Драгунский в в цвeтовой личностный тeст м 2006 168 с

Драгунский В.В.  Цветовой личностный тест      Драгунский В. В.  Цветовой личностный тест: Практическое пособие. — Мн.: Харвест, 1999. — 448 с.

 

— (Библиотека практической психологии).  ISBN 985-433-497-Х.  Данная книга является учебником и одновременно методическим руководством к цветовому тесту Макса Люшера.

 

В основе этого теста лежит идея, согласно которой выбор индивидом той или иной цветовой последовательности отражает во всей полноте его эмоционально-чувственную сферу.  Цвет, как и звук, всемогущ. Оба они способны исцелять не только психозы, но и тяжелые органические недуги. С другой стороны, особенности цветовых предпочтений позволяют с высокой точностью осуществлять психологический анализ личности.

Цветотест Макса Лющера — поразительно действенное орудие познания психики. Но, применяя предлагаемый тест, не забывайте о необходимости охранения клиента от избыточной ин  Эта книга нужна в первую очередь психологам, психотерапевтам и психиатрам. Она будет также полезна художникам, дизайнерам, специалистам в области рекламы.   ПРЕДИСЛОВИЕ   в Ваши руки попало замечательное методическое руководство, являющееся одновременно прекрасным учебником и удивительно эффективным психодиагностическим инструментом. Постарайтесь серьезно и вдумчиво изучить все изложенное в этой книге — и Вы получите в свое распоряжение поразительно действенное оружие познания себя и исследования других.   Как и всякий инструмент, цветотест М.Люшера — вне нравственности. Нет на свете «добрых» и «злых» методов и подходов, нет «этичных» и «безнравственных» приемов и методик. Хорошее и дурное в применении любых орудий определяется мотивацией самих людей. Хорошее лежит в душах мастеров, владеющих инструментом. Дурное гнездится в умах и сердцах невежд, пытающихся манипулировать настроениями и суждениями ближних.   Применяя предлагаемые сверхэффективные тестовые методики, ни на миг не забывайте о необходимости охранения клиента от избыточной информации о нем самом. Язык человеческий сложен и неоднозначен. Потому не переработанная, не сгармонизированная, не сконструированная в соответствии с особенностями восприятия человека информация о нем самом порой оказывается не просто раздражающей, но и губительной. Непрофессионалы слишком многое понимают буквально, поэтому остерегайтесь использовать тестовую информацию как оружие. Пореже «откровенничайте» с клиентом, но непременно учитывайте данные цветопсихологического тестирования в повседневной практической работе. Люди не нуждаются в том, чтобы их «поучали» или «разоблачали». Они нуждаются в помощи, они ищут поддержки и стремятся к обретению понимания — в этом цветотест М.Люшера станет для Вас незаменимым помощником.   Тест есть тест — не больше и не меньше. Орудие есть орудие — его возможности широки, но определенны, а значит, ограниченны. Постарайтесь не абсолютизировать результаты диагностического обследования. Постарайтесь не заменять собственный разум интерпретационными таблицами М.Люшера. Будьте посредником между тестом и человеком, отфильтровывайте излишнее и грамотно оформляйте необходимое. Тогда и тест станет действенным посредником между вами. Не забывайте о том, что многие люди ни за что в жизни не согласятся осознать ту информацию, которую Вам о них сообщит цветотест. Уважайте их желание оставаться в неведении относительно некоторых интимных подробностей их собственной душевной жизни. Не насилуйте механизмы психологической защиты — они легко разламываются, но после восстанавливаются с огромным трудом.   Постарайтесь отнестись к использованию этой методики весьма и весьма серьезно. Почаще возвращайтесь к перечитыванию методологических и общетеоретических разделов. Ищите свои толкования, пробуйте новые подходы в перегруппировке цветов. Накапливайте опыт наблюдений и концентрируйте все несоответствия и расхождения теории с жизнью для того, чтобы внести свой вклад в совершенствование этого замечательного диагностического инструмента. Постарайтесь подружиться с этим тестом, постарайтесь относиться к нему уважительно и бережно. И тогда он непременно станет Вашим добрым другом, надежным помощником и незаменимым инструментом исследования душевной жизни.   Составитель   В.Драгунский   ЖИВАЯ ЭНЕРГИЯ ЦВЕТА НАИТИЯ ДРЕВНИХ И СОВРЕМЕННЫЕ ОТКРЫТИЯ   Феномен цветовосприятия и особенности взаимодействия человеческого организма с цветом издревле интересовали исследователей души. Древние эзотерики, средневековые герметики и современные парапсихологи — сотни поколений ученых пытались разгадать загадку глубинного влияния цвета на внутреннюю жизнь человеческого микрокосма. Древние индусы считали человека «светоносным» («теджаси»), подразумевая под этим фундаментальное единство цветовых энергий и «соков» тела. Согласно доктринам индийских йогов человеческий организм соткан из переплетающихся вибраций звуков и цветов, мелодий и световых потоков, динамика которых полностью определяет жизнедеятельность и психическую жизнь человека.   Издревле ясновидящие отмечали наличие глубинных соответствий, наблюдаемых между различными энергоцентрами («чакрами») и энергоканалами («на-ди») и определенными цветами. Учение Живой Этики, вынесенное из недр эзотерических орденов супругами Рерих, содержит множество указаний на прямую связь между наблюдаемыми экстрасенсами расцветками ауральной энергооболочки человека и определенными психическими состояниями. Пурпур торжественности, изумруд мужества, рубин стойкости, сапфир покоя — таковы метафоры «Агни Йоги», утверждающие единство цвета и души, световых энергий и психических процессов.   Известный всему миру ясновидящий Рудольф Штайнер разработал собственную классификацию типов человека в связи с цветами излучений их аур. Подобные классификации были и у сенситива Эдгара Кейси, и у известной всему миру прорицательницы Ванги, и у экстрасенсов, работавших под руководством знаменитой исследовательницы парапсихических феноменов, американского психиатра Шафики Кара-гулы. Причем все эти классификации четко совпадали одна с другой. Речь идет о замечательной и до сих пор не разгаданной закономерности, прослеживаемой в связи состояний психики и цветовых ассоциаций, возбуждаемых в душе высокочувствительного человека.   Древние именовали глаза «окнами» организма, «вратами восприятия». Мы привыкли к тому, что наш организм воспринимает цветовые потоки посредством зрительного анализатора. Однако это не единственный канал, по которому цветовая энергия может достигать организма. Многочисленные исследования феномена кожного зрения доказали принципиальную возможность восприятия цвета не только посредством рецепторов сетчатки глаза, но и практически любыми клеткам организма.   Известный российский психолог А.Н.Леонтьев разработал методику развития у людей высокой чувствительности к цвету. В эксперименте ему удалось выработать у группы испытуемых условный рефлекс на восприятие цветовых потоков, которое осугцествля-лось… с помощью ладони. Цветной луч падал на ладонь, а специальные приборы регистрировали наличие той или иной специфической реакции, причем ее характер точно соответствовал спектральному составу падающего на ладонь луча. Более того, испытуемые Леонтьева научились различать цвета «ладонью», при полном исключении возможности увидеть цветовой поток с помощью глаз.   Аналогичные эксперименты проводились в 70-е годы в Чехословакии. Испытуемый, обвешанный датчиками, связанными с многочисленными регистрирующими устройствами, обнаженным заходил в «цветную комнату». Предметы в комнате были выкрашены в один определенный тон, и приборы регистрировали совершенно определенную реакцию человека на воепринимаемый всей поверхностью кожи цвет. По показаниям приборов можно было легко различить, в какую именно комнату — синюю или красную, желтую или зеленую — зашел испытуемый. Сами испытуемые со временем научались по каким-то еле уловимым признакам и одним лишь им ведомым критериям различать цвета, в поле действия которых они попадали. Самым удивительным в этом эксперименте оказалось получение достоверных значимых результатов при полном отсутствии освещения в «цветных комнатах». Люди заходили в темное помещение, в котором и глаз бы не различил превалирующий цветовой тон. Тем не менее организм четко реагировал на «поставленную задачу» — происходило ясное определение характера цвета, в пространстве которого оказался человек.   Знаменитый ученый Д.Блохинцев указывал — «Фактов всегда достаточно — не хватает фантазии». Цветопсихологами накоплено множество удивительнейших фактов, подтверждающих правильность «цве-тоэнергетической» модели древних. Оккультисты и йоги во все времена утверждали реальность существования Единой Живой Энергии, различные формы и состояния которой воспринимаются людьми как отдельные цвета. Современные парапсихологи, медики и физиологи, сами того не подозревая, экспериментально подтвердили оправданность этих внешне странных, но глубоко истинных моделей древних че-ловековедов.   Известный биолог-эволюционист Э.С.Шноль считал, что по нервным волокнам человеческого организма движется вовсе не электрический импульс, а цветовые потоки. Оказывается, нервное волокно является точным аналогом известных современным технологам световодов. Нерв словно приспособлен для проведения цвета. Если представить фантастическую скорость проведения цвета в прозрачной среде, возможности интерференции различных цветовых лучей в теле нейрона и реальность выхода цветовых вибраций за пределы самой нервной системы — становится   понятным интерес древних к самой проблеме «хроматизма физиологии».   Э.Шредингер называл цветом свойство спектрального состава излучений, общее всем излучениям, визуально не различимых для человека. Он говорил о том, что стационарные состояния атомных систем могут рассматриваться как собственные колебания волнового поля, соответствующего данной системе. Луи де Бройль сформулировал представления о «волнах материи», пронизывающих мир и являющихся фундаментом субстанционального существования всего во Вселенной.   В.М.Инющин в многочисленных экспериментах обнаружил удивительные свойства лазерного излучения, проявляющиеся в его воздействии на живой организм. Он заменил акупунктурную иглу лазерным лучом-и получил фантастические результаты, эффективность которых потрясла специалистов. По определению лазерный луч монохроматичен, то есть одноцветен. Причем в экспериментах подтвердилось наблюдение многих физиологов, касающееся различного воздействия на биосистемы разных цветов.   