская власть, но уже после смерти Столыпина реформа оказалась обезглавленной. Приемника не нашлось. Но смерть человека становится смертью идеи только в том случае, если почва уже подготовлена. Так в чем же причины того, что столь логически продуманная реформа потерпела неудачу?   Во-первых, реформатор оказался один, его идеи были чужды ведущим деятелям России (даже Витте не разделял его взглядов).   Во-вторых, не устраивал российскую буржуазию крен Столыпина в сферу сельского хозяйства.   В-третьих, реформа была лишена широкой социальной поддержки. Крестьяне-собственники, на которых предполагал опереться Столыпин, как класс только формировались и не могли оказать реальной поддержки.   В-четвертых, это было насилие сверху. Мечтали об инициативном, активном, самостоятельном, крепком хозяине, а все делали путем чиновничьей опеки, руками чиновников и под их контролем.   В-пятых, наверное самое главное, самодержавие и вся бюрократия быстро сообразили, что крестьянин-собственник только на короткое время согласится на опеку самодержавия, а затем захочет по всей стране иметь наиболее приемлемую для себя власть. Ближайший выигрыш таил в будущем смертельную угрозу царизму.   Путь Столыпина, путь реформ, путь предотвращения революции был отвергнут. И теми, кто революции не хотел. И теми, кто к ней стремился.     О. Сиваков   Уральский государственный университет  Транснациональная форма коррупции как фактор  дестабилизации международных отношений   Коррупция — явление, о котором много говорят. Безусловно, коррупция в различных своих формах — зло для любого общества. Это одна из форм угроз национальной безопасности, получившая распространение в аппарате управления страной, прежде всего в экономической системе.   Концепция национальной безопасности рассматривает коррупцию как одну из форм распространения преступности. Эта форма, согласно Концепции, получает импульс к развитию в процессе «криминализации общественных отношений, складывающихся в процессе реформирования социально-политического устройства и экономической деятельности»16 страны.   Здесь же утверждается, что коррупция, как и экономическая преступность, как и организованная преступность, возникла в результате «серьезных просчетов, допущенных на начальном этапе проведения реформ в экономической, военной, правоохранительной и иных областях государственной деятельности»17.   Следует отметить: государство утверждает, что именно оно позволило коррупции возникнуть и развиться в наиболее тяжелую форму криминализации общественно-экономических и общественно-политических отношений, их правовой деградации. Государство в лице верховной исполнительной власти утверждает о своем осознании этой серьезной проблемы и предлагает общее направление к изживанию коррупции. Именно на изживании коррупции как результате принятия ряда конкретных мер настаивает государство в Концепции национальной безопасности. «Важно лишить преступность питательной среды, обусловленной недостатками в законодательстве, кризисом в экономике и социальной сфере»18.   Эти моменты связаны с ситуацией внутри страны. Необходимо сделать акцент: коррупция как форма криминализации общественных отношений получила свое развитие в результате кризиса российской экономики и государственности. «Причины нынешнего всплеска коррупции связаны с имевшими место ранее огосударствлением общественной жизни, распределительной системой регулирования социально-экономических отношений, соответствующим положением в ней государственных служащих… и с условиями переходного периода: общей нестабильностью ситуации, экономическим кризисом, расстройством денежно-финансовой системы, слабостью государственных институтов, правовым нигилизмом, изменениями в социальной структуре общества. Появился слой состоятельных предпринимателей, зачастую вынужденных идти на подкуп государственных служащих и располагающих для этого денежными средствами. С другой стороны… чиновники получили дополнительные возможности бесконтрольного распоряжения государственной собственностью и средствами в свои интересах»19.   