ПИРОГОВ С В СОЦИОЛОГИЯ ГОРОДА КОНСПEКТ ЛEКЦИЙ ТОМСК 2003 148 С 2

  Представления о сущности города как производственно-экономической системе, политико-экономический характер методологии акцентирует внимание на соответствующих проблемах городской жизни и горожан. Их можно сгруппировать в три основные рубрики: социальная справедливость, рациональная организация экономической жизни, социальная экология.   Проблемы социальной справедливости:  * Создание и совершенствования механизмов распределения и перераспределения результатов труда, национального дохода между различными субъектами производственно-трудового процесса, районами и регионами. Пока же сохраняется ситуация, когда «бум развития создаёт отгороженные миры благополучия» (Д. Харвей. «Социальная справедливость и город»).  * Создание механизмов согласования интересов местного населения и интересов экономических субъектов. «Большинство капиталистов не испытывают прямой заинтересованности в развитии конкретной местности» (Д. Логан и Х. Молоч). Инвестиции направляются, прежде всего, в выгодные производства, что приводит к усилению социальной неоднородности и сегрегации жителей, особенно больших городов.  * Высокоорганизованная и интенсивная экономическая жизнь городов обостряет проблемы личности и индивидуальности хотя бы уже потому, что может увеличивать разрыв между социально затребованными и индивидуальными способностями и интересами.  * Концентрация капитала всегда сопровождается концентрацией власти и усилением тоталитарных тенденций в социальной жизни, ростом бюрократизма.   Проблемы рациональной организации экономической жизни:  * Социальные проблемы размещения производства: проблемы размеров города, проблемы монофункциональных и молодых городов и городских районов.  * Миграционно-демографические проблемы.  * Проблемы городской инфраструктуры: транспорта, благоустройства, жилья, рекреации и др.  * Проблемы социальной структуры занятости.  * Проблемы трудовой мобильности.   Социально-экологические проблемы:  * Разрыв между производственно-экономической и социокультурной инфраструктурой.  * Приоритеты и адресность социальной политики.  * Проблема нормативов инфраструктурного и социального обеспечения.  * Проблема соотношения естественного и искусственного: соотношения природных и техногенных компонентов среды, эстетические проблемы социогенного ландшафта, регулирования процессов метаболизма.  * Проблемы жилища.  * Проблемы экологического сознания и поведения.    Методологические проблемы производственно-экономической парадигмы     Э. Дюркгейм полагал, что на смену механической солидарности, основанной на уравнительных принципах традиционного права, естественно, по мере разделения труда придёт органическая солидарность, базирующаяся на сознательности, понимании глубокой взаимозависимости между людьми, на морали; что только в переходный период будет существовать аномия и социальные конфликты. Однако, этот период, похоже, затянулся.   К. Маркс полагал, что в городах формируется здоровая, прогрессивная социальная сила — пролетариат, которая способна революционным путём преобразовать общество на принципах равенства и социальной справедливости. История показала, что эта социальная группа скорее является социально-экономической категорией, чем субъектом социального действия. А в социальной практике от его имени осуществлялись проекты, которые, по своему объективному содержанию, не были направлены на достижение всеобщего блага.   Что касается чисто теоретических недостатков, то кратко можно отметить следующее:  * недооценка культурно-исторических факторов появления и развития городов;  * преувеличение роли экономических факторов в появлении и развитии городов;  * невозможность описания ментальной сферы городской жизни реального поведения горожан в терминах производственно-экономической парадигмы;  * игнорирование постмодернистских реалий современного общества.  ЛЕКЦИЯ 8    2.1.2. Социокультурная парадигма    Методологические принципы     1. Город — форпост цивилизации. Возникновение города рассматривается с позиций культурного детерминизма, как результат наложения ряда культурно-исторических обстоятельств, что привело к возникновению принципиально новой (по сравнению с традиционно-архаической) культуры и общества как особого типа социальных отношений, которые можно обозначить как «западные», цивилизационные, «рациональные». Cтановление и развитие города совпадает по своей сущности со становлением и развитием цивилизационных основ ценностно-мировоззренческого и социально-регулятивного аспектов социального взаимодействия.   2. Город — исторический полигон социальных инноваций. Город появляется в ситуации разложения сложившихся социальных структур и ослабления традиции как регулятивного механизма. Сущностная черта среды городской жизни — социокультурная гетерогенность: население города складывается и пополняется за счёт мигрантов — представителей различных социальных слоёв и культурных ориентаций. Городская жизнь в нормативном плане характеризуется перманентной аномией и девиацией. Это обстоятельство давало основания для негативных оценок города, поведения и нравов горожан. Однако это обстоятельство порождает необходимость нормотворчества, коммуникации, активного во всех планах (экономическом, политическом и т.д.) образа жизни. Городская культура инновационна по своему генезису и по своему значению для общества. Урбанизация — исторический путь становления и развития цивилизации как социокультурного проекта, как искусственного конструирования систем социального взаимодействия.   3. Город — континуум коммуникации сообществ, различных по своей символической и организационной структуре. Социокультурная гетерогенность населения города с необходимостью порождает новые принципы и механизмы коммуникации как процесса согласования представлений и действий. Цивилизационными принципами взаимодействия становятся: формальное равенство всех членов городского сообщества, делегирование полномочий и создание специальной системы и органов управления, основанных на принципе саморегуляции; оценка деятельности человека на основании его личных заслуг и личного вклада в жизнь города как «совместного предприятия». Город породил новые механизмы и средства коммуникации: письменность, архитектонику (предметно-вещественную среду как форму культурного текста), функционально организованную структуру территории, элементы которой являются локусами социокультурной активности различного типа, структурирование и опредмечивание временного континуума человеческой жизнедеятельности через «распорядок» (искусственную организацию жизнедеятельности и взаимодействия) и «хронотоп» (концентрацию культурно-исторического продукта в территориально-предметной среде; город сам по себе музей истории). Социокультурная универсалионализация и космополитизация представлений и понятий, воплощённая в языке и тексте города, является основой аккумуляции культурно-исторического опыта, а также базой и средой его индивидуального раскодирования, личностного прочтения, осмысления и порождения новых смыслов, целей, интересов и моделей поведения. Все эти онтологические условия для саморазвития системы города и горожанина породили и порождают социокультурную динамику в территориальном, статусном, нормативно-мировоззренческом и поведенческом аспектах жизни горожанина, которую образно можно определить как «блуждание по социокультурным мирам» в пространстве и во времени.    Классические теории социокультурной парадигмы     Недостаточность традиционных подходов в определении понятия и сущности города. К середине XIX в. сложились две основные теории города, влияние которых и сейчас довольно существенно: «бурговая» и «рыночная». Первая теория основывается на тезисе, что города возникали как крепости, опорные пункты защиты от врагов. В дальнейшем они трасформировались в административно-политические центры окружающих территорий, поскольку являлись местом проживания политических лидеров и знати. Основной социальной функцией города в этом контексте является управление территорией. Одна из последних версий этой теории — «решётка Кристаллера»: американский географ и социолог на основании проделанных им расчетов показал, что города размещаются по территории страны в соответствии с объёмом ресурсов конкретных территорий, прежде всего социальных: демографических, кадровых, научно-технических и др., и для их функционирования и развития необходима управленческая инфраструктура. Вторая теория акцентирует внимания на экономических основаниях появления города. Город возникает на месте пересечения путей сообщения и по мере развития экономики развивается как торговый и транспортный центр. И сейчас в урбанистике экономическая составляющая объяснения урбопроцессов представлена наиболее широко, разумеется, с учётом специфики современной экономики и современных технологий (например, М. Кастельс). На основании этих теоретических предпосылок сформулировано наиболее распространённое в литературе определение города, данное ещё в конце XIX века немецким географом Ратцелем: город — концентрированное поселение людей, занятых несельскохозяйственной деятельностью. Спецификой города как социально-поселенческой общности являются два эмпирически наблюдаемых и измеряемых признака: 1) концентрация населения и вытекающая отсюда его плотность, особая архитектура и технические средства коммуникации; 2) концентрация производства и обслуживающей её инфраструктуры: технической, экономической, информационной, культурной, бытовой, рекреационной. Эти признаки города вплоть до недавнего времени рассматривались как базовые, определяющие сущность города и лежащие в основе процессов и специфики городской жизни. Однако, при всей очевидной наблюдаемости этих признаков, всегда были проблемы их количественного измерения, точнее — их критерия, например, минимальное количество жителей города, число жителей на единицу территории и др. Другая проблема количественного изучения города, особенно современного, обусловлена спецификой современной технологии производства — ростом её информационно-культурной составляющей. Одной из тенденций современного урбанизма является «растекание» производства и инфраструктуры по неопределённому пространству и в неопределённом направлении, что порождает новые определения города: мегаполис, урбанизированная зона и др. Таким образом, количественные характеристики не могут являться единственным и исчерпывающим основанием для определения и изучения города. В настоящий момент окончательно отрефлексировано то обстоятельство, что городская среда и жизнь горожанина имеют качественные социокультурные особенности, характеризующие специфику взаимодействия и поведения. Город является не просто формой поселения, а социокультурным феноменом, т.е. явлением, возникшим в том числе и под воздействием культурно-мировоззренческих, ценностных обстоятельств. Город как социокультурный феномен обладает такими эмерджентными свойствами, которые порождают специфические особенности городского образа жизни. Первым исследовал город в этом направлении М. Вебер. Говоря о недостаточности указанных выше теориях, он обращал внимание на следующие обстоятельства и приводит следующие контраргументы. 1) Укреплёнными районами с военным гарнизоном были в древности не только вотчины князей. Некоторые из них стали городами, некоторые нет. Политические и административные центры нередко меняли своё географическое положение, а судьба поселений складывалась по-разному.2) В самой вотчине отсутствовал ряд черт городского образа жизни: специализации деятельности и расширенного экономического воспроизводства; политической самостоятельности населения; формального права и независимой организации судопроизводства; отношений личной независимости. Сами по себе вотчины не могли эволюционировать в города. 3) Сам по себе рынок не порождает город. Рыночные сезонные поселения всегда были в сельской местности.4) Ремесло и торговля первоначально не являлись самостоятельными видами деятельности и не имели своей целью расширенного производства, а обслуживали военных, сакрально-идеологическую деятельность и личные потребности знати. Последние и являлись организаторами торговли и ремесла; они предоставляли военную и сакральную защиту и им не нужно было их расширенное воспроизводство. М. Вебер полагал, что предпринимательство как вид деятельности и соответствующий социальный слой появились не в связи с развитием ремесла и торговли, а возникли в особой социокультурной ситуации города как культурно-исторического феномена. Он пишет: «Города не возникли, как часто думают, из гильдий, напротив, гильдии, как правило, возникали в городах». При этом «…регулирование хозяйства не составляло единственный предмет и смысл политики города». Развитие промышленности и рыночных отношений — следствие урбанизации, а не её причина.    М. Вебер. Город как особый тип социальных отношений     Для того чтобы прояснить суть городских буржуазных отношений, Вебер производит этимологический анализ слова Burgertum. Исходным словом действительно является Burg — защита, крепость. В дальнейшем у этого слова появился умляут и оно стало означать «покровительство», «порука» в смысле самозащиты общих интересов собравшихся вместе очень разных людей, особую систему социальных отношений. Burger — это обыватель — житель данной территории, на которого распространяется система покровительства и защиты (прежде всего социальной), а Burgertum («буржуазия») — сообщество особого типа, социологическая, а не экономическая категория. Чтобы подчеркнуть это, Вебер использует в качестве синонима термин Verbandcharakter — союз, сообщество особого рода, носящий корпоративный характер. Корпоративность как тип социальных отношений раскрывается Вебером посредством следующих утверждений. 