В.П.Казначеев исследовал особенности проведения лазерного луча по организму — и окончательно подтвердил обоснованность древних представлений о светоносности человека. Лазерный луч, направляемый на точку акупунктуры в прямом, непосредственном, буквальном физическом смысле проводился по биоэнергомеридиану и регистрировался в другой точке, находящейся на том же «силовом канале», с помощью фотоэлектронного умножителя. В.П. Казначеев и его сотрудники однозначно доказали проводимость цветовых лучей по организму. Причем движутся световые потоки не по кровеносным сосудам или клетча-точным пространствам, но по тем самым полумистическим и не обнаруживаемым анатомически «энергетическим сосудам», о которых издревле свидетельствовали восточные иглотерапевты.   Цвет воистину всемогущ. Б сочетании с направленным музыкальным воздействием он может приводить   к исцелению даже в самых сложных случаях. Речь идет не только об органических заболеваниях, но и о тяжелых психозах. Цвет таинственен, ибо позволяет за считанные минуты по характеру предпочтения «вычислить» то интимно-внутреннее, о котором порой не догадывается и сам человек. Цвет жизненно необходим всякому, ибо питает тело и поддерживает душу. Цвет глубочайшим образом включен, в культурные традиции и биологически связан с психогенетическим кодом каждого человека. Это было известно издрсЕ^е. День сегодняшний требует перевода веками накопленных знаний на язык современной науки. Цвет жизненно важен для медиков и художников, психологов и строителей, педагогов и рекламщиков, ученых и политиков. Цвет синонимичен душевным состояниям, цвет родственен психическим процессам, цвет близок самому важному, самому глубокому, наиболее истинному в наших душах.   ФЕНОМЕН ЦВЕТОПРЕДПОЧТЕНИЯ   Многие авторы полагают, что за долгую историю развития человечества в культурной традиции сложились неосознаваемые (биоархетипические) соответствия между отдельными цветами и определенными символическими значениями. При встрече человека с тем или иным цветом происходит спонтанное ассоциирование физиологического ощущения с закрепленным в данной культурной традиции символическим смыслом.   Однако сомнения в состоятельности данной концепции вызывает факт существования различий символических значений, связанных с одними и теми же цветами в различных культурных традициях. Конечно, влияние культуральных конструктов на цветовоспри-ятие имеет место, когда глубоко укоренившиеся в психике социальные конвенции и те или иные этнопсихологические особенности налагаются на «физиологический» смысл цвета. К примеру, коммунистические страны находились под превалирующим давлением красной гаммы цветов, а страны фундаментального ислама отмечены предпочтением зеленого. Но к раскрытию сущности процесса психологического воздействия цвета эта гипотеза отнощения не имеет. Остается открытым вопрос о возникновении самих символических значений. Они не могли появиться на основе «социального договора», ибо фундаментом процесса «осмысления» и «означивания» цвета является глубинная связь, существующая между особенностями тех или иных световых вибраций и неосознаваемой психической динамикой. Нужны иные объяснения, которые и предложил М.Лющер.   Люшер разработал основы функциональной психологии цветовосприятия и создал на ее базе широко известный в практике психодиагностики цветовой тест, относящийся к высокоэффективным проективным методикам и предназначенный для изучения ситуативного эмоционального состояния личности и ее адаптации к различным социально-психологическим ситуациям. Эта методика почти полвека успешно используется десятками тысяч педагогов, психиатров и психологов во всех странах мира. Она применяется в изучении особенностей психологии различных групп, профессиональных прослоек, этносов и субкультурных объединений.   При первом знакомстве с цветотестом Люшера прежде всего поражает явное несоответствие между предельной простотой методики и колоссальной сложностью информации о процессах, протекающих в бессознательном тестируемого. Простотой эта методика обязана принципу ранжирования. В зависимости от характера субъективного предпочтения, в соответствии со специально разработанными таблицами интерпретаций психодиагност может реально судить о структурной динамике психических процессов. В основе теста лежат фундаментальные закономерности связи между разнокачественными цветоэнергиями и определенными психическими процессами, состояниями и явлениями.   Исходной точкой построения цветопсихологичес-кой диагностической системы явилась интуитивно созданная концепция связи основных цветов с определенными настроениями и специфическим характером отношений человека с окружением. Истоки интуиции М.Люшера могут быть связаны с теоретическими изысканиями великих абстракционистов XX века — Кдн-динского, Малевича и Мондриана. Родились эти представления в результате внимательного изучения опыта, накопленного в сфере искусства, науки и религии за долгие века развития культурных традиций. Глубокое осмысление всех этих данных, тончайшая интуиция и высокий художественный вкус, а также уникальная способность создателя цветотеста к рефлексии собственных реакций на цвет привели М.Люшера к выявлению закономерных связей между цветами и настроениями. Окончательно же цветотест был разработан на основе масштабных статистических исследований, позволивших выявить объективный характер психологических значений различных цветов.   Физиологам давно известно о не зависящем от настроений субъекта физиологическом влиянии цвета. К примеру, красный цвет возбуждает и активизирует, а синий — успокаивает и затормаживает. Но это — примитивный, схематичный анализ взаимодействия цвета и биосистемы. Люшер же, синтезировав все имевшиеся в его распоряжении данные о психологическом воздействии определенных цветов, создал для каждого из них перечень генерируемых им сдвигов в состоянии организма (в самочувствии, в настроении, в характере понимания). Заметим, что действия каждого цвета и специфика его внутреннего значения не зависит от отношения человека к нему Цвет может нравиться или не нравиться, но характер его влияния, специфика его воздействия на психику остаются неизменными, вне зависимости от состояния организма в момент воздействия. Таким образом, символическое значение цвета, его «психологический код» действительно объективны и не зависят от положения того или иного цвета в ряду индивидуального предпочтения.   Каждый цветовой оттенок производит одно и то же действие на любой организм, вызывает вполне определенный сдвиг в состоянии всякой биосистемы, будь то мышь или человек. Качественное своеобразие цвета очень тонко и четко дифференцированно. Любой чистый цвет в своем воздействии существенно отличается от «соседствующих» с ним на шкале спектра оттенков (этот факт позволил нам разработать модель спирально-периодической организации цветовых октав диапазонов, которая позволяет выявить связи между фундаментальными законами квантовой механики и особенностями функционирования живых систем).   Тонкая интуиция и кропотливый анализ накопленных человечеством опытных данных позволили М.Люшеру точнейшим образом охарактеризовать каждый из четырех основных цветов и на основании этих исходных характеристик сформулировать значения многочисленных оттенков и тонов. Предположения Люшера о характере действия этих цветов на психику в дальнейшем были подтверждены работами сотен исследователей цветопредпочтений людей, изучавших цветовосприятие в самых различных условиях и ситуациях.   Гете писал: «Цвета действуют на душу: они могут вызывать чувства, пробуждать эмоции и мысли, которые нас успокаивают или волнуют, они печалят или радуют». До сих пор не разрешена загадка цвета — почему и как именно влияет он на настроение и поведение человека. Что позволило Василию Кандинскому назвать живопись «цветовым инструментом состояния души»? Почему человек столь чутко откликается на всевозможные цветовые коды окружения?   Процессы мышления акцентируют моменты структурности, организованности и информационности. Тогда эмоциональные состояния символически представляют особого рода энергии психики, особый качественно-силовой аспект переживаний. Цвет воздействует на неструктурный, несюжетный эмоциональный элемент психической деятельности, как бы напитывая собой физиологические системы, являясь одновременно их «топливом» и «управляющей программой». Потому-то управление цветовосприятием и Называется многими исследователями методом прямого контроля над психоэнергетикой индивидуума. Это действительно путь реального управления структурными энергиями и энергоформами, действующими на всех уровнях организма, на всех «этажах» внутреннего мира.   Цветотест — не забава, но серьезный научный метод, позволяющий опытному специалисту непосредственно исследовать тайны глубинной психики. В основе этого теста лежит выявление предпочтения, то есть выбор цветовой последовательности как отражение спектра соответствующих эмоциональных состояний. Само по себе психологическое содержание цвета является лишь исходным пунктом анализа психической динамики субъекта. Очень важно связать всевозможные сочетания основных и составных цветов между, собой — связать и с объективными знаниями о человеке, и с пониманием его внутренних переживаний и интимно-личностных реагирований.   Г.Г.Воробьев и В.В.Налимов в 80-х годах разработали уникальную психодиагностическую методику, похожую на цветотест М.Люшера. Испытуемым предлагалось расположить в порядке предпочтения 19 наиболее известных картин художников-абстракционистов — от самой «нравящейся» до самой «неприятной». Результаты статистического анализа данных тестирования превзощли самые смелые ожидания. Данные цветографического теста Воробьева-Налимова при особом их математическом анализе позволяли очень точно определить возраст человека (с погрещностью до 5 лет), его профессиональные ориентации, хобби, семейное положение, политические пристрастия и даже отношение к тем или иным научным и философским проблемам. Налицо феномен, родственный «чуду люшеровского теста». Само ранжирование цветовых и графических стимульных изображений позволяет сделать далеко идущие выводы о тех сторонах жизни человека, которые, казалось бы, никоим образом не связаны с характером цветовосприятия и эмоционального отношения к тем или иным формам.   