Но коррупция, безусловно, представляющая опасность в национальных пределах, имеет еще одну свою форму — межнациональную, трансграничную. Отталкиваясь от тезиса, что «всплеск коррупции обусловлен интенсификацией кризисных процессов», можно говорить о глобальной перспективе развития самых откровенных форм международной преступности, коррупции, в частности. Это утверждение имеет основу в оценке стабильности международной экономико-политической системы, данной в Концепции внешней политики РФ: «Интересы России, — говорится в этом документе, — непосредственно связаны… с… тенденциями, среди которых… глобализация мировой экономики. Наряду с дополнительными возможностями социально-экономического прогресса… усиливается вероятность крупномасштабных финансово-экономических кризисов. Растет риск зависимости экономической системы… Российской Федерации от воздействий извне»20.   Вместе с тем, в официальном документе нигде прямо не проговаривается проблема коррупции. Мы утверждаем, что коррупция в межнациональной своей форме является фактором внешней агрессии против экономической системы и государственного аппарата любой страны, естественно вошедшей или втянутой в кризис.   Об этом В.А. Алексеева и С.К. Шардыко пишут: «Наша страна стала нишей, куда евро-американский мир транслирует кризис западного индустриализма (как в начале ХХ века транслировал кризис традиционного капитализма), кризис своей духовности»21. Но ситуация эта, если акцентировать ее глобальные мотивы, в контексте нелегального сотрудничества бизнеса и госаппарата предстает перед нами еще в одном своем плане, о чем пишет А. Бахтияров: «В один прекрасный день западные демократии сделали для себя пренеприятнейшее открытие: несмотря на всю их добрую волю, эти непонятные русские никак не хотят жить по «правилам демократии» и более того, создали для Запада угрозу более страшную, чем военная конфронтация. Именно так, и совершенно справедливо, воспринимается западными странами тот огромный финансовый капитал и, самое главное, технологии его формирования и управления, которые были применены россиянами»22.   Явление коррупции — средство влияния на экономическую и государственную систему государства — весьма эффективно. Оно более жестоко, чем иные, в том числе дипломатические и военные, способы воздействия на государственную политику. Оно объединяет финансовый капитал, властно-административные инструменты принятия и реализациии конкретных решений на уровне государства в интересах конкретного предпринимателя или корпорации.   Коррупция способна оказать влияние и на стабильность в мире. В условиях неопределенности, когда «окончание холодной войны ознаменовалось вступлением мира в полосу подготовки к войне за мировую гегемонию»23, организованная преступность и коррупция перешагнули национальные границы. В своей транснациональной форме они формируют новые «центры силы». Не будучи легализованными в правовом пространстве того или иного государства, они находят выходы в теневой экономике, в политических и этноконфессиональных конфронтациях. Так или иначе, страны «золотого миллиарда» эту проблему видят и пытаются бороться с ней. Эта борьба является одним из символов внешней политики, так же, как и идеология демократии и либерализма. Естественно, борьба с коррупцией — вещь, весьма зависимая от конъюнктур международной политики.   В сложившейся традиции геополитики выделяется так называемая «дуга нестабильности», проводимая по районам этноконфессиональных конфликтов — сюда попадают Средняя Азия, Закавказье, Ближний Восток, Балканы. Еще одну «дугу нестабильности» можно выделить, обозначив на географической карте развитые страны — от Японии через Европу к США — и отметив, что именно эти страны создали и эксплуатируют механизм формирования и управления мировым финансовым капиталом. Из этих стран ведут свое происхождение транснациональные корпорации (ТНК), обеспечивающие любыми путями (в том числе «субсидиями» отдельных чиновников в «странах третьего мира», и не только в этих странах) стабильность своего бизнеса. Интенсификация коррупционных процессов в госаппарате и развитие международной организованной преступности, подрывая основы управления европейскими государствами, окажет дестабилизирующее влияние на их внешнюю политику, соответственно — на стабильность в мире.   Европа столкнулась с весьма серьезной проблемой. «Не имеющий ничего святого за душой сверхэффективный вирус… технологий добывания капитала может изнутри подорвать весь финансовый механизм экономического благополучия западных стран»24. Речь идет о возникновении некоего законспирированного уровня власти, который, будучи «вскрыт» с развитием массовых информационных технологий, не очень-то заботящихся о сохранении чужих тайн, никогда не станет легитимным. Поскольку этот уровень принятия государственных решений все же существует и развивается, он «для выживания применит все доступные способы, по сравнению с которыми современный терроризм может показаться детской шалостью»25.   