1) Гильдии — это не столько объединение профессионалов, сколько объединение людей, обладающих общностью социального положения, точнее — попавших в одинаковую социальную ситуацию: все они потеряли связь со своей родовой общиной. В современной социологии эта ситуация называется маргинальной — ситуация неопределённости социального положения, утраты основания для идентификации и потеря социальной помощи и поддержки. И если горожане маргиналы, то гильдии для них — новая форма социальности, механизм включения в общество, из которого они временно выпали. «…Профессиональные союзы ставили на первое место интересы общения и религии… И это отнюдь не было маскировкой важных материальных интересов». Горожане создают новое общество через городские ритуалы, городскую символику, городской фольклор и мифологическую историю.2) Городская община — это союз равных, свободных и независимых индивидов, обладающих в перспективе политическим равенством и экономической свободой, основанной на частной собственности. По мнению Вебера, в Азии таких перспектив не было: «Расчленение индийского общества на наследственные касты и ритуальное обособление профессий исключали возможность возникновения горожан как некоего целого и возникновение городской общины как таковой». 3) В недрах городской общины зарождались новые, специфические механизмы регуляции поведения: самоуправление на основе формального легитимного права; личное участие (вклад), а не наследуемый титул как условие влияния на решение общественных вопросов; увеличение социальной значимости достигаемого (дескриптивного) статуса по сравнению с предписанным (аскриптивным).   Все эти особенности социальных отношений в городе свидетельствовали о зарождении нового «западного», «буржуазного» общества — цивилизации как общества «формальной рациональности».    М. Вебер. Социокультурные предпосылки появления города     Город для Вебера — это, прежде всего, особый образ жизни, а образ жизни обусловлен прежде всего ценностно-мировоззренческими интенциями людей. Древние городские поселения трансформировались в европейские города в результате смены ценностно-мировоззренческих ориентаций людей, появления нового типа культуры — западной, рациональной. Исторической, социоструктурной предпосылкой изменения культуры явилось разрушение родовой общины и появление массы маргиналов. Особенно интенсивно и территориально концентрированно процесс маргинализации проявился в Риме. Здесь появился многочисленный маргинальный слой плебеев, в среде которых интенсивно пошёл процесс переоценки ценностей; явилось христианство, и осуществился последующий медленный процесс смены образов жизни с «рыцарского» на «плебейский», с «присваивающего» на «производящий». Труд стал ценностью и основанием престижа. Произошло изменение экономической мотивации: труд стал смыслом жизни, самоцелью, а не только необходимым условием существования. Богатство стало мерилом социального положения и успеха. Произошло «освящение» интенсивного расширенного производства. Произошло изменение экономической ориентации: с ренты — на производство, на интенсивные, «рациональные методы ведения хозяйства», основанные в перспективе на научных технологиях. Одновременно христианство утверждало ценности знания, самосовершенствования личности, преобразования мира как творения Господа. Христианский человек активен. Исторически будущие горожане предпочитали селиться скорее возле монастырей, нежели возле рыцарских замков. Да и торговцы чаще получали помощь от церкви, чем от рыцарей и князей: если первые освящали торговлю, то последние нередко грабили караваны. Горожане вначале победили в морально-мировоззренческой области, затем — в политической и только потом — в экономической. Город, по Веберу, начался с культуры, а не с экономики, это его сущностный и базовый потенциал, в том числе и для развития экономики.   Возникновение и быстрое распространение городского образа жизни означало зарождение и развитие сциентистски-рациональной и инновационной культуры, шедшей на смену традиционно-чувственной.    Ф. Тённис. Город как «общественная» социальность     Идея формальной рациональности как основы нового типа отношений, проявивших себя особенно ярко в городах, является одной из центральных в социологии Ф.Тённиса. Он предложил различать два типа социальности: «общинность» («Gemeinschaft») и «общественность» («Gesellschaft»).   «Gemeinschaft» как идеальный тип традиционного сельского общества характеризуется следующими чертами: 1) доминирующей формой отношений является непосредственный контакт; 2) механизмами регуляции взаимодействия являются личный пример и традиция; 3) основой социального положения является приобретённый по родству статус; 4) субъектом социального действия является «самость», действующая на основе личных убеждений, формирующихся в процессе первичной социализации; 5) основой взаимодействия являются: кровное родство, соседство, дружба.   «Gesellschaf» как идеальный тип нового, городского общества характеризуется следующими чертами: 1) доминирующей формой отношений являются специализированные безличные отношения, основанные на расчете; 2) механизмами регуляции взаимодействия являются формальная нормативность и деловая этика; 3) основой социального положения является достигаемый статус, индивидуально-личные достижения; 4) субъектом социального действия является «лицо», действующее на основе формального механического единства с другими; 5) основой взаимодействия являются формальные организации и контракт.   Долгое время эту схему воспринимали как описание реальных отношений в реальном пространстве и на её основе противопоставляли сельский и городской образ жизни, не обращая внимание на существенное методологическое замечание самого Тённиса: » Всё развитие имеет тенденцию приближения к «Gesellschaft» , в котором, с другой стороны, сохраняется сила «Gemeinschaft», хотя не проявляется ярко, остаётся реальностью общественной жизни». Городское сообщество и городской образ жизни в действительности являются более сложными и многоплановыми феноменами, нежели институционализированное пространство. Это стало проясняться, когда началось серьёзное эмпирическое изучение городской жизни во всём её многообразии, что в немалой степени связано с именем Р. Парка, который развил идеи Тённиса.    Чикагская школа социальной экологии. Город как среда обитания     Методологический анализ данной концепции проделан отечественными социологами С.П. Баньковской и О.Н. Яницким, на тексты которых мы опираемся прежде всего.   Формирование социально-экологической концепции Р. Парка, Э. Бэрджесса, Р. Маккензи происходило в условиях тесной связи исследовательских задач с конкретными проблемами города. Участие студентов и профессоров университета в разного рода городских реформах обеспечивало чувство особого, «интимного» отношения к городу. Парк, например, писал, что для него Чикаго — «нечто большее, чем совокупность индивидов и удобств …, нечто большее, чем набор социальных институтов и административных единиц. Город — скорее, умонастроение, тело обычаев и традиций…, продукт природы, в особенности человеческой природы».   Немаловажным обстоятельством, наложившим отпечаток на проблематику и понимание сущности городских процессов, послужила миграция, описанная Э. Бэрджессом: «Чикаго захлестывали волны иммигрантов из Европы. … Дети эмигрантов, оказавшись между двух культур, не разделяли ни идеалов своих родственников, ни американских идеалов, хотя и отождествляли себя с Новым Светом. Они образовывали так называемые уличные компании, которые вели себя откровенно вызывающе как в отношении требований родителей, так и в отношении социальных норм американского общества в целом».   Складывавшаяся социальная ситуация ставила практическую проблему согласия, общетеоретическую проблему коммуникации, социологическую проблему взаимодействия социальных образований со средой их обитания.   Социально-экологическая концепция, примененная Парком — Бэрджессом — Маккензи к конкретному объекту — городу, явилась теоретической реакцией на эту ситуацию. В то же время на размышления данных авторов о городе (и обществе в целом) оказали влияния и определённые теоретические традиции: в первую очередь — прагматизм Дж. Дьюи и интеракционизм Дж. Мида (на которого оказал влияние В. Дильтей — «философия жизни», а также философия В. Виндельбанда — «неокантианство» с тезисом о различении наук о природе и наук о духе). Социальное поведения представлялось ими как процесс межличностного взаимодействия на основе индивидуального опыта, понимаемый как целостность, взаимосвязь, изменчивость, уникальность, непрерывность природного и социального, органического и психического, субъективного и объективного.   Р. Парк воспринимал город, прежде всего, как естественный феномен, подчиняющийся спонтанным, естественным закономерностям. Парк отрицал возможность общей социологической теории прогресса. Ситуация города — это ситуация бесконечных изменений, борьбы нового со старым, соперничество взглядов и образов жизни. Конфликт и консенсус рассматривались в этой концепции как взаимосвязанные и взаимодополняющие стороны единого эволюционного процесса, процесса коммуникации. Исходным пунктом в построении социально-экологической концепции послужило представление об обществе (сообществе) как об организме, обладающем, помимо социального (культурного) уровня, биотическим. «Проявления живого, изменяющегося, но устойчивого порядка между соревнующимися организмами, воплощающими конфликтные, но все же взаимосвязанные интересы, представляются основой для понимания социального порядка … и общества, основанного, скорее, на биотическом, нежели культурном, базисе». Процесс социальной эволюции от биотического к культурному уровню происходит в режиме конкуренции.   Р. Парк выделяет четыре фазы в процессе эволюции от биотического уровня к социальному: экологический порядок, экономический, политический и культурный — и четыре формы конкуренции: борьба за выживание на биотическом уровне, конфликт, адаптация и ассимиляции. В соответствии с этим он выделял виды социального порядка: территориальный (экологический) порядок — результат пространственного, физического взаимодействия индивидов как «социальных атомов»; экономический порядок — продукт торговли и обмена; политический — предполагает еще более тесные связи и еще большее их разнообразие; на этом уровне конкуренция, будучи осознанной, представляется как конфликт, контроль и регуляция которого осуществляются средствами политики с целью установления социальной солидарности. Наконец, наименее формальный и наиболее тесный и разнообразный вид взаимодействия осуществляется на культурном уровне. «Общество налагает на свободную игру экономических и эгоистических сил ограничения политического и морального порядка. Но обычаи, конвенции и закон, посредством которых общество контролирует индивидов и самоконтролируется, оказываются, в конечном счете, продуктом коммуникации». На этом уровне вступает в силу формула «общество как взаимодействие». Институты и социальные структуры любого вида могут рассматриваться как результаты коллективного действия. Коммуникация, являясь интегрирующим и социализирующим процессом, делает возможным последовательное и согласованное действие; согласованность действия, а не специфическая структура придает обществу социальный характер. «Общество — это нечто, что не может быть разъято, а потом вновь собрано. Это не артефакт. У него есть, как у дерева, принцип его существования … внутри него, а не вовне, как у машины. Более того, природа человеческих отношений такова, что мы должны представлять себе общество как состоящее из индивидов, несомненно, но индивидов, объединенных не просто рациональными целями, не законами, конституциями и контрактами, но чувствами и привязанностями, инкорпорированными в привычки людей, а также в структуру общества. Само существование законов, обычаев и традиций, которые обеспечивают постоянство и солидарность социальной структуры, основывается, в конечном счете, на том факте, что люди обладают воображением, позволяющим им … воспринимать чужие мысли и чувства и делать их… в некоторой степени своими. Существование общества зависит… от существования совокупности традиций, чувств, верований, личных привязанностей, которые могут быть поняты, но которые не являются рациональными… в том смысле, в каком рациональна машина».   Социальный организм состоит, прежде всего, из индивидов, способных к передвижению, шире — к изменению своего положения в социальном пространстве. Миграция как коллективное поведение индивидов образует структуру на макроуровне, которая и является предметом исследования социальной экологии. Точнее это было бы назвать культурно-антропологической экологией. Поэтому, как пишет О. Н. Яницкий, «исследования чикагских экологистов не могут быть расценены только как экологические в строгом смысле слова. Это была широкая теоретическая ориентация, продукт и синтез многих современных ей социально-философских направлений».   