Мы убеждены, что современной психологии «недостает» одной важной категории — категории предпочтения. Порой человек, сам того не подозревая, «свидетельствует» о тех или иных склонностях, тенденциях и скрытых мотивах собственного поведения, просто совершая выбор и предпочитая один из нескольких стимулов. Ситуация «буриданова осла» при тестовом ранжировании исключена. Как писал известный московский прозаик Михаил Анчаров, «реальный осел возле охапок сена голодным не останется». Человек всегда что-то выбирает, выбор совершается как бы сам собой, но говорит о многом. При правильном же подходе к анализу предпочтений можно получить фантастические объемы информации о структуре, динамике и развитии состояний бессознательного как на физиологическом и психодинамическом, так и на культуральном и социально-конвенциональном уровне.   Проблема индивидуального предпочтения — это проблема «потребности изнутри». Неосознаваемая потребность первоначально складывается на некоем биопсихическом уровне, отражаясь в особенностях восприятия и фиксируясь в различиях эмоциональных реакций на тот или иной стимул. А.Кемпински разработал психодинамическую модель «информационно-энергетического обмена», структура которого весьма устойчива и точно соответствует наблюдаемым внешним поступкам и высказываемым суждениям индивидуума. Методики, основанные на ранжировании стимулов и позволяющие определить структуру неосознаваемых предпочтений, предоставляют исследователю доступ к глубинным пластам этого самого «информационно-энергетического метаболизма». Что бы ни случилось с организмом, чего бы ни захотел субъект, куда бы ни направилась его фантазия — все   это немедленно отражается на структуре индивидуальных предпочтений. В качестве стимульного Maje-риала можно использовать не только цвета и геометрические формы, но и ароматы, вкусы, положения тела и многое другое. Фактически речь идет о формировании особого «диагностического механизма» по типу «биообратной связи». Опытный диагност, который может проанализировать связь между характером предпочтения и интересующими его настроениями и состояниями, получает исчерпывающую информацию о скрытом от самого исследуемого психическом материале.   Информационно-энергетический метаболизм резонансно объединяет психическое и телесное. Феномен предпочтения указывает на специфику и количественные характеристики недостающих энергий и субстанций. Всякое предпочтение может быть проинтерпретировано как указание на вектор активности, на тенденции изменения состояния организма и психики в определенном направлении. Всякое отвержение указывает либо на избыток отвергаемых элементов в информационно-энергетическом обмене, либо на невозможность их восприятия из окружающей среды. Таким образом, цветотест Лющера, как и тест Воробьева-Налимова, оказывается энергетически достоверным, что и подтверждается всем многодесятилетним опытом его использования.   Всякое желание, стремление и хотение основывается на тяготении к редукции напряжения. Организм либо отталкивается от чего-то, либо привлекается к чему-либо. Полярность цветов соответствует полярности стремлений, которые лежат в основе толкования различных цветопар, имеющих определенный ранг в субтестах диагностической методики Лющера. Желание рассматривается как фактор действия, стремление определяется как попытка энерго-информационной системы организма-психики изменить свое состояние. Тест более чем прямо указывает на то, чего хочется человеку, а чего — нет. Цветопред-почтение (как и вкусопредпочтение, и формопредпочтение, и ритмопредпочтение, и позопредпочтение, и ароматопредпочтение) является интегральной характеристикой энерго-информационного состояния живой системы. Изучение характера предпочтений позволяет не только диагностировать режим функционирования живого организма, но и предоставляет возможность настроиться в унисон с идущими в нем процессами, «присоединиться» к ритмам и векторам энергосдвигов и направленно изменить их.   Возможности влияния практически неисчерпаемы. Можно предлагать отвергаемые цвета в гомеопатических дозах, особенно если речь идет о неприятии основных цветов. Можно обильно «накачивать» через всю поверхность кожи и глаза предпочитаемые цвета. Можно сочетать различные цветовые воздействия с соответствующими им музыкальными, ароматическими и многими другими воздействиями. В конце концов, влияние может быть комплексным и проходить при постоянном мониторинге изменяющегося состояния организма и психики.   Цвет может гармонизировать человека,, он способен мобилизовать его ресурсы, а может успокоить и расслабить. Цветом можно вылечить, цветом можно привести субъекта в угнетенное состояние. С другой стороны, психоаналитическая работа, приводящая к осознаванию истинных причин скрытой тревожности, приводит к спонтанному изменению характера цветопредпочтения и переструктурированию всего рангового ряда цветов. Есть влияния аллопатические, необходимые для ликвидации гиперзащиты организма и полезные при острых нарушениях информационно-энергетического обмена. Существуют влияния гомеопатические, усиливающие вектор защитных реакций и эффективные при хронических нарушениях жизнедеятельности и настроения.   Исследование предпочтений — замечательный диагностический метод, позволяющий грамотно и обоснованно выбирать действительно полезный, подлинно эффективный режим влияния на организм с целью коррекции психического состояния и самочувствия.   Влияние это, вне зависимости от глубины нарушений, поступает непосредственно в мозг, проникает во все» физиологические структуры, протекает прямо к органам через активные рецепторные зоны радужки глаза. Организм немедленно отзывается на целебный цветовой поток. Но для того, чтобы он был законен, приятен и полезен, его необходимо организовывать с данными цветотеста. Это и есть истинно психосоматический подход, позволяющий с помощью единой тестовой методики избрать единый фактор влияния, равно эффективный и в исправлений телесной жизнедеятельности, и в коррекции психических состояний.   ПРИМЕНЕНИЕ ЦВЕТА   Известный психиатр В.М.Бехтерев утверждал: «Умело подобранная гамма цветов способна благотворнее воздействовать на нервную систему, чем иные микстуры». Аристотель писал: «Все живое стремится к цвету… Цвета по приятности их соответствий могут относиться между собой подобно музыкальным созвучиям и быть взаимно пропорциональными». Ивли Грант заметил: «Чем больше смотришь на этот мир, тем больше убеждаешься в том, что цвет был создан для красоты, и красота эта — не удовлетворение прихоти человека, а необходимость для него».   Действительно, цвет способен возбуждать и подавлять, возносить и низвергать, лечить и облагораживать. Приведем несколько выдержек из замечательной книги Мориса Дерибере «Цвет в деятельности человека»:   «Физиологическое и психофизиологическое воздействие цвета на живые существа позволило разработать богатую технику цветотерапии… Особое внимание привлекал красный цвет, который использовали еще средневековые врачи для лечения ветряной оспы, скарлатины, кори и некоторых кожных заболеваний. Изучались и другие цветные лучи. Лечение невралгических явлений светом началось очень давно. Вначале   оно было очень эмпиричным, но после наблюдений Плезантона над болеутоляющим свойством света, пропущенного через голубой фильтр, и наблюдений Поэга над тем же свойством фиолетового света, оно стало более точным. В начале нашего века несколько русских и немецких терапевтов подтвердили наблюдения о благоприятном воздействии голубых и фиолетовых лучей при лечении невралгических заболеваний…»   «Красный и желтый лучи дали интересные результаты при лечении апатичных и анемичных детей. Они выражались в увеличении количества красных кровяных телец, росте веса ребенка, повышении его активности и в улучшении его настроения.   Зеленый цвет был использован Пото при лечении нервных болезней и психопатических расстройств. Он считал, что зеленый свет действует в тех случаях, когда нужно дисциплинировать ум и тело и вынудить больного контролировать свои поступки.   После трехчасового пребывания в красной комнате больной, страдавший молчаливым психозом, повеселел и стал улыбаться. На следующий день пациент, отказывавшийся ранее от любой пищи, встал, потребовал завтрак и поел с удивительной жадностью.»   «Больной вынужден долгие часы думать, мечтать, страдать в среде, в которую его поместили. Медленно, так что он и не отдает себе отчета, эта среда проникает в него самого. Так нужно ли делать ее ледяной, лишать цвета, жизни в то время, как она должна участвовать в моральном утешении и физическом восстановлении?»   Современной медициной цвет до сих пор активно не используется, несмотря на наличие колоссальных массивов фактических данных, касающихся психологического и физиологического действия цвета. Возможности же цветовоздействия попросту фантастичны. Прямое облучение тела отфильтрованным солнечным светом, использование лазерных устройств, создание однотонных интерьеров, применение пропускаемых через самоцветы светопотоков, направленное влияние на точки акупунктуры, целевое воздействие -на активные зоны радужки глаза — сегодня существует множество методов введения цветоэнергий в информационно-энергетический метаболизм индивидуума. Причем все эти приемы эффективны вне зависимости от степени осознания человеком характера и направленности цветоэнергетического воздействия. Цвет, как и звук, является естественным интегратором физиологических и психических процессов. Использование ранжирующих методик, определение характера предпочтений помогают поставить точный «энергетический диагноз» и направленно подобрать особую «цветовую микстуру». Так можно управлять живой системой и психическими процессами самым естественным образом, влияя наиболее привычным путем, достигая значимых результатов без использования синтетических лекарств и сложных физиотерапевтических воздействий.   