Коррупция, перевалившая национальные границы, стала инструментом влияния на международную политику и международную безопасность. Она повторяет на межклановом и межкорпоративном уровне (на уровне конкурентной борьбы) механизм этноконфессиональных конфликтов. Но этот механизм несравнимо более совершенен, конспиративен и предполагает действенную активную защиту интересов «своих» игроков.   Попытки интеграции антикоррупционной политики государств мира предполагают проведение самого широкого спектра информационных исследований и прогностических оценок, целью которых, в том числе, будет выявление перспектив развития международной безопасности, конкретных целей государств, групп государств и международного сообщества в борьбе с коррупцией и наиболее эффективных средств их достижения.     О.Г. Сивкова   Нижегородская академия МВД России  Адвокатура в России   Адвокатура занимает важное место в системе правоохранительных органов и организаций. Однако она не является правоохранительным органом, так как у адвоката нет полномочий по принуждению за соблюдением чьих-либо прав, он действует на принципиально иной основе: он — защитник. Защита нужна для того, чтобы не допустить следственных и судебных ошибок особого рода. В силу специфики функций, возложенных на адвокатуру, ее альтернативности органам государственной власти, отношение к ней менялось в различные периоды истории России. Путь становления российской адвокатуры был сложным, предпринимались поиски лучших форм и способов организации адвокатуры. При самодержавии развитие адвокатской деятельности тормозилось нежеланием государства разрешить создание профессиональных адвокатских объединений. Все цари, от Петра I до Николая I, были настроены решительно против создания в России адвокатской корпорации западного образца. В течение всего дореформенного периода правовые представители были аморфной группой без соответствующего профессионального обучения, организации и названия. Адвокатской практикой занимались в основном государственные служащие невысокого ранга в свое свободное время или находясь в отставке.   Следует отметить, что судебная реформа 1864 г. заложила основы компетентной и самоуправляемой организации адвокатов. Сформировалась адвокатская профессия, обладавшая как западными, так и традиционно русскими чертами.   Адвокаты подразделялись на две группы: присяжных поверенных — корпорацию адвокатов, дававших профессиональную присягу, и частных поверенных, занимавшихся адвокатской практикой индивидуально.   Русская присяжная адвокатура XIX в. сыграла большую роль в претворении в жизнь основных положений Судебных уставов как в качестве толковательницы законов, так и в качестве вспомогательного органа правосудия. Деятельность адвоката не ограничивалась судебной деятельностью, он выступал не только представителем интересов тяжущихся в гражданском процессе, он был и консультантом. В обиходе адвокаты получили имя «защитников».   Учеными-юристами и деятелями адвокатуры были образованы юридические общества при университетах.   Особое место среди судебных ораторов, рожденных Великими реформами, занял Федор Плевако. «Он был мастером красивых образов, — вспоминает Б.С. Утевский, — каскадом громких фраз, ловких адвокатских трюков, остроумных выходок, неожиданно приходивших ему в голову и нередко спасавших клиентов от грозившей кары».   Работа адвокатов заключалась в ведении тяжб, выступлениях перед судом и подготовке документов по уголовным и гражданским делам. С 1890 г. стала развиваться коллективная форма работы в виде юридических консультаций.   Кроме случаев ведения дел по назначению суда, вознаграждение за которое выплачивалось из общего фонда, оплата труда адвоката производилась по договоренности с клиентом. Хотя Министерство юстиции и установило размеры оплаты услуг, они были необязательны и применялись лишь в случаях разногласий между адвокатом и клиентом.   1 июня 1917 г. Временное правительство приняло закон, позволяющий заниматься адвокатской практикой женщинам.   