Р. Парк на материале большого американского города увидел одну из его сущностных черт — социокультурную гетерогенность: город состоит из групп, различающихся своей культурой, социальным составом и образом жизни. У каждой группы — своя «ниша», «среда обитания», для описания которой приходится задавать каждый раз различный набор параметров, т.к. группа сама определяется в социокультурном пространстве города, сама задаёт основания и критерии измерения «социальной дистанции». Социальная принадлежность конкретных индивидов не является константной ни в статусном, ни в идентификационном плане: имеет место сложная социокультурная динамика, которую Парк называл «миграцией» — взаимопроникновение на территорию и в социокультурное пространство нормативности различных групп, социокультурная диффузия. При этом происходит постоянная «сегрегация» — социокультурное обособление групп, конверсия территориального поселения в сообщество: «вкусы людей, их интересы…определяют тенденцию к сегрегации, т.е. к классификации населения больших городов». Одновременно идёт процесс «ассимиляции» — социокультурного растворения индивидов в группе. На это большее внимание обратил последователь Парка Л. Вирт, который обращал внимание на важность для горожанина символического основания совместности: «На фоне исчезновения территориальных единиц как основы солидарности (в традиционном обществе), мы создаём единицы (объединения) по интересам» (в городском обществе). Начались поиски термина для обозначения структурных единиц социокультурной среды города, понимаемой как мозаика социокультурных миров, различных по символической и социально-организационной структуре (Э. Бёрджес). Таким термином стало понятие «сообщество» (Community), которое является локусом как Gemeinschaft, так и Gesellschaft; как территориальности, так и нормативности, как предметности, так и символизма. «С течением времени каждый район или квартал города принимает некоторые характеристики и качества его жителей. Каждая отдельная часть города неизбежно связана с особыми настроениями населения. Эффект от этого — конверсия первоначального географического выражения (территориальности — С.П.) в соседство, то есть местности со своими традициями, историей, сантиментами. В рамках данного соседства идёт поддержка развития исторических процессов (логика истории — С.П.). Прошлое сказывается на настоящем, жизнь отдельной местности наполняется собственной движущей силой, более или менее независимой от большого круга жизни, её интересов» (Р. Парк). Типология сообществ будет рассмотрена далее.   Другим центральным понятием и характеристикой городского пространства является «свобода», которая наряду с размерами, гетерогенностью, сложностью, скоростью является одной из характеристик и всего современного общества. При этом свобода имеет несколько измерений соответственно различным уровням интеграции современного общества. Во-первых, это свобода передвижения, позволяющая осваивать и видеть мир; во-вторых — свобода конкуренции за место в общей экономике; в-третьих — свобода конкуренции за место и статус в социальной иерархии, т.е. политическая свобода, и, наконец, свобода самовыражения, где основным ее ограничителем являются традиции и моральные нормы. Так, конкретизировались представления о городской свободе и социокультурных механизмах формирования социокультурного пространства города.   Социальные изменения связаны, прежде всего, с изменением индивидуальных установок. «Социальные изменения начинаются с изменений условных установок индивидов…, поэтому изменение установок индивидов в сообществе является своего рода барометром, указывающим на изменения, которые могут в настоящем произойти в институтах и, привычках». Р. Парк полагал, что «свободные общества… растут; они не планируются». Интенсификация территориальной и социокультурной миграции приводит в соприкосновение все большие массы людей, что усиливает конкуренцию между ними, влечет за собой разделение труда (специализацию), формирование социальных институтов, новой нормативности и моделей поведения. «То, что придает сообществу характер общества, — не его структура, но его способность к согласованному действию … Сначала — действие; результат действия — создание образца действия… Когда роль индивидов в деятельности группы фиксируется в привычке, и особенно когда роль разных индивидов и их специальные функции становятся признанными в обычае и традиции, социальная организация приобретает новую стабильность и постоянство, которое может быть передано последующим поколениям».   Развитие социально-экологической теории было направлено на социологизацию и преодоление биосоциального дуализма концепции. Последователь Парка Л. Вирт, стремясь избавить классическую концепцию от эклектики, допускавшей равную возможность различного рода интерпретаций городских процессов (географическую, историческую, этнографическую и др.), конструировал «чисто социологическую» теорию городской жизни. Источником интенсификации коммуникаций у Вирта выступает массовость городской жизни, т.е. скопление множества людей на ограниченной территории. Пространственный аспект стал доминирующим в характеристике среды, а социальная экология стала восприниматься ее теоретиками как наука о пространственно-временном измерении социального.   Р. Маккензи была предпринята попытка структурировать социальное пространство города. Понятия, которые он использовал, носили очень абстрактный характер и породили множество дискуссий. Он выделял: «экологическую организацию» (территориальная локализация социальных институтов и населения), «экологическое доминирование» (характер социокультурных процессов на данной территории и в пространстве города вообще), «экологическую последовательность» (временные изменения в жизни города и городских сообществ). На базе этой теории возникли новые методы эмпирических исследований: зонирование, социальное картографирование, описание жизни сообществ методом включённого наблюдения, биографический метод (кейс-стади) и др. В социологии города на основе экологического подхода начинается разработка методологии анализа социальной сферы, исходя из выделения трех основных переменных — социального положения (социоэкономический статус), уровня урбанизации (конфигурации городского образа жизни) и характера сегрегации (особенностей городских субкультур). «Сообщество» воспринимается уже не столько как организм и носитель субсоциальных сил, сколько как функциональная единица, способная взаимодействовать со средой.   А. Хоули в работе «Человеческая экология» определяет сообщество как территориально-локальную систему (экосистему) взаимосвязей между функционально дифференцированными элементами. Сообщество интегрируется в единое целое общими реакциями на среду и на действия других сообществ.   Основными факторами поведения и аналитическими единицами социально-экологической концепции становятся «образцы действия» и «ситуация». Поведение горожан не определяется однозначно ни культурной нормативностью, ни установками личности. Социальная организация (городской социум), «экологический комплекс» — результат спонтанного взаимодействия со средой в процессе ее освоения и приспособления к ней. Социальная экология изучает общество как функциональную организацию популяции в процессе достижения и сохранения адаптации к среде. В результате экологическая структура выступает как социальная организация адаптивных функций популяции во времени и пространстве. «Среда» как сформированная функциями социальной организации и как сфера функционирования этой организации все в большей мере воспринимается как социальная среда. Социальная экология как отрасль социологии изучает отношение человека к человеку, а не непосредственные связи человека с природной средой. Социальная экология — специальная теория, сосредоточенная на изучении закономерностей и форм взаимодействия общества со средой обитания, многообразие связей социальных изменений с изменениями в жизнеобеспечивающих материальных предпосылках социальных процессов, это теория качества среды обитания.   Социальная среда выступает как результат взаимопроникновения всех трех уровней социальной интеграции — культурного, социального и личностного.   Социальность этой среды определяется каждой последующей ситуацией взаимодействия различных ее компонентов и не может быть сведена к какому-либо одному из них. Ситуативность социальной организации позволяет экологам не отвечать на вопрос о том, что является в ней доминирующим — согласие или конфликт. Соревновательные, комплиментарные, хищнические, паразитические и просто безразличные отношения — все они равно теоретически возможны в экологическом сообществе. Среда обусловливает возможности и устанавливает пределы для социального и психологического существования и развития.   Для всех горожан, хотя и в разной степени, характерна ситуация маргинальности — неопределённости статусного и социокультурного пространства. В условиях гетерогенной городской среды эта ситуация преодолевается через социальное конструирование сообществ, перманентный процесс которого порождает особый городской «коммуникативный дух»: взаимообмен значениями и смыслами, нормами и моделями поведения, которые опредмечиваются в архитектонике городской среды. Экологическая организация города — совокупность предметных условий существования и развития «коммуникативного духа», «коммунальное предприятие» (Р. Парк) — систематически предпринимаемые действия для достижения согласия очень разных людей, проживающих совместно на небольшой территории. Предметная среда города обладает высоким уровнем символичности: в ней закодированы программы поведения. Материальное пространство города превращается в овеществлённые атрибуты сообществ. Городская среда — социокультурная экология горожанина, и разрушение её приводит к деформации личности и наоборот. Таков главный урок Чикагской школы.    Город как коммуникативная среда     Предпосылки формирования городского пространства коммуникации:  * Опредмечивание культурного текста и информализация среды. В городах произошло изменение способов производства, хранения и передачи социокультурной информации: норм, целей и моделей жизнедеятельности и взаимодействия. Традиционный способ производства может быть назван антропологическим — репродукция естественных потребностей в форме простого воспроизводства. Модернистский (инновационный) способ производства может быть назван проективно-конструктивистским — создание новых потребностей и моделей жизнедеятельности как конструкций, искусственных схем, проектов. Аудиально-фольклорная форма хранения культурной информации сменяется предметно-знаковой — письменностью. Визуально-поведенческая форма передачи информации (межличностные контакты, личный пример, обряды, ритуалы, характерные для традиционного общества) сменяется предметно-вещественной — артефактами, техническими устройствами (компьютер как техническая конструкция коммуникативного пространства). Вещи, содержащие новую и по-новому организованную информацию, становятся всё более активными социокультурными посредниками во взаимодействии. Традиционное общество локализуется в естественной среде, обладающей мифологическим характером. Городское общество локализуется в искусственной среде, характеризующейся функциональным характером. Семантическое пространство среды утрачивает устойчивость и определённость и приобретает характер символических комбинаций, предметы среды приобретают «способность стать элементом игры, комбинаторной исчислимости в рамках релятивной системы знаков» (Ж. Бодрияр. «Система вещей»). Среда не просто стала быстро накапливать информацию благодаря письменности, но через динамику символической референции предметов, производить новую информацию: символы и идеи, значения и смыслы, конструкции и модели, нормы и цели.  * Расчленение информационного потока на массовый и институциональный. Социокультурная информация в традиционном обществе была обращена к бесструктурной аудитории — ко всем и по своему содержанию была гетерономна — каждый человек получал одинаковую информацию. В культурно-гетерогенном и функционально-дифференцированном сообществе информация по необходимости приобретает специализированный характер, становится обращённой к отдельным социальным группам. Эта коммуникативная ситуация привела к следующим последствиям, характеризующим социокультурное пространство города: 1) институционализация (нормативная формализация и организационное оформление) производства и трансляции информации — возникновение институтов науки, образования, СМИ, искусства и др.); 2) изменение социальной структуры в городских поселениях: распад территориально-соседских форм коллективности, большой, «сложной» семьи и усиление значимости нуклеарной семьи, производственного коллектива, товарищеской группы, политического сообщества и соответствующих им механизмов коммуникации; 3) дальнейшая дифференциация и специализация (профессионализация) социальных функций на этом фоне.  * Изменение статусного основания мотивации в силу перехода структурной доминанты от аскриптивных — к дескриптивным статусам и ролям. Общей стратегией жизни в традиционном обществе было продолжение «дела» родителей, конкретного сообщества, к которому принадлежал индивид, образа жизни рода. Поведение определялось имеющимся, полученным от рождения, дарованным, присвоенным статусным набором — «приписываемым статусом» (askriptive status). Социальное положение горожан было маргинальным — они потеряли связи, а значит и идентификацию с родными сообществами. Социальная идентификация по необходимости превращается в самоидентификацию на основании достигнутого в жизни, становится самоописанием, дескрипцией (desciptive status). Вектор коммуникации становится обращённым к смыслотворчеству и социальным инновациям. Это явилось коммуникативной базой индивидуалистического типа личности и характера мотивации.   Город как информационная среда, как социогеном — социокультурный механизм наследования и трансляции культурно-исторического опыта.     Специфика коммуникативного пространства города:  * Наличие универсально-значимой системы коммуникации, первоначально на базе письменности. Если в традиционном обществе процесс коммуникации как согласования действий посредством выработки интерсубъективных значений и интрасубъективных смыслов осуществлялся в непосредственном общении и был вплетён, интегрирован во все формы конкретной человеческой практики, то появление письменности означало институционализацию абстрактно-теоретической деятельности и способствовало появлению интертекста — системы знаков, конструирующих любую семантическую структуру, любую картину мира, любую реальность, любые образы. Первичный текст изоморфен вещи, конкретной ситуации, практическому контексту взаимодействия и является произведением — знаковым аналогом реальности. Создание интертекста — символическая игра по произвольным правилам. «Произведение есть вещественный элемент…, а текст — поле методологических (семантических — С.П.) операций» (Р. Барт. «От произведения к тексту»). Письменность — это формальный язык в сравнении с живым языком конкретных сообществ, обладающих общим жизненным миром. Его появление было связано с культурной гетерогенностью первых городских сообществ — «вавилонским столпотворением», а также с усложняющимися задачами социального управления. В коммуникативном пространстве современного города функционируют и другие универсальные системы коммуникации, например — реклама. Появление и развитие интертекста приводит как к положительным, так и отрицательным социокультурным последствиям. Интертекст даёт возможность индивидуального прочтения и широкой интерпретации, является коммуникативной базой для социокультурного проектирования и инноваций. Однако это релятивизирует нормативное пространство, что является основой аномии, маргинальности, проблематизации идентификации личности, что особенно характерно для городского социума.  * Нормативная и статусная динамика, дающая возможности индивидуального продвижения, но в тоже время, порождающая нестабильность социального положения.  * Увеличение роли СМИ, символических технологий, имиджевых структур в оформлении мотивации поведения, виртуализация пространства.  * Интенсификация потребительства как основания мотивации и увеличение значимости потребительских ориентаций для идентификации и определения статуса.  * Возрастание символической динамики артефактов, приводящей к ценностно-символической и нормативной дезадаптации в поведении.  * Возрастание социопространственной мобильности и усиление личностно-интерпретативного характера локализации среды обитания.     Социокультурные проблемы городов.   Сущностными чертами городской среды как континуума взаимодействия являются: 1) социокультурная гетерогенность, 2) социокультурная динамика, 3) маргинальность.  * Социокультурная гетерогенность и проблемы коммуникации. Городской социум состоит из множества различных субкультурных образований, обладающих относительно автономной нормативностью. Ситуация аномии различной степени — характерная черта городской жизни, усиливающаяся в периоды резкой урбанизации. Она появилась вместе с появлением городов и ознаменовалась феноменом девиантного поведения, что было зафиксировано (отражено) в негативных оценках города (начиная с Библии). Эта социокультурная ситуация обусловила необходимость выработки нового механизма социальной интеграции — коммуникации как процесса символической интеграции: объединения на основе интерсубъективных значений и интрасубъективных смыслов (ценностей). Разумеется коммуникативность — атрибутивная характеристика вообще социума и личности. Появление городского социума актуализировало и интенсифицировало развитие механизмов и средств коммуникации. Началась медленная трансформация форм и механизмов взаимодействия от традиционных (община, обычай, ритуал), через модернистские (профессиональное сообщество, формальное право, социальный институт) — к постмодернистским («Stand», «узурпация статусных почестей», «сообщество установок», «означивание», «символическое сообщество», «дискурс», «интеракция», «коммуникативное действие», «инкорпорированная группа», «социальная номинация», «символическая мобилизация», и др. — М. Вебер, Дж. Мид, Ю. Хабермас, П. Бурдьё и др.). Коммуникация всё более приобретает диалоговый и символически опосредованный — «текстуальный» характер. Об особенностях и проблемах взаимодействия в коммуникативном пространстве города — см. далее. Здесь же хотелось отметить, что социокультурная гетерогенность обостряет проблему согласия и согласованности действий, проблему коммуникации — выработку символических оснований солидарности, совместности, социальности.  * Социокультурная динамика городской жизни и её проблемы.   Виды и факторы социокультурной динамики: 1) функционально-ролевая — изменение функционального профиля территории и, вследствие этого, ролевого профиля поведения людей на данной территории; 2) статусно-престижная — изменение социальной структуры населения и оснований оценки социального положения; 3) культурно-коммуникативная (символическая) — изменение значений и смыслов, придаваемых предметам, территориям, ситуациям — всей архитектонике городской среды; 4) миграционная — приток населения, обладающего другими социокультурными характеристиками; 5) демографическая — изменение демографического состава населения вследствие рождения, старения, вступления в брак и т.п.; 5) территориальная — изменение количественных параметров территорий: размеров, плотности населения, интенсивности застройки и транспорта и др.   Проблемы:   Проблема декомпозиции среды и образа жизни с последующим увеличением территориальной и социокультурной мобильности.   Содержание проблемы: в жизни города, в поведении горожан имеет место динамика предпочтений локусов городской среды. В территориальном плане это представлено в виде неравномерной концентрации населения на отдельных территориях, в виде неравномерного распределения транспортных потоков. В социо-пространственном плане это представлено в виде неравномерного распределения видов жизнедеятельности и образов жизни среди населения, что опять же, в конечном счёте, приобретает территориальную форму. Городская жизнь как бы «перетекает» из одного локуса — в другой, «наполняет» одни районы и здания, «оскудевает» в других. Исследовательские проблемы в этом плане могут быть сформулированы в виде вопросов: «Как потенциал города реализуется населением, каким образом и почему оно сосредотачивается в одних элементах городской среды и слабо используется возможности других, каковы последствия изменения локусов городской жизни, как локализуется качество среды в территориальном и социо-пространственном аспектах?».   Основания декомпозиции среды: 1) изменение функционального профиля социальных и территориальных структур, 2) динамика престижа видов жизнедеятельности, 3) символическая динамика среды, 4) личностная динамика значимости локусов среды.   Проблема деконструкции социокультурного пространства.   Содержание проблемы: меняются семантические координаты социокультурного пространства — значения, смыслы, символы, а значит и содержание социокультурного пространства — нормы, ценности, образы, модели поведения и др. Социокультурные последствия: 1) усиление интерпретационного характера жизни, 2) ускорение символической динамики архитектоники города и артефактов среды; 3) усиление внутриличностной динамики и релятивности поведения; 4) трансформация мировоззренческой модели мира как инженерной конструкции (res extensa) в антропоцентристский мир изменяющихся тел (mundus corpus), 5) виртуализация взаимодействия, 6) эксцентричность пространства жизнедеятельности и внутреннего мира личности, неустойчивость личностного самосознания (феномен «протеинового человека»).    Маргинальность как характеристика городского социума  и связанные с ней проблемы     Понятие маргинальности. Термин введён в социологию Р. Парком. Первоначально он использовался для описания жизни люмпенизированных слоёв «городского дна», но позднее этот термин стал распространятся на всё новые группы. В настоящий момент понятие приобрело весьма расширительное значение и используется для обозначения социального положения, особенностей сознания и поведения личностей и групп, находящихся на «окраине», на «обочине» общества, за рамками характерных для данного общества основных структурных подразделений (margo с лат. — межа, граница). Некоторые авторы полагают, что человек в современном обществе (во всяком случае, западном) всегда в какой-то степени маргинал, поскольку в современном обществе обостряется проблема социальной идентификации. Теоретическое содержание понятия развивается и уточняется, поэтому термин употребляется во множестве смысловых контекстов: «промежуточность» (Р. Парк), «неопределённость» (Э. Стоунквист), «пограничность» (А. Фарж), «окраинность» (Е. Стариков), «неформальность» (Е. Рашковский), полифоничность» (В. Шапинский) и др. Тот или иной теоретико-смысловой оттенок термин приобретает в зависимости от характера исследовательских задач того или другого автора. Эти задачи можно локализовать в следующие предметно-проблемные поля. 1) Философско-культурологическое: маргинальность как поиск новых смыслов. 2) Политологическое: маргинальность как характеристика властного потенциала и объёма политических прав социальных групп. 3) Социально-экономическое: маргинальность как «незанятость», как ситуация «не при деле». 4) Социологическое: маргинальность как характеристика положения человека в социокультурном пространстве. В контексте последнего необходимо различать следующие теоретические аспекты маргинальности:  * Статусный: термин используется для обозначения групп с неопределённым социальным положением, ситуации, когда у личности возникают затруднения с выделением статусных позиций, значимых признаков социальной дифференциации.  * Нормативный: термин используется для обозначения ситуации конфликта группы или личности с общепризнанными культурными нормами, ситуации неопределённости ценностных ориентаций личности — культурная маргинальность.  * Ролевой: термин используется для обозначения ситуации ролевого конфликта, когда личность затрудняется в выборе между альтернативными моделями поведения. Ролевая маргинальность возникает как минимум в трёх случаях: 1) неудачи отнесения к позитивной референтной группе — совокупности людей (реальных или представляемых), мнение которых особо значимо для личности; 2) при неудачной попытке найти нишу между традиционными рядоположенными ролями (найти третий, нетрадиционный вариант поведения в неопределённой ситуации); 3) проигрывания маргинальных по сути ролей: временных, промежуточных, нестабильных, конфликтных и т.п.   Проблемы социокультурной маргинальности:  * Маргинальная среда как локус девиантного поведения.  * Маргинальная среда как пространство возникновения и функционирования (локализации) неформальных и альтернативных движений.  * Культурная маргинальность как среда нормотворчества через интерференцию образов жизни и интеграцию городских сообществ.  * Проблема соотношения «центр» — «периферия» в социокультурном пространстве города.  * Политическая (властная) маргинальность в городском пространстве. Локусы политического вакуума в городской жизни как результат процесса перераспределения власти и контроля. Организованная преступность и терроризм как формы контроля над городской жизнью и территорией.  * Проблема соотношения «столичности» и «провинциальности» городской жизни.   