Разумеется, не все так просто, как кажется на первый взгляд. Цветовое влияние необходимо сочетать с особого рода ритмическим воздействием. Добавление особых ароматов, мелодий и вкусов также имеет свое значение. Лечебное воздействие должно быть комплексным, но методические секреты его организации пока не могут быть раскрыты даже специалистам. Ведь речь идет о чрезвычайно эффективном методе управления психической и телесной сторонами жизни индивидуума, и орудие это может быть использовано как для исцеления, так и для разрещения воздействующим собственных корыстных проблем. Главное, о чем мы хотели рассказать в этом небольшом введении, так это о могуществе цвета, о глубинности его связи с человеческим организмом и о фантастических возможностях, использовать которые вовсе не трудно. Небольщая группа утонченных исследователей, действующих на основании строго этического кодекса и использующих имеющиеся в науке и культуре наработки, может на протяжении нескольких лет достичь поразительных результатов в освоении принципиально новых путей направленного воздействия на организм и психику. Но готовы ли сами врачи, психологи и педагоги к эксплуатации такого рода инструмента? Не пойдут ли они по «линии наименьшего сопротивления»? Не захочется ли им лишить своих подопечных свободы воли? Вот в чем вопрос. И пока он не решен ^ вход в сокровищницу Храма Естественных Влияний для любого закрыт. Эзотерическая традиция хранит множество сведений о сверхэффективных способах управления человеческой психикой и состоянием тела. Но лишь немногие готовы воспринять это знание в полном объеме, так как оно попадает лишь в чистые руки и требует от влияющего особой ответственности…   Макс Люшер   СИГНАЛЫ ЛИЧНОСТИ Ролевые игры и их мотивы   СИГНАЛЫ ЛИЧНОСТИ   «Сигналы личности» — это не совсем обычное словосочетание. Но оно точно описывает то, что мы (по большей части бессознательно) ежедневно познаем и применяем в повседневной практике, а именно: молниеносное восприятие и оценку личности встречающегося нам человека по многим и разнородным знакам, признакам, символам или сигналам.   Латинское слово signum означает «знак». Из этого слова образовалось слово «сигнал». Сигналы, например, путевой указатель, световой стоп-сигнал, форменная одежда, знак принадлежности к какому-либо клубу или висящий на стене в рамке диплом — все это знаки, стремящиеся передать совершенно определенное значение.   Под сигналами личности я имею в виду вовсе не такие признаки, как, например, черные волосы, овальная форма лица и т.п., которые описывают приметы определенного человека, но ничего не говорят о его личности.   В качестве сигналов личности я описываю и анализирую в дальнейшем те указывающие знаки, которые использует один человек, чтобы дать другому человеку понять, какого рода личностью он хотел бы считаться. Мы понимаем эти сигналы, хотя по большей части и бессознательно, с поразительной точностью. Они применяются отчасти неосознаваемо, а отчасти — совершенно преднамеренно. И точно так же в полутьме сознания мы понимаем их завуалированные намерения и тренируемся в этом сигнальном языке в процессе нашей повседневной жизни.   Таким образом, сигналы личности — это совокупность избранных человеком манеры поведения и средств, с помощью которых он добивается от окружающих его людей желательной для себя оценки его личности и проявляется в их глазах, например, в качестве предусмотрительного и уверенного в себе или в качестве наивного и беспомощного человека.   Эти удивительно разнообразные сигналы могут быть столь же косвенными и скрытыми, как психосоматические недуги, например, как сердечный приступ, который лишь сигнализирует: «Поскольку я беспомощен, ты должен позаботиться обо мне»; но вместе с тем, они могут быть столь же непосредственными и очевидными, как, например, выставляемая с наивной гордостью напоказ какая-либо эмблема.   Сигналы могут появляться при самых различных видах поведения, от надменного, заносчивого, высокомерного важничания и чванства и вплоть до преднамеренно напускной скромности и сдержанности в качестве завуалированного желания понравиться.   Тот, кто умеет осознанно воспринимать и классифицировать сигналы, тот понимает язык мотивов. Он понимает больше, чем это могло бы быть выражено только словами, и его не так-то легко провести. Он, так сказать, обретает беспонятийный интеллект домашней собаки — этого порой отличного знатока людей.   Тот, кто владеет языком мотивов, может и сам посылать сигналы и таким образом целенаправленно способствовать быстрому достижению задуманных целей. Профессиональный термин для этой сферы — это «реклама». Тех «сигнальщиков», которые с помощью сигнального языка зарабатывают кусок масла на свой хлеб, называют «специалистами по рекламе».   Многим людям, особенно достаточно чувствительным и впечатлительным, доставляет удовольствие расшифровывать этот таинственный язык сигналов, отгадывать и истолковывать сами сигналы о том, кто есть кто и какие у кого с кем отношения. Эту доставляющую им удовольствие склонность, которую они охотнее всего демонстрируют в уличных кафе, они называют «наблюдением людей». Такого рода «наблюдение людей» часто связано с самодовольным любопытством.   Попытка истолковывать наблюдаемые сигналы исходит из того, что мы располагаем некоторой системой, в рамках которой мы можем классифицировать свои наблюдения. Я, в частности, применяю для этого метод функциональной психологии, на базе которого создан также Цветовой Тест и который обоснован и разъяснен в моей книге «Закон гармонии в нас» (Издательство ЭКОН, 1985 г.).   Самовоплощение   Чем в большей степени кто-либо захотел бы «приспособить» для себя все эти сигналы, которые будут описаны в данной книге, тем в большей степени захирела и зачахла бы его истинная нормальная личность, которую необходимо развивать и воплощать.   Психологов обычно (и часто вполне справедливо) упрекают в том, что они вечно усматривают нечто якобы скрывающееся за всяким явлением, как будто для них не существует ничего нормального. Действительно, психоанализ, например, занимался исследованием душевной жизни больных людей. Использование же психического здоровья в качестве отправной точки метода было упущено как психоанализом, так и конфессиональными и политическими идеологиями.   Поскольку для нас основной целью является здоровье человека, функциональная психология исходит прежде всего из «нормальности человека», т.е. из соответствующего реальностям поведения человека по отношению к окружающей его действительности. И эта цель — здоровье человека — достигается функциональной психологией на пути к самовоплощению личности и к ее исполненной смысла жизни.   области самовоплощения   Самовоплощение, этот величайший из всех предлагаемых человеку его жизнью шансов, осуществляется по мере того, как человек обретает способность говорить «да» своей сегодняшней жизни на основе безоговорочной убежденности во всем существенном для него. Переживание исполненных любовных отношений или переживание какого-либо достижения, которое требует его убежденности и реализации его способностей, — вот примеры самовоплощения человека. Обычно мы переживаем самовоплощение как счастье.   Притязания, которые выдвигает человек, могут быть либо фантастически чрезмерными и иллюзорными, либо соответствующими реальной действительности. Того, кто принимает всю тяжесть препятствий, стоящих на пути наших безусловных и абсолютных притязаний, как данную нам реальность, того, кто взваливает на себя и «несет свой крест» — того можно считать реально смотрящим на вещи человеком. О таком человеке мы говорим, что он «зрелый». И он находит свое счастье в реальности. Не в бесцеремонном эгоизме и не в эгоцентрическом самолюбовании, но в прямо противоположной им само-бессознательной ориентации на действительность достигает он самовоплощения и счастья.   Сигналы самовоплощения   Ежедневно многим психиатрам приходится решать, страдает ли их пациент неврозом, возникшим на базе душевных конфликтов и нарушений, или в данном случае налицо действительная ненормальность, так называемая «душевная болезнь», т.е. «психоз», в качестве которого может, например, выступать шизофрения.   И в случае проведения судебной экспертизы психиатру приходится оценивать, совершил ли заслуживающий наказания человек свое преступление будучи «нормальным» или будучи в состоянии «ограниченной вменяемости». Если обвиняемый в момент совершения им преступления был пьян, если он страдает психозом или слабоумием, то делается заключение о его ненормальной вменяемости.   Однако гораздо легче установить, что неподобающее или противоречащее здравому смыслу поведение является ненормальным, чем разъяснить или выяснить, а что же собственно является «нормальным».   Ошибкой и заблуждением является распространенное явление, когда такие понятия, как «нормальность» и «средний уровень» или «средний показатель» употребляются как равнозначные или как понятия одинакового вида. Одновременно с этим буквально все в нас протестует против утверждения, что нормальным должно считаться только то, что делает так называемый «средний человек». Ведь подавляющее большинство людей ведет жизнь, полную внутреннего принуждения, жизнь напряженной и тягостной игры социальных ролей. Это же совершенно не то, что мы себе представляем под нормальной жизнью. Понятия «норма» и «среднее», которые по идее должны различаться, вновь и вновь пересекаются и перекрывают друг друга.   Так, например, говорят, что если с возрастом зрение человека ухудшается, то это нормальное возрастное явление. Но разве нормально, когда кто-либо является слепым? Конечно же нет! Но ведь обычно слепой, как человек, является для нас полностью нормальным. Нормален ли ребенок с церебральными нарушениями? Ведь он часто не способен даже научиться читать и писать. Но тем не менее, он может обладать весьма тонким восприятием в области человеческих отношений. Нормален ли хитрый и пронырливый делец? В том числе и тогда, когда ему в такой мере недостает человеческого, что приходится уже говорить о его ненормальном духовном обеднении? Тогда он уже становится сравнимым с «бездуховным психопатом», у которого также отсутствуют чувства сострадания, собственного достоинства, справедливости и стыда. Являются ли люди, поведение и мышление которых вследствие их преклонного возраста или болезни сильно изменилось, еще нормальными или их уже не следует воспринимать вполне серьезно, поскольку они «не совсем соображают, о чем они говорят»?   В среднем люди перестают быть честными тогда, когда их ожидает какая-либо существенная выгода. Тем не менее, ни родители, ни партнер по браку не считают нечестность нормальной установкой.   В области техники говорят о нормах, когда речь идет о единицах измерения или об измеряемой величине, например, о метре, как единице измерения, или о стандартных строительных элементах.   