Смена политической власти в России привела к изменению направления развития адвокатуры. Марксистская теория порвала с вековой традицией, согласно которой на правовую систему налагались этические ограничения. Право стало истолковываться как продолжение политической власти, а правовые институты становились инструментами, которые пролетариат использовал так, как он считал нужным. Придя к власти, большевики поняли, что тактика работы в зале суда, оказавшая большую помощь в разоблачении и ослаблении системы царизма, может быть использована и против нового режима. 24 ноября 1917 года был принят Декрет о суде, который упразднял адвокатуру, прокуратуру, отделы уголовных расследований и практически всю судебную систему. Распад старой правовой системы привёл к массовому уходу из адвокатского корпуса.   Новое Положение об адвокатуре 1939 г. подвело итог длительным спорам о взаимоотношениях между адвокатурой и юристконсультурой. Было запрещено сочетать работу в государственных учреждениях на полную ставку с работой в адвокатуре, что вынудило адвокатов выбирать между работой в госсекторе и работой в адвокатуре.   После принятия брежневской конституции 1977 г. на сессии Верховного Совета СССР 30 ноября 1979 г. был принят Общесоюзный закон об адвокатуре. В Российской Федерации Положение об адвокатуре РСФСР было утверждено на сессии Верховного Совета СССР законом от 20 ноября 1980 г.   Организационно адвокатура построена на коллегиях. В соответствии со ст. 3 гл. 2 Положения об адвокатуре РСФСР «коллегии адвокатов являются добровольными объединениями лиц, занимающихся адвокатской деятельностью». Это значит, что адвокатура сегодня представляет собой децентрализованную систему самоуправляющихся общественных организаций — коллегий адвокатов.   Адвокатура служит важным инструментом укрепления обратной связи от общества к государству. В связи с этим необходимо расширять самостоятельность, права и ответственность адвокатуры. Многие положения действующего закона не позволяют адвокатам в полной мере стать свободными и независимыми. Однако имеются серьёзные основания считать, что место адвоката в общей иерархии общественных профессий и степень выполняемых ими функций в глазах общественного мнения остаются достаточно высокими.     О.С. Широглазова   Восточно-Сибирский институт МВД России  История развития понятия  «преступление» в России   Как показывает само наименование «преступление», «проступок», «преступное деяние», «нарушение», такое деяние должно заключать в себе переход, преступление за какой-то предел, отклонение и разрушение чего-либо. Еще Цветаев Л.И. говорил: «Преступление значит переход за границу, за пределы; таково же этимологическое значение немецких терминов Verbrechen, Vergehen; значение слов delictum, delit — уклонение от прямой линии, от права»26.   Понятие преступления на различных этапах существования государства трактовалось по-разному. В истории русского уголовного законодательства впервые определение преступного сделано в Русской правде (правда Ярослава, правда Ярославичей). Преступление по Русской правде определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», т.е. причинение морального или материального ущерба частному лицу или группе лиц со стороны, очевидно, частного же лица27.   В Псковской судной грамоте (1467 г.) определения понятия преступления не существовало, но понятие преступного значительно изменилось в сравнении с Русской Правдой. В Псковской грамоте преступными считались наряду с посягательствами на человека и иные запрещенные законом деяния, в том числе направленные против государства и его органов28.   И первым, наиболее значимым средоточием уголовно-правовых норм указанного периода следует признать Судебники 1497 и 1550 гг.29 Н.С. Таганцев писал: «Наше старое право, конечно, не могло выработать деления преступных деяний по наказуемости, оно даже не имело особого термина для их обозначения: в древнейших памятниках в более общем смысле употреблялось выражение «обида»; в эпоху судебников — «лихое дело», «головщина»; в эпоху уложения царя Алексея Михайловича — «воровство». При Петре Великом появляются слова «преступление» и «проступок»; далее, при Екатерине I употребляется выражение «злодеяние», под которым подразумевались богохульство и церковный мятеж, слова противные на государя и его фамилию, смертоубийство, разбой и кража с поличным»30.   В Судебниках 1497, 1550 гг. вполне достаточным для понятия преступного был термин «лихое дело». Однако в XVII в. тяжкие преступления обозначались понятием «воровство», закрепленным в Судебнике 1589 г. Воровство означало нанесение двойного вреда государству: политического и имущественного31.   