В поселенческом контексте, в пространстве городской жизни, на наш взгляд, следует выделить ещё один аспект маргинальности — «средовую маргинальность» — неопределённость территориально-пространственного положения; такова, образно выражаясь, ситуация, когда человек чувствует себя «чужим» в городе или в какой-либо его части. Данный аспект проблемы маргинальности разрабатывается в настоящее время В. Каганским. Он полагает, что маргинальная ситуация не исчерпывается положением «между» — статусами, нормами, ролями. Любую границу однозначно провести практически невозможно, всегда имеет место взаимоналожение двух (и более) различных зон, дающее переходное, промежуточное состояние. Средовая маргинальность может иметь два варианта: 1) зона двупринадлежности, например, смесь городского и сельского образа жизни; 2) зона двунепринадлежности, например, пригородная зона. В обоих случаях возникает ощущение неопределённости среды и / или — ощущение, что находишься «не в том месте, где бы хотел», в неопределённой, неясной территориально-пространственной среде. Средовая маргинальность — это ситуация несовпадения локусов личностного бытия и объективных характеристик среды, несовпадение личностных и средовых структур — ситуация, когда личностные параметры (мотивы, установки, смыслы) не совпадают с параметрами среды (ландшафтом, архитектоникой, функциональным назначением, символическим содержанием). При этом возможны два варианта средовой маргинальности: 1)уровень развития личности выше уровня развития среды; 2)уровень развития личности ниже уровня развития среды. В средовой маргинальности следует различать два аспекта: территориальный и пространственный. Территориальный аспект характеризуется: 1) уровнем развития территории, 2) степенью гомологичности (соответствия, схожести, созвучности) территориально-ландшафтных особенностей — особенностям личности: характеру, уровню развития, интенции и др. Пространственный аспект характеризуется: 1) социально-функциональными и культурными возможностями среды для самореализации личности, 2) степенью гомологичности ценностно-мировоззренческого контекста (социокультурной атмосферы) духовной жизни города — особенностям личности, ее взглядам, ценностям, ожиданиям.   Сущность средовой маргинальности и её парадокс — в том, что человек попадает в ситуацию, когда находится одновременно в разных местах (фигурально выражаясь, телом — в одном, а душой — в другой); причём, разными частями своей личности он может находиться в разных пространствах. Вот тут-то и возникает проблема средовой идентификации и идентичности и одновременно проблема локуса личностного пространства. На уровне личностного самосознания проблема возникает в форме вопросов: «Какое значение и смысл имеет для меня данное место? Зачем я здесь? Что я тут делаю? Как и почему так я отношусь к окружающей меня среде — предметной, символической, территориальной?».   Основаниями средовой маргинальности являются: 1) социальная маргинальность в статусном, нормативном и ролевом аспектах как результат социетальных процессов, 2) миграционные процессы, 3) личностно-биографические процессы: самосовершенствование или деградация личности, 4) символическая динамика архитектоники среды — саморазвитие городской среды и отставание от него личностного роста.   Формы средовой маргинальности: 1) неопределённость образов среды: семантики территории и пространства смыслов, 2) неудовлетворённость средой, 3) непринятие, чуждость среды, 4) враждебность среды.   Проблемы средовой маргинальности:  * Проблема территориальной идентификации и идентичности. Характер средовой идентификации является одним из факторов поведения. Как пишут Н.А. Шматко и Ю.Л. Качанов, «в субъективном семантическом пространстве территорий процесс принятия решений о том или ином поступке «разговаривает» на языке образов: «Я член территориальной общности». Таким образом, можно сказать, что психологическая сущность семантического пространства интериоризованных образов территорий состоит в том, что оно является знаковым прообразом пространства деятельности».  * Проблема вандализации среды.  * Проблема социальной ответственности за территорию проживания: города, микрорайона, жилого дома, квартиры как локуса жизни родных и близких. Отношение к жилой среде как фактор социализации, коммуникации (например, внутрисемейной), поведения в целом.  * Проблема дегуманизации среды в связи с гипертрофией модуса потребления и последующей проблематизацией реализации модуса бытия (вариант проблемы самореализации личности).    2.2. Концепция структуры города    ЛЕКЦИЯ 9    2.2.1. Понятие городской среды     Исходя из методологических принципов историзма и антропологизма, город следует понимать как континуум отношений различного характера и уровня, как жизненную среду обитания.   Жизненная среда города — социокультурно детерминированное пространство-время, в котором протекает жизнедеятельность человека. Она обладает определённой структурой, состоящей из объектных (территориальных, организационных, информационных, социально-групповых и др.) и субъектных (личностных значений и смыслов, установок, мотивов и интенций и др.) элементов — всех жизненных стратегий и биографий, создающих континуум сосуществования, взаимодействия, коммуникации.   Удовлетворённость или неудовлетворённость жизнью, успешность или не успешность самореализации личности, жизненный комфорт зависят от многих обстоятельств, в том числе и от той среды обитания, в которой непосредственно находится горожанин — от городского ландшафта, создающегося руками, поступками, эмоциями и делами как проживающих на данной территории, так и тех, кто организует и управляет жизнью территории. Совокупность жизненных стратегий (осознанных и не вполне) объективируется и опредмечивается — возникает жизненная среда — со своим устройством (обустройством жизни), с совокупностью специфических ситуаций разного уровня, набором проблем, качеством коммуникации.   Город как искусственно созданный объект является функциональной системой для реализации расширяющихся потребностей. Однако не только это составляет смысл города. Город — это особый способ поддержания и развития социальности, способ сохранения и воспроизводства ценностей и стереотипов, создание и распространение особой интеллектуальной и духовной атмосферы, традиций поведения. Город, объединяя в себе людей и их отношения между собой, различные социальные институты и организации, здания и инженерные сооружения, природные стихии и многое другое, обладает каким-то особым свойством очевидности, самоподтверждения («аутопоэзис города»).   Разные люди, вступая в контакт с городом, наделяют его своим отношением, извлекая из него то, что им ценно и интересно. Эту освоенную часть окружения, отмеченную присутствием человека, его души, соединенную с сознанием и трансформированную им, называют средой обитания человека, в приложении к городу — городской средой. Эта реальность столь могуча и истинна, сколь и призрачна. Она обладает удивительными свойствами. Уезжая, город нельзя забрать с собой, а городскую среду можно! Так, для эмигрантов в Париже 30-х годов, описанных Тэффи в повести «Городок», малый рукав Сены стал «ихней Невкой», многочисленные места их жизни получили русские прозвища, а Петроград продолжал жить своей жизнью в их разговорах и воспоминаниях, причем жил и изменялся вместе с покинувшими его людьми. Очевидно, что это был другой город, не похожий на «объективно существующий» Ленинград.   На наш взгляд, в городской среде обитания следует выделить два измерения: территориальное и пространственное.   Территория — совокупность объектных аспектов жизненной среды, места жизни человека как психофизического, индивидуального существа.   Пространство — совокупность субъектных аспектов жизненной среды — место жизни, существования человека как личности и индивидуальности в её информационном, социально-нормативном, диспозициональном, коммуникативном, ментальном измерениях (пространствах).   Личности, как субъекты жизненных стратегий, живут в разных измерениях пространства жизнедеятельности: у каждого своя жизнь. Но траектории жизненного пути пересекаются. Одно место социокультурного пространства — локус среды — может быть «населено» больше, другое — меньше. Пространство жизни обладает качественными характеристиками, совокупность которых создаёт колорит места через совокупность специфических ситуаций и проблем: с одной стороны — конкретных территорий, с другой стороны — конкретных людей. Специфика конкретного локуса городской среды обусловлена как специфической ситуацией территории, так и совокупностью специфических ситуаций людей, проживающих на данной территории.   Социокультурное пространство, в котором человек живёт как творец собственной судьбы, преломляет, детерминирует восприятие и территории, и самого себя, оказывает влияние на поведение, на специфику реагирования на внешнюю ситуацию (в том числе и на физические параметры), на проживающих рядом. Образ территории и образ пространства сливаются в образе места жизни. Личностные проблемы и проблемы территории проживания пересекаются и взаимопреломляются. Описание и анализ социокультурного пространства совокупности проживающих в данном месте — социологическая карта местности, на которую нанесены значимые аспекты, параметры, проблемы конкретной ситуации конкретной территории и конкретных людей.   Описание и изучение городской среды предполагает использование ряда понятий. Содержание одних устоялось в социологии города, и они являются достаточно традиционными, другие стали употребляться относительно недавно, носят междисциплинарный и дискуссионный характер.   Аналитическими понятиями городской территории являются: архитектоника городской среды, городской ландшафт, социально-функциональные зоны, зоны приватного самочувствия, локусы личностного бытия.   Аналитическими понятиями социокультурного пространства города являются: информационная среда города, локусы пространства городской жизни, поведенческие модели горожан, городские сообщества, семантическая структура городских сообществ, городской менталитет, архетип города, хронотоп города, аттрактор города, городская ситуация.    ЛЕКЦИЯ 10    2.2.2. Структура городской территории     Аналитические единицы описания и изучения городской территории.   Любой сложный, многоплановый объект при изучении разделяется на теоретико-аналитические области, аспекты изучения. В плане изучения территории таковыми являются: архитектонический, экологический, психофизиологический, символический.   Архитектоника города — общее устройство городской территории, включающее в себя: 1) архитектурно-эстетический план, 2) инженерно-коммуникационный план, 3) предметный дискурс (дискурс вещей): реклама, транспорт, средства связи, символика (герб, флаг и т.п.), «украшения» и др. Два последних элемента часто трудно разделить на практике, и их обозначают термином инфраструктура города. Архитектоника города имеет 3 уровня: наземный (ландшафтный), подземный (субшафтный) и воздушный (люфтшафтный). Есть города, где субшафтный уровень играет существенную роль в жизни города, горожан, оказывает влияние на их внутренний мир и поведение.   Экологическая область городской жизни складывается из природогенных объектов, возникших в процессе геолого-географической эволюции территории, и антропогенных, появление которых связано с деятельностью человека, прежде всего производственно-технической. Оба вида объектов, накладываясь друг на друга, формируют городской ландшафт — «композицию мест, наделённых смыслом» (В.Л. Каганский), окультуренную природную территорию. Аккультурация носит тройственный характер: 1) видоизменение морфологии территории, 2) строительство специальных сооружений функционального характера (промышленного, жилищного, рекреационного и др.), 3) придание местам и объектам культурных значений и смыслов как социально-функционального (прагматического), так и оценочного (аксеологического) плана. Культурный ландшафт есть единство образа территории (предметное знание) и образа правильного поведения на этой территории (оценочное знание). Оба образа существуют в семантической форме — в виде названий, определений, оценочных суждений, в которых оба образа сливаются в единую топонимическую конструкцию — название места, которое является культурным символом, задающим схему восприятия, оценивания, поведения. Городская топонимика, во-первых, наслаивается исторически и отражает социально значимые события, аккумулирует культурный опыт, нормативность, модели поведения; во-вторых, отражает специфику жизненного мира отдельных групп горожан. Городская топонимика содержит как общегородские символы, так и локально-социальные (диалектные, субкультурные).   Отдельные районы территории приобретают устойчивый социально-функциональный характер в плане доминирования того или иного вида деятельности и нормативности поведения. Городскую территорию можно зонировать по разным основаниям: центр-периферия, по производственно-экономическому характеру, по характеру рекреации («культурные», «спальные» и т.п.), по архитектурному и инфраструктурному (так, например, для курортных городов инфраструктурными локусами являются «пляж», «зрелищные центры» и т.п.).   Основания зонирования в разных городах может быть различным. Одни зоны могут присутствовать в конкретном городе, а в другом — нет. В практическо-эмпирическом исследовании сделать это однозначно порой нелегко, есть методические проблемы, на которых мы остановимся далее, но очевидно, что городская среда качественно разнородна, что поведение, сознание, личностное самочувствие и возможности самореализации различны. Существуют качественно разнородные социально-функциональные зоны городской жизни как теоретические локусы (предмет теоретического изучения) городской среды, не сводимые к территориальным местам и традиционным социальным структурам: демографическим, профессиональным, административным, идеологическим и т.п. Городская среда характеризуется социально-функциональной динамикой: одни социальные функции появляются, другие — исчезают, меняется «удельный вес» отдельных социальных функций на конкретных территориях и в конкретных городах.   