Соответственно этому мы говорим, что рост карлика и рост великана отклоняются от «нормы», как от средней величины.   Иоганн Себастьян Бах, Альберт Эйнщтейн, Гете явно отклоняются от среднего своими духовными достижениями, но тем не менее, все они были нормальными. Здесь, как представляется, «нормальность» не имеет вообще ничего общего со средним. Нормальность в гораздо большей степени измеряется тем, насколько настоящими, подлинными, неподдельными, истинными, соответствующими действительности являются благоразумие и поведение человека.   Мы оцениваем поведение человека как нормальное или говорим о человеке, что он «вполне нормален», если его поведение соответствует ситуации. Но для того, чтобы быть таким человеком и соответствовать действительности, необходимо знать, как вести себя правильно. Для этого следует иметь какой-то масштаб, т.е. какие-то определенные нормы, которыми можно руководствоваться. Таковыми являются руководящие нормы, т.е. авторитетные и определяющие идеалы, которые в качестве духовных контрольных показателей (в качестве совести) указывают необходимый путь. Духовные нормы, таким образом, являются целевыми направлениями, идеалами, которыми руководствуется человек, чтобы быть в состоянии правильно вести себя и делать правильные оценки и суждения (см. «Гармония в нас», стр. 124: Знание смысла, как образ мыслей и совесть).   в соответствии с такими идеалами или руководящими нормами также и психиатры, и социологи оценивают нормальность человека. Если бы мать не имела идеала заботиться о своих детях, она была бы ненормальной. Если бы у взрослого человека не было идеала заботиться о самом себе, самому принимать пищу, самому осуществлять свою работу, он тоже был бы ненормальным.   Человек, у которого на самом деле не было бы никаких идеалов, фактически не был бы нормальным человеком.   Определение понятия «нормальный»   Словосочетание «быть нормальным» имеет два значения: применительно ко всем физическим (вещественным) и техническим областям понятие «нормальный» означает нечто такое, что соответствует среднему Здесь норма постоянно является средней нормой.   Но совершенно (радикально) иное означает «нормальность», когда имеется в виду «норма» духовного контрольного показателя, норма идеала. Идеал в качестве руководящей нормы не имеет ничего общего со средним показателем. Категории количества и среднего не играют здесь вообще никакой роли. Независимо от того, честны ли люди «в среднем», искренность и правдивость по отношению к окружающим людям остается авторитетным идеалом, руководящей мерой, на которую нормальный человек ориентируется в своих высказываниях и в своем поведении.   Поскольку нормальность является не средним показателем, а идеальной нормой, она принципиально не может быть рассчитана ни количественно, ни статистически.   Среднестатистические показатели дают лишь социологическую информацию. Они не позволяют проникнуть ни в структуру существа человеческой психики, ни в психическую структуру отдельного человека.   Если, кроме того, обратиться к точно рассчитанным средним показателям и прежде всего к таким гипотетическим и многозначным символьным понятиям, как «интроверсия» или «невротизм», то сразу не только ставится под вопрос их научность; но и их «ценность», как известно, не приносит никакой пользы для добросовестного практика.   Нормальность, которая крайне важна для психологической оценки и для психологического консультирования как здоровых, так и отягощенных внутренними конфликтами невротических людей, может, таким образом, быть измерена лишь с помощью качественно определенных идеальных норм.   Нормальность, идеал социального самовоплощения   Идеалы являются необходимостью для каждого человека, который ставит «самый неотложный из всех вопросов» и спрашивает о смысле своей жизни. Он спрашивает о смысле, который имеет его собственная жизнь, как целое. Исходя из этого, идеалы, коль скоро они хотят охватить эту смысловую целостность, должны указывать все без исключения возможности самовоплощения (самореализации).   Идеалы — это руководящие, направляющие нормы, подобно дорожному указателю всегда должны указывать лишь то направление, в котором должен двигаться человек, желающий самореализовать или самовоплотить себя.   Другими словами: идеалы — это вовсе не какие-то определенные «цели», которые можно достигнуть, а это указывающие направление, вспомогательные ориентирующие средства. Чем последовательнее человек ориентируется на эти идеалы, тем более высока его нормальность и тем в большей степени он отдаляется от среднего индивида нашего общества, которое с помощью ненормальных (социальных) ролей и противоестественного принуждения отягощает его жизнь.   Идеологии   Поскольку при рассмотрении «смысла жизни» речь идет о качестве и целостности жизненных возможностей человека, то всякий абсолютизированный односторонний идеал, т.е. всякая идеология, абсурдна и противоречит здравому смыслу.   При всякой односторонней идеологии эта абсурдность приводит к трагическим последствиям: к отрицанию всех других идеалов, к разрушению других ценностей и, тем самым, к нетерпимости.   Авторитарная нетерпимость является неотъемлемой частью каждой идеологии, поскольку идеология связана с миссионерской деятельностью и стремится интерпретировать многообразие реальной действительности с помощью единственного абсолютизированного, одностороннего идеала. Она хочет объяснить и покорить всю действительность этим принципом. Научно-теоретические идеологии, такие, например, как психоанализ, по этой причине авторитарны и нетерпимы.   Особенно разрушительны и циничны в своем большинстве политические и религиозные идеологии вследствие их притязания на власть. (Национал-социализм, например, методически применял блеф, надувательство и обман против собственного народа.)   Особенно воодушевляется идеалами молодежь, т.к. она постоянно задается вопросом о смысле жизни. Она ожидает, что найдется ответ, который укажет, как следует сформировать свою жизнь.   Тот, кто однажды придерживался ошибочных или мнимых «идеалов» и затем разочаровался в них, как, например, многие приверженцы фашизма, коммунизма или других политических и религиозных идеологий, тот выбросил за борт эти так называемые «идеалы» и «идеализм» вообще. Теперь он считает себя «реалистом» (и тем самым попадает под влияние другой идеологии). Иметь идеалы и быть идеалистом для таких людей — это пустяк, мелочь, наивность. Эти разочарованные люди никак не могут осознать, что они не ориентировались на настоящие идеалы, а просто следовали идеологии.   Самоиллюзионирование (самообман)   Человек, существо, которое спращивает: «Кто я?», легко соскальзывает с позиции подобающей и уместной ориентации на существующую реальность, характерной для здорового, нормального поведения, которое мы обозначаем знаком «=», на позицию чрезмерных, безусловных, абсолютных притязаний. В этой книге мы обозначаем такую позицию знаком «+». А безусловное оборонительное поведение (позицию защиты) мы будем обозначать знаком «-» (собственно говоря, точной маркировкой с точки зрения функциональной психологии были бы обозначения «++» и «-«).   Притязательное поведение   Всякое чрезмерное притязание уже не ориентируется на реальные окружающие условия, уже не соотносится с ними; оно перестает быть относительным и становится абсолютным (+): «Я хочу безусловно, чтобы…». При этом соверщенно все равно, имеет ли это абсолютное притязание в виду: «Я хочу безусловно, чтобы ты любил(а) меня» или «Я определяю судьбу следующего тысячелетия» (А.Гитлер).   Парализующий страх   Каждое абсолютное притязание («Меня следует считать симпатичной») вызывает страх («Я ни в коем случае не хочу, чтобы меня считали несимпатичной»).   Каждое абсолютное притязание (+) непосредственно порождает страх потому, что где-то втайне человек знает, что он предъявляет соверщенно чрезмерные требования к реальности.   Этот блокирующий страх, который выступает в виде оборонительного или защитного поведения («Нет,   ни в коем случае»), мы обозначаем в этой книге знаком «-«.   Каждый «+» порождает «-«, и наоборот: чем сильнее страх, тем неотложнее и безмернее стремление к исполнению притязания.   Эту симметричную зависимость между чрезмерным притязанием (+) и страхом (-) я называю функцией.   В математике функция обозначает зависимость одной величины от определенной другой величины: поднятие одной чаши весов от опускания другой.   Если мы сравним ту чашу весов, которая тянет вниз, с парализующим, сковывающим страхом или с чувством неполноценности, то поднимающаяся вверх чаша будет соответствовать чрезмерному притязанию и непомерному стремлению к значимости (непомерному честолюбию или тщеславию), которое постоянно и одновременно действует в человеке.   Точка, относительно которой происходит качание коромысла весов, — это знание реальности, это убеждение, это совесть.   Существует функциональная зависимость между чрезмерным притязанием (+) и страхом (-), т.е., например, между агрессивностью (+) и беспомощностью (-) или между контактным голодом и страхом изолированности, или между «жесткой оболочкой» человека и его «мягким ядром».   ИАОА-Я И роль-идоА   При всяком абсолютном притязании изменяется чувство собственного достоинства человека, его самоощущение, его самолюбие. Если я желаю безусловно, что мое личное притязание должно быть исполнено, например, чтобы я был признан, как самый лучший врач или чтобы я был симпатичен любому человеку, то я создаю в себе явно сверхценное, иллюзорно-переоцениваемое самосознание (чувство собственного до-. стоинства, самоуверенность, самонадеянность), которое мы далее будем обозначать как «идол-Я» (+). И   мое чувство собственного достоинства теперь будет зависеть оттого, в какой степени будет исполнено мое абсолютное притязание. Я буду стараться играть роль, которая соответствует «идолу+Я». Такую роль мы называем «ролью-идолом».   Страх-Я и роль-защита   Каждое безусловное притязание одновременно содержит в себе и отрицание: «Я безусловно не хочу, чтобы…», «Я боюсь, что…». Вследствие этих опасений и вследствие блокирующего (парализующего) страха чувство собственного достоинства (самоощущение, самолюбие) человека также изменяется. Это иллюзорно недооцениваемое самосознание (чувство собственного достоинства) — эту низкую уверенность в себе мы называем «страхом-Я» (-). Страх-Я порождает оборонительное (защитное) поведение и приводит к «роли-защите».   