В Соборном Уложении Алексея Романова (1649 г.) под преступлением понималось непослушание царской воле, нарушение предписания.   Артикул Воинский 1714 г. заменяет термин «воровство» на преступление. Оно рассматривалось не только как нарушение законов, но и как действия причинившие вред государству, даже если об этом деянии ничего не говорилось в законе. Государство же защищало интересы государства. Таким образом, преступлением являлось общественно опасное для государства деяние.   В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. преступление — это как «само противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания законом предписано». Но такое толкование при ближайшем рассмотрении представлялось лишенным основания, потому что в уложении 1845 г. не существовало твердо выдержанной терминологии. Даже поверхностный обзор первого раздела уложения 1845 г. указывал, что понятия «преступление» и «проступок» употреблялись в нем то в видовом значении, то для выражения понятия о преступном деянии вообще32.   Н.С. Таганцев определял преступление как деяние, посягающее на юридическую норму в ее реальном бытии, или деяние, посягающее на охраненный нормой интерес жизни.   В советский период законодательно понятие преступления трактовалось таким образом. В Руководящих началах по уголовному праву РСФСР от 12 декабря 1919 г. в ст. 6 преступление определялось как «действие или бездействие, опасное для данной системы общественных отношений».   В ст. 6 УК РСФСР 1922 г. говорится, что «преступлением признается всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени».   Статья 6 УК РСФСР 1926 г. указывала, что «общественно опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против советского строя или нарушающее правопорядок, установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени».   В кодексе 1960 г. понятие преступления определялось следующим образом: «Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, все формы собственности, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом».   Наряду с законодательным определением преступления в XIX в. стали появляться теоретические понятия преступления.   А.Ф. Кистяковский определяет преступление как «нарушение закона, установленного для ограждения безопасности и благосостояния граждан, нарушение юридически вменяемое, совершаемое посредством внешнего положительного или отрицательного действия, по характеру своему состоящее из насилия, или обмана или небрежности»33.   Наиболее простым и точным с практической точки зрения определением преступного деяния будет признание таковым «всякого нарушения закона уголовного»; преступление есть деяние, запрещаемое законом под страхом наказания, иными словами, оно есть нарушение закона уголовного (В.Д. Спасович). Следовательно, с этой точкой зрения, предел, переступаемый преступником, составляет уголовный закон.   В УК России 1996 г. понятие преступления трактуется в ст. 14 как «виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания».   Делая вывод, можно отметить, что понятие преступления играло существенную роль в развитии уголовно-правой науки, применении норм уголовного закона. На понятии преступления базировались все теоретические и практические положения науки. Несмотря на то, что менялось содержание норм уголовного законодательства, понятие преступления оставалось незыблемым институтом в теории уголовного права.      АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ  ЦИВИЛИСТИЧЕСКИХ  ОТРАСЛЕЙ ПРАВА         А.С. Волков   Пермский филиал юридического института МВД России  Обращения граждан   В человеческом обществе появление конфликтов неизбежно. Их возникновение обусловлено различием интересов, целей и идей, руководящих различными социальными группами, классами и людьми в частности. От характера разногласий зависит и способ разрешения возникающих конфликтов. Наиболее эффективный — поручение его незаинтересованной стороне, авторитетной и компетентной. В догосударственный период ею обычно являлся совет старейшин или вождь, затем эту роль взяли на себя государственные органы, что оказалось намного эффективнее. Со временем появляются признаваемые и гарантируемые самим государством права и свободы, соответственно и правовые институты их охраны, например, институт «обращения». «Обращение» существовало в человеческом обществе всегда (выносимое на рассмотрение собрания рода предложение или заявление). До XVIII в. государства законодательно не закрепляли права и свободы и гарантии их зашиты. В 1789 г. во Франции была принята Декларация прав человека и гражданина, документально оформившая основные права человека. В 1787 г. в США принимают первую в мире Конституцию, в 1791 дополнение к ней — Билль о правах, Конституцию во Франции.   