Выше речь шла преимущественно о витальном и социально-функциональном измерениях (аспектах) жизнедеятельности. Но человек также особое психическое существо — у каждого есть индивидуальная «душа», способность чувствовать себя по-разному в разных зонах приватного самочувствия — в разных местах территории и пространства: для одних — это дом, для других — место работы, для третьих — место общения и отдыха и т.п. От чего зависит индивидуальное самочувствие (самочувствие индивидуального бытия) горожан? Как город, специфика городской среды влияет на него? Исследование психофизиологического аспекта городской жизни началось относительно недавно социологами и социальными психологами (Л. Вирт, С. Милграм, Дж. Голд и др.). Но есть уже два важных вывода: 1) восприятие психофизиологических параметров среды различно в разных социальных группах, город воспринимается горожанами через призму социокультурных характеристик (см. выше основания восприятия города); 2) есть локусы среды, где приватное самочувствие — положительно (людям нравится там жить и бывать), а есть негативные локусы, где люди испытывают различные негативные чувства.   Символический аспект территории города постоянно присутствует в жизни и сознании горожанина как культурно-историческое наслоение жизнедеятельности предшествующих поколений в знаковой форме. Символы ландшафта и архитектоники — «текст истории», который по-разному читается горожанами. Семантические объекты города вплетаются в жизнь и биографию горожан как личностно освоенные и биографически запомнившиеся, становятся личностно значимыми местами, частью личности, локусами личностного бытия. Если у горожан много таких мест, то, значит, они живут вместе с городом и для города, но в городе всегда есть какое-то количество людей, просто находящихся в нём, проживающих. Если их становится всё больше, то город умирает как среда обитания и со временем исчезнет как поселение.   Материально это может быть воплощено в разных объектах. Например, это может быть квартира в городе или дача, старая квартира родителей, где человек вырос, место встречи с друзьями, или место, где он уединяется, полностью сращивается со своим персональным миром. Конечно, все локусы личностного бытия построены на одном и том же материале города, но изнутри этот материал означен и трансформирован каждый раз уникальным и индивидуальным образом. Эти места дают человеку чувство собственности, положительные эмоции, вызываемые метафизическим владением каким-либо местом, территорией; ощущение самости, социальной, физической и психологической самостоятельности; возможность снизить негативные ощущения и впечатления от городской жизни или, наоборот, повысить тонус, получить какие-либо острые ощущения (переживания); они обеспечивают индивидуальность, неповторимость среды личностного бытия, служащей для экспозиции «себя» внешнему миру и, одновременно, для создания глубоко персонализированной среды, точно соответствующей вкусам и смыслам личности. Локусы личностной среды возникают потому, что люди рассматривают и оценивают места города одновременно с социальных и индивидуальных позиций. Рассмотрение любого района в городе с позиций обоих средовых полюсов всегда определяет наличие некой напряженной противоречивости в характеристике районов. Жители города оценивают каждое место по степени этого напряжения, одновременно по обеим шкалам. В результате, то, что считается хорошим по одной шкале, одновременно может считаться плохим по другой шкале. Вот примеры таких антиномий. Невозможно жить в окружении исторических памятников и прекрасной архитектуры и обойтись без подворотен и антисанитарных условий; невозможно окунуться в пеструю выразительную толпу центра и избежать нежелательных встреч с убожеством нищих и наглостью хулиганов. Замечательные с точки зрения экологии районы, оказываются чрезмерно однообразными; за чистый воздух приходится платить долгой дорогой на работу и в центр; высокий социальный контроль за территорией и безопасность связаны с потерей остроты жизни и свободы.   Локусы личностного бытия наполняются самым ценным для горожан содержанием. А процедура ценностного выбора всегда сопряжена с рефлексией и поступком. Каковы основания этого выбора? — Вот важный вопрос для понимания поведения горожанина. Какие предпочтения характерны для тех или иных социальных групп? — Вот вопрос социолога.   Отдельные аспекты территории города — это аналитическое рассечение ткани городской жизни для создания методического инструментария, для выделения единиц наблюдения и счёта, которые являются достаточно условными для различных задач и отдельных исследователей. Любой фрагмент городской жизни, поведения горожан содержит указанные аспекты. Обобщив вышесказанное можно предложить следующую    Теоретическую схему изучения структуры территории:    Аспекты Объекты изучения Предметы изучения Экологический Природогенные Ландшафт Антропогенные Архитектонический Архитектурные Социально-функциональные зоны Инфраструктурные Психофизиологический Психофизиологические параметры: плотность населения, ритм и темп жизни, комфортность (уютность) и т.п. Зоны приватного самочувствия Символический «Текст» города, семантические объекты Локусы личностного бытия (личностно значимые места)  Типология урбанизированных поселений     Выше уже говорилось, что вопрос о границах города (городской территории) является непростым и дискуссионным. Однозначно локализовать и определить урбанизированное поселение довольно трудно, поэтому в урбанистике используются различные термины. Как писал известный американский урбанист Р. Мерфи, «некоторые понятия и определения …могут показаться излишне сложными. Однако реальная действительность ещё сложнее».   Для характеристики урбанизированных поселений используют ряд понятий.   Географический и юридический город. Первое определение наименее конкретно и произвольно. Чаще всего географические границы города фиксируют некоторую традиционную, обозначенную в исторической памяти жителей города и близлежащей местности и отражённую в географических картах территорию. Чаще всего она меньше фактической (хотя может быть и больше), поэтому для социологических задач (например, определения выборки респондентов-горожан) географическими картами лучше не пользоваться. Территория юридического города фиксируется по двум параметрам: 1) административно установленные границы, 2) объём управленческого воздействия по количеству населения и числу функций. Когда говорят «город», то имеют в виду то, что точнее следует называть ядром города — компактно расположенную городскую территорию, население которой: 1) полностью идентифицирует себя с данным городом (именем и интересами), 2) обладает высоким уровнем экономической, политической, социальной и территориальной интеграции. Его границы постоянно меняются и переходят в метрополитенскую территорию — зону культурного и политического влияния города. Интересы жителей этой территории могут быть тесно связаны с интересами города и горожан, жители этой территории постоянно или часто бывают в городе. Далее располагается урбанизированная зона. Это, прежде всего, зона экономического влияния города. В этой зоне также высоки показатели городского образа жизни. Современные урбанизированные поселения могут иметь очень большую протяжённость (сотни и тысячи километров), поэтому появилось понятие мегаполис (Ж. Готтман) — полоса урбанизированных зон. Относительно компактные городские образования в индустриальных странах часто образуют структуру производственно-экономического характера — агломерацию. В составе агломерации находятся и сельскохозяйственные территории. Города выполняют роль центров, опорных точек организации территории. В. Кристаллер разработал теоретическую схему размещения городов как центров обслуживания территории («решётка Кристаллера»). В основе её лежит аксиома об обмене товарами и услугами между городом и селом. Ранг города в сети населённых мест обусловлен объёмом и сложностью предоставляемых услуг, а не числом жителей. Радиус сбыта товаров очерчивает зону влияния. Кристаллер сделал расчёты пропорций между населением центров, расстоянием между ними, размерами и людностью тяготеющих территорий и применил эти данные к теории шестиугольников. У него появилась общетеоретическая схема размещения городов, которая может быть положена в основу проектирования урбанистических поселений. Численность населения наименьшей поселенческой единицы он определил в 1тыс. чел; расстояние между ними — 4,5 мили (1 час ходьбы); расстояние между центрами 2-го порядка — 7,5 мили (12 км.); третьего — 21 км. Число населённых мест семи уровней от наиболее высокого до самого низкого имеет тенденцию следовать теоретическому ряду: 1: 2: 6: 18: 54: 162: 486. На основании этой «решётки» можно определять центры территорий различного уровня и статус населённых мест. Традиционное основание ранжирования было — по численности населения и имеющемуся юридическому статусу. Новое основание ранжирования — количество услуг и функций. «Решётка» даёт научную основу для определения административного статуса поселения. Число населения поселений разного уровня принципиального значения не имеет. Смелс эти центры территорий назвал: главные города — местные столицы — большие «сити» — малые «сити» — большие «тауны» — малые «тауны» — городки. Ф. Грин их назвал: метрополитенский центр — провинциальный центр — главный местный центр — рядовой местный центр — посёлок — деревня — ферма (хутор). Основными трудностями реализации этой теоретической схемы в урбанистской практике (проектирования и прогнозирования) являются: 1) рельеф местности, 2) культурно-исторические особенности местности, 3) перевод качественных характеристик функций в количественные показатели, 4) определение экономической базы городов. Последнее обстоятельство является наиболее сложным и дискуссионным. Суть проблемы заключается в трудности различения базовых (имеющих значение для территории) и небазовых (градообслуживающих) отраслей или видов деятельности.   Проблема экономической базы городов включает в себя ряд частных проблем:   * Критерии (основание) различения базовых и небазовых отраслей: налоговая база, база занятости, градообразующее значение, база саморазвития (самосохранения).   * Показатели уровня развития экономической базы: численность занятости по отраслям, размеры зарплаты, объём доходов, добавленная стоимость, объём продаж. Методики, основанные на разных показателях, дают разные результаты. Чаще всего используется показатель занятости, усиленный методом аппроксимации Х. Хойта — сравнение структуры занятости в городе со структурой занятости по стране в целом: каждая отрасль, в которой наблюдается превышение над средней по стране, считается базовой в тем большей степени, чем значительнее превышение. На основании этого можно говорить о «вкладе» города в общенациональную экономику. Определение уровня развития экономической базы по размеру зарплаты в условиях нестабильности цен становится практически невозможным. Показатели дохода можно использовать лишь при их прозрачности и трудовом источнике, что проблематично для российских условий. Два последних показателя возникают при развитых рыночных отношениях, чего в России тоже никогда не было.   * Оценка эффекта мультипликатора: развитие базовой отрасли приводит к увеличению занятости в небазовых отраслях. Существует вообще тенденция увеличения небазовых видов деятельности в связи с возрастом и ростом размеров города. В связи с этим обсуждается вопрос о правомерности применения только лишь экономических критериев оценки роли (вклада) городов в жизнедеятельность страны. В этом плане различают города по функциональной структуре: монофункциональные, полифункциональные, диверсифицированные.   * Добавленная стоимость как показатель взаимоотношений города (городского населения) и общества. Выбор данного показателя оправдан тем, что значительное число предприятий, которые работают в городе, работают на внутреннее потребление города и его населения, вплотную зависят от платежеспособности населения и бюджетообеспеченности города, то есть, в конечном счете, от того, что город способен произвести и реализовать вовне. Это предприятия сферы обслуживания, коммунальной сферы, торговли, общественного питания, предприятия продуктоперерабатывающих отраслей местного значения, транспортные предприятия. То есть сфера производства, непосредственно ориентированная на горожанина и замыкающаяся на нем, зависит от его платежеспособности или состояния бюджета города.   Единственный фактор, который определяет возможность города развиваться и обеспечивать воспроизводство — это показатель добавленной стоимости. В первом приближении добавленная стоимость может быть исчислена как разность входящих и исходящих из города финансовых потоков. Исходя из этого, можно рассмотреть три варианта экономической ситуации, создающих принципиально разные тенденции развития.    