Поведение в «роли-идоле»   «Идол-Я» неизбежно приводит к соответствующему поведению по отнощению к окружающему миру Возникает принудительная необходимость играть определенную профессиональную или общественную роль. Это, в свою очередь, влечет за собой не только определенную мимику и определенные манеры, но и соответствующие атрибуты: дом, автомобиль и т.п. Все, что мнимо требует роль-идол, делается напористо и потому — чрезмерно. Поведение человека, играющего роль-идол, больше не определяется внешней действительностью, а проистекает от идола-Я или от страха-Я. Выбор автомобиля, например, больше не является следствием целесообразности, а диктуется стремлениями роли-идола.   Выбор автомобиля-идола, как впрочем, и всякое другое компенсационное поведение, обладает сигнальным характером. Такой выбор автомобиля, например, сигнализирует: «Посмотри на мой автомобиль, чтобы ты понял, кто я такой». Если предметы одежды, украшения, автомобиль, титул, архитектура дома и его обстановка, имущество и т.п. служат прежде всего престижными сигналами для самоутверждения, то это означает, что разумное и трезвое отношение к реальностям потеряно.   Поведение в «роли-защите»   Роль-защита выражается в безразличии, в предвзятости, в необъективной или грубой критике, либо во враждебности, недоброжелательности. Следствием этого также является чуждое действительности или враждебное по отношению к реальностям поведение. Оно выражается в виде стремления к удобствам, уюту, приятности; в виде любви к покою, склонности к лени, вялости, инертности; в чувстве стесненности, заторможенности; в чувстве принужденности, навязчивости, вынужденности; в виде депрессии; в виде фобий или даже в виде цинизма и деструкции.   Деструктивно-враждебное поведение, проистекающее из роли-защиты, выражается в бесчисленных сигналах, которые следует рассматривать как признаки в большинстве случаев неосознаваемого жизненного страха, выражаемого либо в форме чувствительности, впечатлительности, обидчивости и раздражительности, либо в форме поведения, доходящего до намеренно унижающих насмешек, иронии-, издевательства и злобного, вероломного, язвительного дискредитирования человека.   Жизненный страх выражается не только в форме агрессии, но и в форме регрессии, например, в виде высказываний типа: «Все идет так, как должно идти», «Тут уж ничего не поделаешь» или в удобной необязательности на уровне «Ну, как дела?».   Оборонительное или защитное поведение проявляется также во всех случаях сердечного безразличия и духовной лености. В противоположность этому, человек, ориентирующийся на реальности, реагирует всегда спонтанно, непринужденно-дружески или озабоченно.   Отсутствие спонтанности (непринужденности) — это тревожный сигнал. Это сигнал о дистанцирующемся, пессимистичном или даже циничном поведении в жизни.   Бесчисленные сигналы, используемые в виде неискреннего и фальшивого поведения, чтобы убедить окружающих в роли-идоле, которую хотел бы играть ведущий себя так человек, все эти жесты, скрытые указания, сигнализирующие о столь желанном обретении значимости и престижа, будут подробно рассмотрены в последующих главах данной книги.   Психоаналитический и конфессиональный аспекты роли-идола и роли-защиты   Немало людей еще и сегодня полагают, что они должны играть роль-идол «порядочного» человека, при которой они стыдятся чувственной радости, скрывают свою сексуальность и изгоняют ее в роль-защиту.   В этом смысле фрейдистское «сверх-Я» морализует сексуальные потребности и вытесняет их в так называемое «Оно».   Однако сегодня, после существенной сексуальной эмансипации, в процессе которой была также сорвана маска с бесцеремонно лицемерного и ханжеского вымысла о «грехе», ситуация стала прямо противоположной. Быть сексуально привлекательным — это как раз «сверх-Я» тех, кто охотно хотел бы играть эту роль-идол.   Но дело в том, что психоанализ еще не принял к сведению и не обратил внимания на то, что существуют различные и противоположные роли-идолы (или различные сверх-Я), и точно так же существуют различного рода роли-защиты (виды «Оно»). Поэтому многие виды ролевого поведения выражаются в столь разнообразных сигналах личностей.   Противоположность между ролями-идолами и ролями-защитами всегда выражалась как «хорошее» и «плохое» поведение. Психоанализ сделал из этого «внутренние» психические инстанции: «Сверх-Я» и «Оно».   Эта противоположность стала чрезвычайно надуманной действительностью в рамках христианской церкви. Здесь она называется «небеса» и «ад» или «господь бог» и «дьявол».   Вот таким образом до некоторой степени безобидная ролевая игра была раздута до психоаналитической догмы о «сверх-Я» и «Оно», но что еще хуже — с помощью ловкого обмана с «дьяволом», «адом» и «грехом» — до настоящего конфессионального террора.   РОЛЕВЫЕ СИГНАЛЫ И СИМВОЛЫ СТАТУСА   Конечно, всякую деятельность и всякую социальную позицию можно обозначить термином «роль», как это сегодня часто происходит. Но когда именно таким образом расщиряют понятие «роль», оно становится просто модным словечком без особого смысла.   При таком обобщении роль, например, «роль матери», могла бы обозначать совершенно различное — ведь когда женщина становится матерью, то у нее появляются:   1. совершенно другая функция (деятельность);   2. совершенно другое самопонимание;   3. совершенно другая социальная позиция. Когда мать говорит своему ребенку: «Я принесла   тебе куклу», то она говорит это в функции матери. Но когда она говорит: «Посмотри-ка, что тебе принесла твоя мамочка», то она отражает самое себя и играет при этом роль матери.   Поэтому я хотел бы уточнить понятие «роль» и ограничить его исключительно видом самопредставления человека.   Самоощущение человека (в смысле «ощущение самого себя») определяет, подобно режиссеру, какую   роль хотелось бы ему играть и какой реквизит (одежда, обстановка жилища и т.п.) следует применять при этом.   Р.Линтон четко и правильно определил обязанности и права, которыми обладает человек в обществе, как его статус. Пастух, например, имеет свой собственный статус, точно так же как и федеральный канцлер или президент. В соответствии с этим, символы статуса меняют свое значение. Символы статуса являются знаками обязанностей и прав для позиции внутри общества. Символом статуса, например, являются: форменная одежда полицейского или служащего таможни, белый халат врача, длинная юбка монахини, знак «СД» на автомобиле дипломата, корона короля, цилиндр трубочиста, высокий колпак щеф-повара, нарукавная повязка паркового сторожа или санитара.   Такие же, например, титулы как «доктор медицины» и такие профессиональные обозначения, как «министр», «священник», «пенсионер» являются признаками статуса.   Монахиня может иметь больщее чувство вины, чем публичная девка; трубочист может носить свой цилиндр с больщей гордостью, нежели король свою корону.   Если серьезно говорить о социологическом определении понятия «статус», то ни автомобиль марки РОЛЛС-РОЙС, ни значок масонского клуба не являются истинными символами статуса. Ни собственная вилла с плавательным бассейном и многочисленной челядью, ни норковое манто, ни воскресное посещение церкви, ни лишенный всяких функций дворянский титул не обозначают общественной функции статуса. Однако в большинстве случаев все это зрелые сигналы ролей, тк. они ничего не говорят о правах и обязанностях, но в большинстве случаев — очень многое об иллюзорном самосознании (самоощущении) этих людей.   Тот, кто переносит академический жаргон, тот может ознакомиться с соответствующей специальной литературой по этому вопросу: Линтон противопоставил статусу, т.е. общественной позиции, занимаемой человеком, роль, как «динамический аспект». А в особенности Клоссенс и Тенбрук исследовали роль, как образование-Я в реакции на социальную структуру.   Еще в большей степени, чем эти авторы, я хотел бы ограничить понятие «роль» исключительно самооценкой и вытекающим из нее поведением.   Итак, под ролью я понимаю не общественную позицию или статус (например, врача или матери), которую человек действительно занимает, не деятельность (например, врача или матери), которой человек действительно занимается, но, единственно и исключительно, оценку человеком его собственной личности, его фиктивную самооценку   Роли соответствует представление, что окружающий мир оценивает мою личность так, как я об этом думаю, что именно я означаю для другого человека (например, для партнера по любви, для партнера по браку, для моего сына, для делового партнера) или для общественной группы (т.е., например, для моей собственной семьи, для нации или для всего человечества).   Итак, под «ролью» я понимаю постоянно воображаемую (иллюзорную) самооценку и результирующее из нее поведение, а также образ действий человека.   Разумеется, определенные достижения можно оценивать как объективные факты, но тот, кто исходит из фикции, что его иллюзорная самооценка также соответствует действительности, и строит свое поведение сообразно с этим, тот играет роль.   Играние роли имеет свою психопатологическую кульминацию в параноидальном нарушении мышления («Я китайский император») и свою невротическую кульминацию в истерическом заболевании с психосоматическими симптомами.   Иллюзорное самоощущение постоянно является определяющим для того, играет ли кто-либо роль и какую именно этот кто-либо хотел бы играть по отношению к обществу.   Предпосылкой для всякой ролевой игры является самоощущение, которое вырождается в иллюзорную самооценку («я глуп или умен, красив или непривле-кателен, незначителен или влиятелен»).   Учение Сатипаттханы о йоге и учение Сократа («Я знаю, что я ничего не знаю»), оба они старались уберечь людей от инфантильной и тяжкой по своим последствиям самооценки. И поскольку многих людей не удалось привести к такому самосознаваемому смирению, Я-греза от самовосхищения и до, в большинстве случаев, неосознаваемого чувства собственной неполноценности сыграла с ними свою злую и мрачную шутку.   Исходя, например, из непомерного стремления к значимости или из честолюбия, можно играть роль «героя» и даже пожертвовать этому идолу имущество и жизнь.   Истинное же самоощущение стремится исключить всякую переоценку себя. Оно избегает само-иллюзи-онирования (самоиллюзий, самообмана), которое может выступать и действовать, с одной стороны, в виде идола-Я и роли-идола, а с другой стороны, одновременно — в виде страха-Я и роли-защиты. Эгоцентрическое само-иллюзионирование препятствует доступу к действительности и, тем самым, к самовоплощению.   