В России впервые право на «обращение» официально закрепляется постановлением VI Всероссийского Чрезвычайного съезда Советов «О точном соблюдении законов», закрепившее возможность обжалования незаконных и нецелесообразных действий должностных лиц и государственных органов. Новым этапом развития правовой базы «обращения» стал 1968 г. — 12 апреля появляется Указ Президиума Верховного Совета СССР «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан» (ред. от 2 февраля 1988 г.) — «законодательная основа для дальнейшего улучшения деятельности органов государственной власти и управления, организаций, предприятий и учреждений» (имеется ещё около 80 актов).   В 1977 г. было конституционно закреплено право на обращение (отдельные элементы института: субъекты и объекты права и объективная сторона жалобы как формы обращения). Конституция РФ 1993 г. также предусматривает право на обращение: на основании ст. 33 14 декабря 1995 г. были внесены изменения в закон «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» от 27 апреля 1993 г. Необходимо отметить особую роль обращения во взаимоотношениях его с остальными составляющими института прав и свобод гражданина. Место права на обращение в системе прав и свобод человека определить весьма трудно. Обращение имеет несколько предметов своей реализации, и в зависимости от последних мы можем его отнести к различным группам прав и свобод.   Имеет место обращение и в сфере личных прав и свобод (ч. 4 ст. 35 Конституции РФ — завещание гражданина (его форма)). Реализация ряда политических прав и свобод конкретного человека также связана с использованием института обращения (обжалование в суд действий или бездействия, препятствующих реализации гражданами своих избирательных прав). В сфере экономических прав обращение реализуется гражданами в виде заявления в органы государства о регистрации в качестве коммерческой организации (право на занятие «предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельностью» — ч. 1 ст. 34 Конституции РФ).   Обращение, являясь формой выражения отдельных групп прав и свобод, играет также роль гарантии их соблюдения и реализации. Под конституционными гарантиями понимаются «конституционные положения, обеспечивающие правовую защиту институтов и принципов, закрепляемых Конституцией». Исходя из безусловной важности прав и свобод, не менее важна их защита, которая обеспечивает возможность их реализации: «важным инструментом охраны прав граждан, одной из организационно-правовых гарантий их защиты является право на подачу обращения» (д.ю.н. Хаманева Н.Ю.). В случае затруднения или ограничения возможности пользования, владения, распоряжения определенными правами и свободами, гражданин всегда имеет право обратиться в соответствующий государственный орган, к должностному лицу для восстановления утраченной или ограниченной возможности.   Обращение обладает целым рядом особенностей. Это касается субъекта, которому принадлежит право на обращение. Несмотря на положение Конституции, реально могут обращаться к гражданам, физическим субъектам и государственные органы (правда, формой выражения подобных обращений являются издаваемые ими нормативные акты). Еще одна характерная черта обращения — его изменчивость (виды: обращение, предложение, заявление или коллективное обращение). Для того, чтобы отнести его к какой-либо одной группе прав и свобод, следует проанализировать содержание, цель и предмет, на который направлено воздействие такого обращения. Обращение имеет свои виды, которые установил Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12 апреля 1968 г. В соответствии с последним, ими являются: «предложение», «заявление», «жалоба».   