Характер экономической ситуации и тенденции развития города  (схема А. Нещадина и Н. Горина)    Экономическая ситуация Тенденции развития города I. Добавленная стоимость выше нуля Восходящая фаза развития, устойчивые тенденции роста населения и производства II. Добавленная стоимость равна нулю Инерционная фаза, тенденция нулевого роста «сегодня», неустойчивые, противоречивые тенденции развития III. Добавленная стоимость меньше нуля Нисходящая фаза развития, ограниченная способность к самостоятельному существованию, неспособность выжить без помощи из федерального бюджета и бюджета субъектов Федерации, тенденции и деградации системы   Дотационность, по существу, означает наличие внеэкономических механизмов поддержки городов. Такое положение, однако, не всегда означает, что данный город действительно производит «отрицательную» стоимость. Это может быть следствием неразвитости рыночных механизмов. Академгородки, например, в сегодняшних условиях типичный пример дотационных территорий. Однако это связано с тем, что экономическая оценка их продукции — специалистов квалификации мирового уровня — на внутреннем рынке явно неадекватна. Вследствие ущербности экономического механизма, дотации академгородкам, по существу, являются безвозмездными инвестициями в экономику западных государств.   Добавленная стоимость может изменяться под действием относительного снижения потребления внешних ресурсов или роста объемов производства. Относительное снижение потребления внешних ресурсов может идти за счет технологических изменений в сфере производства или за счет экономии на эксплуатации и развитии рекреативной среды. Последнее ведет к снижению качества жизни, оттоку или «вымиранию» населения.    Зонирование городской территории     В первой половине ХХ в., в период бурной урбанизации во многих странах сложились классические теоретические модели структуры и динамики городской территории Э. Берджесса, Х. Хойта, С. Харриса и Е. Ульмана.   Э. Берджесс. Модель концентрических зон. Структуру городской территории можно представить в виде 5 концентрических зон:   * Центр — сосредоточение социокультурной, административно-политической и коммерческой жизни;   * Переходная зона жилой застройки и торгово-промышленных предприятий старого, несовершенного типа;   * Зона проживающих с относительно высоким доходом;   * Зона комфортабельного жилья;   * Зона маятниковых мигрантов.   Динамика развития территории носит характер расхождения кругов по поверхности воды при бросании камня.   В процессе обсуждения этой модели было обращено внимание на существенные факторы, влияющие на структуру территории и не отражённые в этой модели:   * Рельеф местности;   * Изменение местоположения градообразующих объектов, особенно транспортных путей, вдоль которых нередко развиваются города;   * Жилые зоны чаще всего носят смешанный характер;   * Центр города часто расположен не в геометрическом центре городского поселения;   * Во многих, особенно старых городах, имеет место территориальное закрепление культурных и этнических групп.   В ходе дискуссии пришли к выводу, то данную структурно-динамическую модель развития городской территории можно использовать при стабильном и контролируемом развитии промышленной базы относительно молодых поселений. Данная модель возникла на базе обобщения эмпирического изучения ряда промышленных центров США, она также отражает закономерности урбанизации в период бурной индустриализации, например, в СССР.   Х. Хойт. Секторальная модель. Структуру городской территории можно представить в виде секторов разного масштаба и качества среды с вершиной в центре города. Основными факторами секторальной динамики являются стоимость земли и транспортные артерии. Сектора развиваются вдоль транспортных путей, а качество и функциональный профиль территории обусловлены ценой на землю, которая зависит, прежде всего, от престижа места. Последнее обстоятельство может быть обусловлено разными причинами, наиболее распространёнными являются престиж центра как такового и престиж территории, связанный с проживанием на ней влиятельных лиц. Динамика развития обусловлена устойчивостью выбранного направления: сектор развивается тем больше, чем больше средств в него вложено.   В дальнейшем, по мере накопления эмпирического материала, эта модель также оказалась не универсальной. На секторальную структуру городской территории также влияют уже отмеченные географические и социокультурные факторы. Сектора не являются однородными ни в плане застройки, ни в плане состава проживающих: на территории всех секторов имеется немало разнообразных «анклавов», растворить которые бывает очень нелегко. Гипотеза Хойта об устойчивой однородности и направленности развития районов города подтверждалась далеко не всегда. Секторальная модель складывается и поддерживается в ситуации устойчивой по характеру (направленности) и длительности административно-финансовой политики. В ситуации, когда начинается сложная и скрытная финансовая политика фирм по недвижимости, развитие городской территории предсказать становится почти невозможно.   С. Харрис и Е. Ульман. Многоядерная модель: на территории города имеются различные центры, вокруг которых складываются однородные по своему внутреннему составу, но разнородные по характеру и функциям территории — административная, финансовая, торговая, рекреационная и др. Наиболее яркий пример — Лондон. Эта модель учитывает как культурно-исторический фактор, так и фактор функциональной специализации. Количество ядер, возникших в процессе исторического развития, и воздействие факторов размещения сильно варьирует по разным городам. Однако просматривается и тенденция развития городской территории: чем старше и крупнее город, тем больше в нём ядер, и они носят более разнообразный характер. Исторический центр превращается в одно из ядер. Фактическим центром, престижным местом могут становиться различные ядра, имеет место динамика, изменение места центральной зоны, инверсия территории по оси «центр-периферия». Закономерности данной динамики пока слабо изучены. Просматривается лишь индивидуальный характер динамики ядер конкретных городов. Вполне возможно, что число факторов, влияющих на эту динамику настолько велико, что скорее можно констатировать индивидуализирующий, нежели генерализирующий характер ядерной структуры конкретных городов. В этой модели явственно наблюдается смещение методологического спектра изучения городской территории с производственно-экономической — к социокультурной парадигме. В дальнейшем, при изучении города, обращается внимание на ментальные зоны городской территории, где проживание людей характеризуется устойчивым местным колоритом образа жизни и даже особенностями коллективной психологии. Для Томска такими зонами являются «Заисток», «Каштак», «Париж», «Степановка», «Студгородок», «Академгородок», возможно, и другие районы, которые по результатам различных социологических опросов (например, электоральных) показывают устойчивые различия как между собой, так и по отношению к городу в целом; эти различия труднообъяснимы с традиционных социологических позиций — демографического состава, профессиональной структуры, экономического статуса и т.п.   Изучение структуры территории поставило проблему операционального метода описания и сопоставления различных зон. Наилучшие результаты дал метод картирования использования земли, основанный на полевых наблюдениях. Наиболее операциональной оказалась классификация Х. Бартоломью: индивидуальные застройки, многоквартирные застройки, торговые зоны, рекреационные зоны, общественные зоны, промышленные зоны, транспортные зоны. Однако метод картирования содержит и нерешённые проблемы: случаи многоцелевого использования территории (в том числе — зданий), наличие незастроенных территорий, проблема выбора масштаба картирования для разных городов.   Составление карт использования земли позволило получить ряд хорошо обоснованных выводов, касающихся тенденций развития территории городов:   * Освоенная территория в расчёте на душу населения сокращается по мере увеличения размеров города;   * Площадь жилья увеличивается прямо пропорционально увеличению освоенной территории;   * Плотность населения обратно пропорциональна размерам города;   * Зависимость между размерами города и этажностью застройки — прямо пропорциональна;   * Зависимость между размерами города и величиной площадей, связанных с торговлей — прямо пропорциональна;   * Увеличение рекреационных зон по мере увеличения размеров города;   * Тенденция к снижению доли общественных зон по мере уменьшения размеров города;   * Доля незастроенных земель в малых городах — выше;   * На распределение зон использования земли влияют как экономические (изменение структуры производства, изменение цены на землю), так и культурно-исторические (традиции, эстетические вкусы и др.) факторы;   * Существование как центробежных, так и центростремительных тенденций использование территории. Факторами первой являются: рост цен на землю, транспортные проблемы, отсутствие возможностей к расширению. Факторами второй являются: функциональная необходимость центральности, функциональная необходимость интегрированности, динамика престижа, фактор субъективной предпочтительности. Эти тенденции существуют как постоянно противоборствующие и, скорее всего, равнопорядковые для жизни города.    Микромодели — жилые «ячейки» городской территории: «район» и «жилище»   «Район» — освоенная часть территории, которую субъект (сообщество) обозначает своими границами и значимыми объектами. Трудности операционального (эмпирического) определения районов проживания городского населения:   * отсутствие универсальных признаков районирования (оснований выделения границ): для разных групп и сообществ они различны; «район» — мыслительная конструкция, гносеологическое средство познания среды, в основе которой — культурно-мировоззренческие представления и слаборефлексируемые интенции личности;   * несовпадение объективных и субъективных параметров восприятия районов; экспериментально зафиксировано всего 36% совпадения «своего» восприятия и «объективно существующего»: административно установленного, архитектурно оформленного и др. районов (см. Дж. Голд);   * влияние семантического пространства города (топонимики, городского фольклора, общественного мнения и слухов и др.) на выделение и восприятие фрагментов территории.   «Жилище» — территория личного проживания. Социологические проблемы:   * социальная типология и характеристики жилища в зависимости от типа потребителя жилой сферы: индивид, семья, домохозяйство, кооперация и т.п.;   * социально-групповые факторы жилищного поведения: 1) жилищные стереотипы; 2) функциональные ожидания различных групп: явные — официально декларируемые и латентные — потребности субъектов потребления в конкретной ситуации функции; 3) социетальная ситуация;   * социокультурные факторы жилищного поведения: 1) жилищная политика, 2) образ жизни, 3) представления о качестве жизни и др.   * социокультурные факторы жилищного проектирования.    ЛЕКЦИЯ 11    2.2.3. Структура городского пространства    Понятие социального пространства как социально-отношенческого феномена     Пространство — совокупность субъектных аспектов жизненной среды — место жизни, существования человека как личности и индивидуальности в её информационном, социально-нормативном, диспозициональном, коммуникативном, ментальном измерениях (пространствах).   Уточнение содержания понятия «пространство», предпринятое в последнее время, было актуализировано тем, что в современном обществе, прежде всего городском, стало появляться всё больше социально-отношенческих феноменов экстерриториального характера. Например, пространство семьи, члены которой проживают в разных местах, пространство бывшего СССР. А где находится Интернет? Разумеется, местоположение того или иного сервера зафиксировать можно: страна, город, улица, дом, комната, а в ней машина. Но не в машине происходит социальное взаимодействие, а в виртуальном пространстве. Если жизнь сельского жителя невозможно представить вне территории, то территориально локализовать жизнь как значимое пространство жизнедеятельности горожанина порой непросто.   Можно сказать, что социологию пространства как предмет социологического анализа основал Георг Зиммель. Остановимся кратко на его рассуждениях по этому поводу, детально проанализированных А. Филипповым.   Представляется, что проблема разделения территории и пространства — один из ракурсов проблемы перехода от традиционного общества к цивилизации, от Gemeinschaft к Gesellschaft, от территориально-хозяйственного типа социальности — к другому типу, которое Зиммель обозначает как Vereinheitlichung («общественное единство»).   Содержание жизни сельского поселения преимущественно исчерпывается «территориальными событиями» — хозяйственными делами на конкретной территории: земледельческой, охотничьей, пастбищной и т.п. Содержание жизни, события пространства большого города выходят по своему значению далеко за пределы его территориальных границ. В работе «Большие города и духовная жизнь» Зиммель пишет: «Как человек не исчерпан пределами его тела или области, которую он непосредственно заполняет своей деятельностью, но лишь суммой влияния, которое он оказывает во времени и в пространстве, — так и город равен совокупности оказанного им за его ближайшими пределами влияния. Это только и есть его настоящий объём, в котором выражается его бытие». Каждый человек наполняет своей субстанцией и деятельностью непосредственно свое место. Если между людьми нет взаимодействия, то пространство между ними — это, «практически говоря, — ничто». В то мгновение, когда оба они вступают во взаимодействие, пространство между ними оказывается заполненным и оживотворенным.   