Обе эти сферы, как иллюзорная самооценка, так и отношение к окружающему миру, распадаются на противоположности: иллюзорная самооценка, с одной стороны, расщепляется на «идол-Я», которое себе воображают (например, желание жить удобно и уютно), а с другой стороны, на тайное «страх-Я» и внутреннюю нужду (например, оказаться несоответствующим требованиям, спасовать перед жизнью).   Отношение к окружающему миру также расщепляется на полярные образы действия. С одной стороны, на роль-идол, на «целевую программу», к которой стремятся и которой домогаются, а с другой стороны, на роль-защиту, т.е. на такую ситуацию, которой стремятся избежать, т.к. она пугает своей опасностью. Это   та самая ситуация, от которой себя оберегают с помощью различных предлогов и отговорок: «Я поостерегусь» или «Я не могу себе этого позволить», «Я не могу себе позволить пребывать в состоянии удобств и уюта», «У меня просто нет времени для таких удовольствий и наслаждений». И наоборот, «целевая программа» того же самого человека может, например, гласить: «Я хочу самоутвердиться и иметь успех».   Цветовые типы   Внимание! Понятием «тип» я постоянно обозначаю определенную структуру поведения, а вовсе не сущность человека.   Таким образом, «тип» не обозначает ничего другого кроме манеры поведения, которая в определенном смысле преобладает у данного человека. Таким образом, один и тот те человек может быть «красным типом» в сексуальном смысле и «зеленым типом» в смысле оформления своего жилища.   Я различаю четыре основных типа поведения (см. таблицу 1). В этой таблице каждый тип поведения обозначен цветом, который с помощью Цветового Теста Лющера был исследован экспериментально (подробное обоснование дано в моей книге «Закон гармонии в нас. Новый путь к внутреннему равновесию и к исполненной смысла жизни», издательство ЭКОН). Кроме того, для каждого цветового типа приведены символический «элемент», самоощущение и вид поведения.   Целью красного типа поведения является покорение, желание иметь успех и чувствовать, сколького он может добиться.   Целью синего типа поведения является удовлетворение и успокаивающее довольство. В данном случае речь идет об исполненной любви со-принадлежности, единстве и тесной гармонической связи, гармоническом единении.   Целью зеленого типа является уверенность. Он хочет удержаться и быть уверенным, что он как личность, обладает значимостью, что с ним, как с личностью, считаются.   Целью желтого типа является беззаботная свобода. Он ожидает от всего нового лучших возможностей, которые освободят его от ограничений, препятствий, помех или забот.   Таблица 1 Цветовые типы поведения  Наименование цвета Элемент Самоощущение Вид поведения Люшеровский  красный  (желто-красный  цвет) Огонь Оживленное,  деятельное,  воодушевленное Активное Люшеровский синий (темно-синий цвет) Вода Довольное, удовлетворенное Спокойное Люшеровский  зеленый (темный  сине-зеленый цвет) Земля Серьезное, строгое, важное Настойчивое Люшеровский желтый (светло-желтый цвет) Воздух Веселое, радостное Общительное, отзывчивое Роль-идол И роль-защита   Человек, реализующий один из четырех основных типов поведения, может вести себя полярно противоположным образом.   Так, когда он преследует типичную для него цель, которая является для него своего рода идолом, то он играет свою роль-идол.   И, наоборот, то, что он делает, чтобы защититься от чего-либо, чтобы чего-либо избежать — все это есть его роль-защита.   Например, человек, реализующий красный тип поведения, принимает всякий брошенный ему вызов, поскольку он хочет действовать сильно и успешно. Это его роль-идол.   Роль-защиту же он играет тогда, когда он чувствует, что предъявленные к нему требования чрезмерно завышены, когда он злится и досадует, когда он впадает в бессильную злобу или защищается от чрезмерных требований с сердечными болями.   В таблице 2 сведены воедино основные типы поведения согласно люшеровской теории функциональной психологии и даны их общие характеристики.   Роль-защита синего типа поведения (минус «синий»): страх перед пустотой (перед отсутствием переживаний) и перед лишениями   Разумеется, есть люди и ситуации смертельно скучные. Но тот, кто не удовлетворен из-за собственной ‘ пассивности («Не стоит», «Это не имеет смысла» и т.п.) или из-за нереалистичных притязаний, порождает в самом себе страх оказаться обойденным и лишиться чего-либо важного для собственного удовлетворения. Страх перед отсутствием переживаний порождает внутреннее беспокойство или ажитирован-ность. Страх оказаться в состоянии фрустрации заставляет бежать прочь от неудовлетворяющей связи с партнером или от неудовлетворяющей ситуации на рабочем месте. Но если, как это часто бывает, сохраняется внутреннее отвращение или настороженное предубеждение, то отношения становятся очень холодными или в лучшем случае «мерцают» и «колеблются» на уровне любезного безразличия. Подавляемая по взаимному согласию неудовлетворенность косвенно выражается в чрезмерной чувствительности, раздражительности, чрезмерной нетерпеливости или находит свое выражение в расширенной «зоологической» лексике.   Опасение, что существующая связь может превратиться в неудовлетворяющую пустоту, в отсутствие пеТаблица 2 Основные типы поведения в функциональной психологии реживаний, блокирует настоящие и искренние эмоциональные отношения. Оно разрушает надежды на чувствительное обоюдное понимание, на душевную связь, на сердечный союз, на тесное единение.    Самоощущение Поведение по отношению к окружающему миру Я Синий Зеленый Красный Желтый Идол-Я (+)  (переоцениваемое  самосознание)  Притязание:  абсолютно да  (Я хочу безусловно…) Роль-идол «Цель» (стремление к…)   +-1  Удовлетворение Одурманивание Регрессия +2  Значимость Импонирование Позиция престижа +3  Переживание Возбужденность Мания к приятному раздражению +4  Независимость  Поиски  Бегство от проблем Норма-Я (=) (нормальное самосознание)  Притязание: относительно (Я хотел бы…) Самовоплощение (самореализация)   =1  Покой  Разрядка, расслабление Довольство =2  Твердость  Упорство, инертность Самоуправление =3  Возбуждение Движение Активность =4  Свобода Изменение Расцвет, разворачивание Страх-Я (-)  (недооцениваемое  самосознание)  Притязание: абсолютно нет (Я ни в коем случае не хочу…) Роль-защита «Защита» (страх перед…)   -1  Отсутствие приятного  раздражения  Скука  Отчуждение -2  Затруднительное положение, стесненность Ограничения, препятствия Принуждение -3  Перераздражение Пресыщение, посты-лость Истощение -4  Потерянность Заботы Утраты С целью самозащиты такие люди огораживают забором свою личную эмоциональную сферу и позволяют приближаться к себе любому партнеру лишь постепенно, лишь шаг за шагом. Критерии дистанцирования для каждой связи, для каждого отношения устанавливаются с очень чувствительной субтильностью. Сближение с партнером допускается только в пределах этой дифференцированной иерархической лестницы.   В таком сознательно «ступенчатом» поведении отчетливо выявляются следующие ступени-этапы:   — отсутствие приветствий; ~ резкость ответов;   — вежливость;   — дружественность;   — нежность;   ~ возбудимость;   — способность к оргазму;   — способность к доверию.   Для того, чтобы выразить порицание партнеру, ему отвечают резко, либо он переводится для этого на предыдущую ступень дифференцированного контактного поведения, на которой вместо поцелуя в губы ему подставляется только щека.   Когда блокируется самоотдача, эмоции накапливаются и остаются невысказанными или невыраженными («Что в нем происходит?», «О чем он сейчас думает»). А когда эмоции или чувства другого остаются непознанными, они заменяются иллюзорными представлениями существующих отношений.   Место действительно переживаемых или пережитых отношений занимают клише отношений: «Под каким знаком Зодиака Вы родились?» — «Ага!» — и вот уже «короткий ум» знает ответ.   Когда эмоции блокируются страхом, то вместо реального содержания переживаний они порождают мнимое содержание суеверий, идеологическую веру и даже бредовые представления. И тогда в этих сугубо личных эмоциональных джунглях бурно разрастаются сентиментальные, а также героические грезы (сны наяву).   РоАЬ-идоА синего типа поведения (ПАЮС «СИНИЙ»): стремАение к удовАетворению   Довольности (= «синий») может недоставать столь сильно, что у человека возникает просто крайняя и неотложная нужда во всем, что может принести с собой удовлетворение, покой и расслабление. Одурманивание и забытье становятся целью напористого стремления к удовлетворению (+ «синий»): либо путем одурманивания плоти с помощью чрезмерной сексуальности, разгульной жизни и чревоугодия, алкоголизма, применения успокоительных и снотворных средств, либо путем редукции духовных притязаний (например, на уровень «кроссвордного» интеллекта).   Излюбленным методом бегства в самоодурманивание является регрессия — т.е. «отступление» в беспроблемное удовлетворение телесных (плотских) потребностей, в так называемую «простую жизнь», в мнимо первородную, в мнимо детскую и «естественную» жизнь: у женщин — это бегство в прямо-таки детские войны, в которых они именно таким образом хотели бы сгладить или облегчить свои профессиональные или семейные (брачные) трудности; у мужчин, например, у находящихся в состоянии стресса менеджеров, — это бегство в идиллию природы, которую они переживают в форме владения сельским домом, или по крайне мере во владении домашним баром, оформленным в «деревенском» духе.   РоАь-защита зеАеного типа поведения   (минус «зеАеный»): страх перед стесненностью,   зависимостью и принуждением   Не все то, что переживается как принуждение или вынужденность, является насильственной угрозой извне. «Вынужденное покупательство», которое «вынуждает» к покупке портмоне из крокодиловой кожи, проистекает отнюдь не от крокодила и не от портмоне. Или когда человек вынужден есть из-за того, что он голоден, — это вовсе не принуждение, но необходимость. В ситуации необходимости долженствование должно становиться «желательствованием». Необходимость нельзя путать с преднамеренным принуждением или вынужденностью.   