В России обращение получило конституционное признание в 1977 г., Конституция СССР впервые включила подобную норму, возведя право на обращение в ранг конституционного (ст. 158). Конституция РФ также закрепляет институт обращения (ст. 33). При сравнении этих норм приходим к выводу об изменении содержания конституционного института права обращения. Конституция РФ утратила положение об обязательности соблюдения порядка и сроков рассмотрения обращений, однако она указывает адресаты обращений, а также допускает возможность коллективных обращений. Конституцией СССР устанавливалась возможность возмещения вреда, если он был нанесен действиями государственных органов, общественных объединений и их должностных лиц. Значимость права на обращение в системе прав и свобод человека и гражданина проявляется также в «управлении, в решении государственных и общественных дел», оно «является способом восстановления нарушенного права». Обращение реально помогает в профилактике нарушений законности и предотвращении правонарушений, позволяет действенно и эффективно осуществлять защиту законных прав и интересов граждан, принимать участие в нормотворческой деятельности органов государства и местного самоуправления в области, непосредственно касающейся их прав и свобод. Обращение способно воздействовать на многие правовые институты, способствовать их успешной реализации.     Ю.В. Волнухина   Институт Прокуратуры   Уральская государственная юридическая академия  Злоупотребление правом в РФ   В жизни достаточно часто происходит целенаправленное стеснение одним лицом прав другого субъекта при осуществлении своих прав.   Злоупотребление правом — межотраслевой институт российского законодательства. Эта категория есть как в семейном праве (ст. 69 СК РФ — злоупотребление родительскими полномочиями), так и в гражданском праве (ст. 10 ГК РФ), но носит декларативный характер. Особая степень общественной опасности злоупотребления правом заставила законодателя ввести в Уголовный кодекс ст. 201 (злоупотребление полномочиями), 202 (злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами), 285 (злоупотребление должностными полномочиями).   В настоящее время существует несколько точек зрения на проблему злоупотребления правом.   Профессор Шабуров А.С.34 в отличие от цивилистов, которые трактуют данное явление как правонарушение, считает, что подобный вывод не вполне отражает его содержание. Поскольку здесь отсутствует такой важный признак правонарушения как противоправность: злоупотребление не связано с нарушением конкретных запретов, невыполнением обязанностей. То есть по отношению к праву подобное поведение является нейтральным. Главный смысл кроется, по мнению профессора, в нарушении не правового, а социального критерия (в обществе подобное поведение недопустимо). Он предлагает рассматривать этот феномен как самостоятельный вид правового поведения.   Другая точка зрения: проблему злоупотребления правом можно рассматривать только в контексте англосаксонского права, в случае, когда конкурируют две нормы: старая, действующая, которая по логике вещей не должна применяться, но используется лицом для достижения тех или иных целей, и новая.   Официальная точка зрения: злоупотребление правом — это действия субъектов гражданского правоотношения, совершаемые в рамках предоставленных ему прав, но с нарушением их пределов. Особенностью злоупотребления правом является то, что оно возникает на базе осуществления субъективных гражданских прав, т.е. на базе дозволенного законом поведения. Эта категория тесно связана с противоправностью как таковой, потому что последняя означает поведение, нарушающее не только конкретные нормы права, но противоречащее любым правовым принципам данной системы, отрасли или института, хотя бы оно не противоречило конкретной норме. Таким образом, под противоправностью злоупотребления правом следует понимать использование управомоченным лицом «недозволенных конкретных форм поведения в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения»35. Поэтому понятия дозволенного и недозволенного относятся к разным явлениям: дозволенность — к содержанию субъективного права, а недозволенность — к его осуществлению. Нельзя злоупотреблять правом и не знать об этом. Субъект, имея вполне законные намерения и действия, использует недозволенные способы для достижения своей цели. Например, закон закрепляет за автором право на имя, одной из форм реализации которого является опубликование своего произведения под псевдонимом, при этом субъект выбирает имя, которое способно ввести публику в заблуждение. Такое действие будет расценено как злоупотребление правом в виде выбора использования недозволенных способов достижения цели. Осознанность процесса предполагает наличие вины.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site! Пролистать наверх