Пространство — это, по Зиммелю, совокупность Drehpunkten («точек вращения») — горожанин «вращается в разных кругах», соприкасаясь с различными социокультурными мирами. Граница — это не факт территории, а «социологический факт», обозначающий различие отношений между элементами одной сферы и элементами другой сферы жизни. Наличие общего пространства означает, что соприкоснулись между собой элементы, ранее независимые. Пространство — место соединения разнородных духовных элементов: взглядов, ценностей, смыслов и т.п.   Зиммель указывает, что сначала в городе не было единого городского пространства, но были, могли сосуществовать и соприкасаться разные общины. Именно их пространственно-символическое соприкосновение привело в конечном счете к тому, что образовалось то общее пространство города, в котором они могли рассчитывать на правовую защиту. В этом правовом пространстве как раз и возникает функциональное разделение общего пространства между отдельными цехами, имеющими, однако, определенные территории. Зиммель проводит различение между пространством и территорией. Можно ли считать, что место цеха — какая-то определенная улица или определенный район города, который исключительно, наподобие государства или города, занят этим цехом? По контексту рассуждений Зиммеля, это не так; хотя улицы кожевенников или каретников существуют, Зиммель указывает не на это, но на то, что в городе нет места для другого такого же цеха. Он говорит о городе как о пространстве, которое делят, в котором уживаются… и так далее. Точка пространства — место локализации отношений по поводу обмена взглядами, центр кристаллизации новых социальных связей, возникающих экстерриториально.   Зиммель пишет, что Vereinheitlichung имеет свой «дом». Речь идет не о владении домом, но бытии домом, о том, что он есть выражение определенной «общественной мысли», «место концентрации социологической энергии». В эти «места» инвестируется духовная энергия индивида, принадлежность к ним служит важнейшим моментом его самоопределения на основе символической идентификации.   Одновременно с этим возникает социальная дистанция. Дистанция предполагает интеллектуализм, интеллектуализм создает дистанцию между людьми. Сохранять или устанавливать дистанцию — значит быть социально компетентным, уметь уловить тонкие различия и т. п.   В пространстве города появляется феномен «чужака» — тот, кто пришёл из другой жизни (пространства), а не только (и не столько) с другой территории. «Чужак» может проживать на той же территории, но не разделять пространство взглядов других. «Чужак» — тот, кто непонятен, тот, кто не разделяет наших взглядов. Чужак может работать с нами, но он на дистанции. Эта дистанция — символическая конструкция группы. Он чужак потому, что — в другом пространстве. Здесь обнаруживается принципиальная связь между пространством и социальным смыслом. «Чужак» — феномен городского общества. В традиционном сельском обществе пришлый с другой территории либо ассимилируется (культурно-символически и нормативно-поведенчески) с теми, с кем непосредственно проживает и работает, либо — полностью отторгается — в пространственном и территориальном плане.   Таким образом, основаниями различения двух видов «мест»: территориальных и пространственных являются:   * чувственная близость — интеллектуальная позиция и дистанция. Пространство — интеллектуальная сфера жизни, место возникновения и существования социальных различий;   * индивидуально-психическое — духовно-символическое. Пространство — семантическая сфера жизни: место существования взглядов, значений, смыслов, объективированных в знаках и символах;   * социальная статика (структура) — социокультурная динамика и мобильность. Пространство — место социокультурных инноваций.   Символическое пространство опредмечивается. Так формируется городская среда.   Опредмеченное пространство проявляется в существовании качественно разнородных жизненных сред, культурных ареалов обитания. Историческое проживание, или даже временное, но концентрированное местонахождение определённых социальных групп, субкультур накладывает отпечаток на конкретную территорию. Речь идёт о «духе места» — о традициях и моделях поведения, доминирующих в определённой «местности», о стереотипах восприятия физических объектов конкретной территории. Это обстоятельство ставит задачу структурирования городского пространства по культурно-историческим единицам — целостным пространственно-поведенческий комплексам, в которых схемы поведения людей взаимосбалансированы с материально-пространственными условиями. В качестве первоначального примера можно назвать лондонский Сити. Небольшие города, как правило, тождественны одной единице. При дальнейшем росте населения и территории города вокруг первой центральной единицы начинают развиваться следующие единицы — меньшего размера и меньшей интенсивности. Крупные города складывались постепенно из таких социально-пространственных единиц. В Праге 14-15 веков существовало, по крайней мере, 5 единиц, да еще имеющих автономный статус самостоятельного города. Градчаны — верхний город с королевской резиденцией и высшей аристократией; Младостранский — нижний город; Старый город на другой стороне Влтавы с торговой площадью (Тыном), ратушей и собором; Юзефов город еврейской общины; Новый город, заложенный королем Карлом. Будапешт в действительности представляет собой два города: это Буда и Пешт. В современных городах России с населением 250 тысяч человек, как правило, имеются 2-4 единицы, включая одну центральную. В городах с населением 500 тысяч человек количество единиц увеличивается до 6-7. В городе с населением в 1 млн. жителей формируется уже 8-10 единиц, расположенных вокруг центральной единицы. В Москве можно выделить уже 27 таких единиц.   Эти свойства городского пространства позволяют горожанину наиболее эффективно и экономично, по сравнению с другими формами поселения, найти удовлетворяющие его условия и создать привлекательную среду проживания.   Городское пространство также состоит из смысловых точек. Жизнедеятельность горожан протекает и упорядочивается в процессе осмысления материальных и идеальных условий жизни. Смыслы становятся точками жизненного пространства, а применительно к городу — точкой отсчета городского пространства. Главная функция любых точек отсчета заключена в том, что они оформляют некоторый порядок, в котором становится возможна некоторая траектория поведения и жизненного пути; они задают шкалу мест. После того, как такая шкала задана, нейтральное пространство превращается в обжитое осмысленное пространство города. Люди насыщают точки своими символами: храмами, властью, развлечениями, торговлей, жильем. В смысловых точках пространства, локализующихся на территориях, проходит духовная жизнь городских сообществ, здесь разворачиваются драмы, трагедии и комедии. Постепенно смысловые точки среды обрастают плотным телом разнообразной застройки и деятельности, вокруг них складывается жизнь города. Они являются основой осмысленной неравномерности городского пространства.    Аналитические понятия социокультурного пространства города     В изучении пространства можно выделить следующие теоретико-аналитические области, аспекты изучения: информационный, нормативный, поведенческий, коммуникативный, ментальный.   Информационное пространство города существует на двух уровнях: индивидуально-психологическом и социогенетическом. Первый уровень — это поле индивидуального восприятия городской среды, существующего в виде совокупности эмоционально-психологических образов, возникающих в сознании горожан при соприкосновении с сенсорными объектами. Единицами наблюдения и описания здесь могут быть чувства и впечатления, которые испытывают горожане. Методом их фиксации является опрос как по произвольной (разведывательный план), так и по фиксированной (программа под конкретную цель) методике. Образования этого уровня неустойчивы и нередко иллюзорны, но они отражают как субъективный опыт людей, так и объективные состояния городской среды. На социогенетическом уровне информация закодирована в социопрограммах, совокупность которых составляет социогеном города — социокультурный механизм наследования и трансляции культурно-исторического опыта.   Представление о городе как социогеноме является синергетическим вариантом органистической модели, современной попыткой представить город как саморазвивающийся организм. Аксиоматическим основанием данной модели является идея всеобщности информационных процессов в природе и обществе. Носителем биологической информации является геном, расшифровкой которого довольно успешно в последнее время занимаются генетики в союзе со специалистами по информации. В социальной жизни человеческого сообщества эволюционно сформировался подобный же инвариант, обеспечивающий негенетическое социальное наследование составляющих надбиологической жизни человечества. Если город понимать как синергетическую систему (о наличии оснований для такого подхода говорилось выше), то центральным оказывается вопрос: что же является инвариантом, эволюционирующим элементом, геномом закономерно возникающих сложных систем городов? Понятие социогенома включает в себя набор программ социального негенетического наследования самого фундаментального свойства, того, что обеспечивает человеку выживание. Социопрограммы представляют собой системообразующие факторы структурирования и функционирования городов, урбосистем. Социопрограммы, обобщенные в социогеноме, — явление многоплановое, многоуровневое, со все более усложняющейся от поколения к поколению структурой. Особо важно, что ведущий, определяющий их аспект — информационный. Такими концентраторами информации социопрограмм предстают города во всей сложности их жизнедеятельности, с перманентными изменениями, особенно интенсивными в переходные периоды истории. Социопрограммы с самого начала запечатлелись не только в словах обучающего, но и на носителях — плугах, станках, домах, приемах труда и т.д. Они накапливаются, наследуются, трансформируются, стареют, разрушаются и т.д. Это квинтэссенция опыта, отобранная методом проб и ошибок поколениями, — это то, что делает человека человеком.   По мнению сторонников идеи социогенома, исходной задачей при исследовании феномена города является выявление структуры социопрограмм, которые представляются системой носителей информации, как бы «выпавших в осадок» в виде материально-пространственных структур города. Город стал продуцентом новых программ, их хранилищем, полем их трансформации. Сам социогеном — информационная структура — имеет как бы внепредметную сущность, сам «не работает», но реализует информационный потенциал социопрограммных кодов в предметах материальной культуры, в кодах письменности, в менталитете, традициях и т.п.   Поле социопрограмм формируется потребностями, т.е. определенным кругом информации, которую человек вычленяет из окружающего его многообразия для поддержания и развития жизнедеятельности. Можно назвать две большие группы потребностей, существующие объективно, биофизиологические и социокультурные.   Первая группа индивидуальных потребностей может быть обобщена понятием «здоровье», вторая — понятием «взаимодействие». Структура потребностей инвариантна, способы их удовлетворения изменяются по мере накопления информации. Способ удовлетворения потребностей в рамках существующих природных и социальных ограничений можно обозначить понятием образ жизни.    Схематично информационное поле социопрограмм можно представить в следующем виде (схема Т.И. Алексеевой-Бескиной):   Этапы I II III 1. Базисная информация (биофизического существования индивида, группы) 1А. Геоэтническая и экологическая информация 1Аа. Природно-географическая среда  1А6. Экологическая ситуация  1Ав. Этногеографическая среда и т.д. 1Б. Информация биофизического существования индивида, группы 1Ба. Биофизическое существование  1Б6. Защита от внешней среды  1Бв. Обустройство быта  1Бг. Воспроизводство поколений и т.д. 2. Оперативная информация (социокультурное, трудовое существование индивида, группы) 2А. Общение индивидов, групп. Этолого-психологические нормативы  2Б. Познавательное, эмоционально-художественное восприятие окружающего мира  2В. Информация получения средств существования. Трудовые процессы, взаимодействие  2Г. Организационно-управляющая деятельность 2Аа. Этологические нормативы, шкалы ценностей   2А6. Типология общения   2Ав. Средства общения и т.д.   2Ба. Познание предметного мира   2Б6. Познание духовного мира   2Бв. Религия, оккультизм и т.д.   2Ва. Базово-организационные основы трудовой деятельности   2В6. Технолого-преобразующая деятельность и т.д.   2Га. Ресурсы города   2Гб. Градообразующая база   2Гв. Управление градопроцессами и т.д. IV V VI 1А а. Климат, топография, флора, фауна, геология и т.д.  1А б. Вода, воздух, почвы, радиация, биологическая плотность населения и т.д.   1Ав. Этнические группы, менталитет и т.д. Морфология, тектоника, геопатогенные зоны и т.д.   1Ба. Пища, релаксация,  метаболизм и т.д.  1Б6. Кров, одежда, охрана здоровья  1Бв. Инженерные системы, транспорт, торговля и т.д.  1Бг. Генная служба, охрана детства, материнства и т.д. Добыча, обработка, хранение, распределение и т.д.  Сон, спорт, гигиена, сексуальная сытость и т.д.  Утилизация отходов жизнедеятельности и т.д.  Все виды защиты, сооружений и т.д.  Медицина, профилактика, призрение, безопасность личная, групповая и т.д. Элеваторы, птицефабрики и т.д.

Пролистать наверх