Тот, кто хочет покупать, должен также и платить. Тот, кто выставляет какое-либо притязание, должен также и уметь отказываться. Он должен быть готов к ответной «услуге». Именно в этом и состоит реальная необходимость, соответствующее реальности самоуправление (= «зеленый»): я решаю, что я хочу иметь и сколько я за это готов заплатить. Самовоплощение исходит из того, что я способен как требовать, так и отказываться.   Тот же, кто выставляет абсолютное притязание, тот не в состоянии отказываться. Он не готов к эквивалентной компенсации. И таким образом он становится пленником своего собственного притязания. Он уподобляется той самой обезьяне, которая, просунув руку в узкое горло кувшина, схватила лежащий на его дне банан и никак не хочет разжать кулак, чтобы освободиться.   Тот, кто выставляет чрезмерные или бескомпромиссные притязания, кто хочет, чтобы все восхищались им и любили его, или тот, кто требует слепого послушания, тот, кто не хочет стареть или тот, кто полагает, что не следует выполнять свои обязательства и соглашения, тот игнорирует действительность.   В силу того, что он выставляет тотальное притязание, он воспринимает действительность как стеснение и принуждение. И чтобы избежать ее необходимости, он уклоняется от нее, если необходимо, путем «вынужденной лжи» или так называемой «лжи во спасение».   Такого рода избегание действительности путем уклонения от ее необходимостей становится, в конце   концов, жизненной ложью, разрушающей самоуважение человека.   Когда не хотят ни от чего отказываться, тогда не могут и ни на что решиться. Человек начинает чувствовать себя зависимым и загнанным в тупик. Эта мнимая или неверно оцениваемая зависимость (например, в качестве супруги) рассматривается как непреодолимое препятствие, которое делает невозможным исполненное смысла самовоплощение.   Однако на самом-то деле в такой ситуации лишь собственное бескомпромиссное притязание делает отказ столь трудным. И поскольку человек хочет целиком и полностью обладать и тем, и другим, т.е. как владеть и иметь в своем распоряжении, так и быть независимым и свободным, он оказывается неспособным решиться на что-либо. А неспособность решиться может привести к блокированию любой инициативы. И живет человек в состоянии кажущейся терпимой готовности к компромиссам, при котором ему приходится вынужденно устраиваться («коль скоро дети еще дома»).   Роль-идол зеленого типа поведения   (плюс «зеленый»): стремление к значимости,   тщеславие   Неуверенность в себе — это совершенно непереносимое состояние. Все, что гарантирует уверенность, твердость, упорство, настойчивость и длительность (продолжительность), все это ошибочно считается пригодным для победы над собственной неуверенностью. Все, что получают в свое владение и все, что могут назвать своим собственным, должно по-существу подтверждать себе самому, а одновременно с этим и всем окружающим, что это, по крайней мере, есть то, что имеют, и то, что могут предъявить. В этом, собственно говоря, и состоит заблуждение, т.к. из того, что имеют, можно создать лишь сомнительную мистификацию самоутверждения, но отнюдь не уверенность в себе.   Самоутверждение в своей постоянной противоположности по отношению к самоуверенности использует все формы надежного и прочного владения, охотнее всего в качестве материальной стабильности, начиная от толстого живота и вплоть до «толстого» состояния (имущества).   Самоутверждению служит также и владение идеологией, которую делают «своей собственной», чтобы чувствовать себя с нею важным. Шансы на успех в меньшей степени зависят не столько от каких-то особых способностей, сколько от собственного умения захватить пользующуюся спросом на рынке мнений привлекательную роль и знать, имеется ли тенденция спроса на занятых политикой морализирующих ханжей или литераторов, специализирующихся на непристойностях, и не лучше ли подходят в настоящее время патетические, романтические или деструктивные искусственные перлы хиппи или лакеев цивилизации.   Используются любые средства достижения значимости любой ценой вплоть до самоотречения, всяческое жеманство и манерничание с целью произвести неизгладимое впечатление, будь то танец с похотливыми заигрываниями, модная походка или демонстрация себя в спортивном автомобиле-кабриолете. Тот же, кто идет еще дальше, принимая во внимание скрытую конкуренцию, соперничание в сотые доли секунды и кратковременные шансы, тот играет роль-импонирование охотнее всего на бетонном пьедестале. Он стремится к позиции престижа, которая сулит более длительное импонирующее действие. Академические титулы, например, обеспечивают пожизненное, а дворянские — даже через поколения эффективное престижное действие. Собственный дом вместе с личной обстановкой может всякий раз по-новому производить впечатление на нового визитера и поэтому осуществляет непрерывную престижную выгоду. Автомобили же и галстуки, например, могут еще импонировать лишь в том случае, если они еще остаются необычными и исключительными на грани гордости.   Гораздо дешевле сложить свой распущенный «павлиний хвост» исполнением долга или обязанностей, скромностью или морализированием. Мотивируемые осторожностью предубеждения («Я предостерегаю вас от экспериментов»), закосневшие правила, моралистские и политические принципы, модные научные точки зрения, религиозные догмы, традиционные условности и нетерпимость — все это роли-импонирования. Они часто проявляются в виде надменности, заносчивости, высокомерия, дерзости. За такой маской, как известно, сплошь и рядом скрывается духовная тупость и ограниченность.   Упрямцы, всезнайки, педанты, моралисты и с «железной последовательностью» заставляющие и принуждающие других типы населяют царство беспомощных «Я»-инвалидов, скрывающих под священной маской «порядка» свое непомерное стремление к власти.   Равным образом благоприятным по цене и обладающим иммунитетом к покраснению является владение поговорочной и календарной мудростью. В этом случае пытаются импонировать своей «скромностью» и «осведомленностью», когда с поднятым вверх указательным пальцем и со словами: «Я бы полагал, что…» дают человеку «принципиальные» и «предостерегающие» рекомендации.   Хотя напористое стремление к доминированию обожает все большое и великое, как генерал свою армию, оно может искать свое удовлетворение также в дрессуре пуделя, детей или супруги. Стремление к доминированию нередко пытается сгладить скованное и часто стыдливо-нежное собственное обращение к кому-либо авторитарной ролью-импонированием («Я не могу спать, пока ты еще не дома»).   Тот же, для кого небольшие роли-импонирования авторитарного наставника — любителя поучать оказываются недостаточными, поскольку его чувство собственной неполноценности должно получать более сильный допинг, тот хватается за более высокий надындивидуальный «порядок». Он идентифицирует себя с идеологическим принципом. Жалкое и убогое   «Я», эта отвратительная и мерзкая гусеница окукливается в так называемый «-изм» и разворачивается из него уже в виде великолепной бабочки. Вставленное в какой-либо идеологический принцип, «Я» с помощью духовной униформы наряжается в могущественное «Мы»: «мы, академики», «мы, ребята», «мы, мужчины». И вот уже вместо того, чтобы просто и скромно сказать: «Ты не удовлетворяешь мои пожелания», жена хватается за могущественное «мы» полового различия и бросает мужу: «Вы, мужчины, не понимаете Нас, женщин».   Зеленый тип поведения — это не только самый напряженный и самый упрямый, но и самый не поддающийся влиянию тип поведения, и это делает особенно трудным для него отказ от роли самоутверждения, выбрасывание за борт его тщеславного, самонадеянного и заносчивого «Я» и спонтанное, непринужденное и открытое поворачивание к другим людям.   Роль-защита красного типа поведения   (минус «красный»): страх перед избытком   раздражения и перевозбуждением   Досадой, а когда она проявляется особенно интенсивно, то гневом; а в случае бесцельности — яростью, а при длительном проявлении — надоедливостью и докукой обозначаем мы возбуждения, которые вызывают у нас отвращение и неохоту, поскольку они противоречат нашим намерениям.   Гетц фон Берлихинген стал известен потомкам благодаря двум частям своего тела; еще одной частью был его железный кулак. Тот, кто говорит: «гетц» (истукан) или ударяет кулаком по столу, или в более тонкой манере цедит сквозь зубы: «Итак, душа моя!…», у того возбуждение уже достигло уровня перераздражения: тому уже «хватает», тот уже «сыт по горло», тому уже «все до лампочки». Все, что чрезмерно и требует выхода, охотно описывается в красочных выражениях функциями обоих оставшихся телесных отверстий. То же самое состояние перераздражения обозначается психиатрами аристократически или возвышенно-абстрактно как «чрезмерное требование переработки переживаний».   Когда существенные для нас потребности находятся под угрозой, возникает перераздражение (минус «красный»). Это перераздражение становится досадой или гневом («Что за подлость! Что за низость!»), если причиненный нам вред или ущерб воспринимается как обесценение чувства собственного достоинства (минус «зеленый»).   Затем из перераздражения возникает упрямство и своенравие («Нет, уж этого-то я не допущу!»), если от обесценения чувства собственного достоинства защищаются самовластным и диктаторским притязанием на значимость (плюс «зеленый»).   Если же конфликт пытаются игнорировать, то перераздражение не переходит во вспышку, или во взрыв, а вызывает появление психически обусловленной усталости и может довести человека до депрессивного изнурения. Стремление бежать от проблем, стремление к разгрузке можно распознать по банали-зирующему поведению, например, по отодвигающему движению руки, по отведению волос назад, по поглаживанию носа, по почесыванию головы, по однотонному насвистыванию мелодии.   Перераздражение (минус «красный») ведет к депрессии, если удовлетворение настоятельных потребностей представляется окончательно невозможным и приходится признавать собственное бессилие. Отсюда возникает депрессивная потребность в сне, либо человек прибегает к помощи алкоголя, чтобы одурманить себя и заглушить свои страдания.   Преддверие перераздражения выражается в неохоте, в отвращении. Такое жизнеощущение обозначается как «раздражительная слабость» или «неврастения».   РоАь-идоА красного типа поведения (плюс «красный»): мания к раздражению (возбуждению)   «Хорошее» прозябание в роли откармливаемого гуся или «хорошее» функционирование в роли рекрута с

(Visited 1 times, 1 visits today)
Do NOT follow this link or you will be banned from the site! Пролистать наверх